Человек и животные (Дмитриев Юрий) - часть 38

А если этих гектаров почти милли-

он, тогда сколько будет сохранено

и злаков и овощей?

Но невольно возникает такой во-

прос: если трихограмма сама лов-

ко справляется с вредителями, то

при чем тут человек? И второй во-

прос: если трихограмма так актив-

на, то почему она до сих пор вооб-

ще не уничтожила всех вредите-

лей?

В том-то и дело, что «самостоя-

тельно», без помощи человека, три-

хограмма в самом лучшем случае

может уничтожить 30% яиц вреди-

телей, обычно же — не больше 10%.

Связано это с некоторыми особенно-

стями развития трихограммы.

Нередко бывает так: трихограм-

ма уже готова откладывать яички,

а откладывать-то их некуда — вре-

дители еще не появились на свет

или еще не подросли достаточно.

Или наоборот: вредные насекомые

уже появились, уже давно делают

свое черное дело, а трихограммы

еще только начинают появляться

на свет.

Трихограмма откладывает свои

яички главным образом в яички ка-

пустной и озимой совок. А эти ба-

бочки откладывают свои яички не

обязательно в то же время, что и

трихограмма. И трихограмме при-

ходится туго, часто ей так и не

удается отложить яички. Вот поче-

му без вмешательства человека

трихограмма приносит пользы го-

раздо меньше, чем могла бы.

Конечно, трихограмма может от-

ложить свои яички в яички других

насекомых — ведь она уничтожает

80 видов. И она это делает, если

подходящие насекомые рядом. Ес-

ли же их рядом нет, трихограмме

плохо: слабенькие крылышки не

могут перенести ее на другой уча-

сток.

Человек изучил жизнь трихо-

граммы, понял ее «беду», пришел

на помощь этому насекомому. Чело-

век стал в специальных лаборато-

риях разводить вредителей, в яйца

которых откладывали бы свои яич-

ки трихограммы. Из этих яиц по-

являются крошечные, почти неви-

димые глазом трихограммочки. На

булавочной головке свободно раз-

местится целый десяток этих су-

ществ. Но они уже готовы к бою,

и их тут же направляют на поля.

Человек подгадывает так, чтоб по-

явление трихограмм совпало с по-

явлением яиц вредителей. Конечно,

человек добился такого совпадения

не сразу: были проделаны сотни

опытов, менялась температура,

освещенность, влажность и так да-

лее, пока был достигнут результат,

то есть пока трихограммы стали

появляться именно тогда, когда

требовалось.

Но трихограмма не всесильна.

Многих опасных вредителей она не

трогает. В том числе не трогает она

и клопа-черепашку. И для борьбы

с клопом-черепашкой человек «при-

способил» крошечных, не больше

полутора миллиметров, насеко-

мых — теленомусов. Теленомусы,

как и трихограммы, откладывают

свои яички в яйца 29 видов вред-

ных насекомых, но больше всего те-

леномус «любит» клопа-черепашку.

Благодаря помощи человека те-

леномус стал тоже гораздо «силь-

нее» — выведенный в лаборатори-

ях и выпущенный на поля, он уни-

чтожает 70—80% вредителей,

охраняя на каждом гектаре до

500 килограммов пшеницы.

Против совок найдено средство

борьбы — трихограмма, против кло-

па-черепашки — теленомус. Но есть

немало вредителей, «управа» на ко-

торых еще не найдена. Ученые

ищут, ищут упорно. И конечно,

найдут. Тогда начнется новый

этап — поиски способа сделать этих

насекомых «ручными» и наиболее

активными.

Выращивание в лабораториях

трихограмм и теленомусов, поиски

новых полезных насекомых и «при-

ручение» их — это далеко не все.

А нельзя ли помочь тем полезным

насекомым, которых не выращива-

ют в лабораториях? Вот, например,

очень славное и полезное насеко-

мое — апантелес. Он откладывает

свои яички в гусениц капустной и

репной белянки. Но апантелес

очень часто появляется на 10—20

дней раньше гусениц белянки и

ждать не может — он должен сразу

же отложить яички. И вот, изучая

этих насекомых, ученые установи-

ли, что апантелес не только оста-

нется жить, дождется появления

гусениц, но и количество яичек у

него увеличится, если неподалеку

от того места, где он появился на

свет, растут горчица, сурепка или

другие зонтичные. Оказывается,

если апантелес питается нектаром

этих растений, то живет месяц-пол-

тора. Если же этого нектара нет, он

погибает через день-другой.

Есть насекомые иного типа:

пока в районе их появления на свет

не вырастут медоносы, насекомые

не будут откладывать яички.

Еще одна проблема: многие на-

секомые, отложив яички, способны

отложить новые через некоторое

время. Но гусениц поблизости уже

нет. А на соседних участках гусе-

ницы есть. Например, насекомое,

заражающее яйца вредной чере-

пашки, через некоторое время, если

черепашки уже нет, может отло-

жить яички в яйца вредителей,

живущих на кукурузе, просе, под-

солнечнике.

Перед учеными стали интерес-

ные и важные задачи — сочетать и

разнообразить растения, увеличи-

вая тем самым «мощность» полез-

ных насекомых и в конечном ито-

ге спасая сами растения, увеличи-

вая урожай.

Биологическая защита, которая

приходит на смену многим формам

химической борьбы,— одна из са-

мых важных проблем сегодняшней

зоологической науки, одна из важ-

нейших проблем человечества

вообще. Это не только спасение

миллионов тонн овощей и фруктов,

зерна и ягод, это — спасение мно-

жества полезных животных: птиц

и рыб, зверей и пресмыкающихся.

Это — чистота воздуха и чистота во-

доемов, это — здоровье и жизнь

людей.

ПОСЛЕСЛОВИЕ К ПРЕДЫДУЩЕЙ

И ПРЕДИСЛОВИЕ К СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ

знаю: люди будущего, благород-

ные и сильные, добрые и отважные, сделают все, чтоб животные,

уцелевшие на Земле, не гибли, не исчезали. Они будут стремить-
ся к тому, чтоб природа нашей планеты не скудела, а становилась
богаче.

С отвращением и презрением будут вспоминать они (если вообще

будут!) имена: Жака Картье — того самого, который убивал беспо-

мощных гагарок и гордился тем, что за один лишь день убил дубинкой

тысячу птиц; Абрахама Кина — убийцу миллиона тюленей; Кармаджо

Белла, застрелившего больше 2 тысяч африканских слонов; Вильяма
Коди, убившего тысячи бизонов.

Но с нежностью и благодарностью они будут вспоминать отважного

индейца Бродячего Койота, благодаря которому бизоны все-таки
остались на Земле, Микаэля Гржимека, отдавшего жизнь ради спасе-

ния животных, и Бернгарда Гржимека, Михаила Заблотского и Дже-
ральда Даррелла, Николая Подъяпольского и Яна Штолемана и многих

других известных и неизвестных героев сражений за жизнь, за суще-

ствование животных на земном шаре.

И где-нибудь в самом большом музее, посвященном животным, на

одном из самых почетных мест будет выставлена телеграмма прези-
дента США Франклина Рузвельта. Он послал ее в 1941 году военному
секретарю Соединенных Штатов, когда узнал, что командование ре-
шило устроить полигон в районе, где водился редкий вид лебедя. Те-

леграмма гласила: «Вердикт вынесен в пользу лебедей и против армии.
Армия должна поискать себе другое место для гнездования».

И армия вынуждена была отступить перед лебедями, хотя, наверное,

генералы и офицеры возмущались и недоумевали, как недоумевают и
сейчас очень многие, когда речь заходит об охране животных.

Правда, с каждым днем растет армия защитников животных, с каж-

дым днем все больше людей понимают, как это нужно и важно. Но еще

немало равнодушных, удивленно пожимающих плечами, спрашивают:
«Зачем? Какая от них польза?»

Наверное, с таким же равнодушием спрашивают они, зачем сохра-

нять произведения древней архитектуры, не лучше ли снести их и на
этом месте устроить бассейн, танцплощадку или кинотеатр; навер-

ное, так же спрашивают они, какая польза от картин Репина или

Рафаэля.

Памятники архитектуры и произведения искусств — это достояние,

это богатство человечества. И животный мир — тоже достояние, то-
же богатство человечества.

Произведения искусства обогащают, украшают жизнь. Без этого

мир человека был бы беден. Беден и пуст был бы мир человека без

деревьев и цветов, без птиц и зверей.

И все-таки найдутся, наверное, люди, которые равнодушны к живот-

ным и растениям, во всяком случае настолько, чтоб не видеть ничего

страшного в исчезновении каких-нибудь птиц или млекопитающих

(не говоря уж о насекомых или земноводных).

А какая практическая польза от этого животного, спросит равно-

душный человек, что изменится в моей или чьей-то жизни, если не бу-
дет такого-то животного на Земле?

Что ж, можно сказать и о конкретной, практической пользе.
Мы уже знаем, что голландские колонисты полностью уничтожили

квагг. Им. этим колонистам, даже в голову не приходило, что именно

квагги могли бы стать верными помощниками людей. Сильные и вынос-

ливые, не подверженные заболеваниям, которые косят лошадей, при-

возимых в Африку, не боящиеся палящего солнца, добрые и послуш-
ные, они легко могли бы быть одомашнены, могли бы стать прекрас-
ными ездовыми животными, годными в упряжку и под седло. Это по-
нимал замечательный натуралист Ж. Кювье, который еще в 1821 году
недоумевал, почему квагг не приручают, а уничтожают.

Еще большую практическую ценность представляла Стеллерова

корова. Среди многочисленных животных нашей планеты человек пре-
вратил в своих верных помощников — домашних животных — лишь не-

сколько десятков. И среди них — ни одного водного. А таким водным
животным могла бы быть Стеллерова корова. Да еще каким выгодным
и удобным домашним животным!

Вес Стеллеровой коровы при длине 6 — 9 метров составлял 3 — 4 тон-

ны. По свидетельствам современников Стеллера, мясо этого животного

вкусом напоминало говядину, мясо молодых — телятину. Значит, толь-
ко одно взрослое животное давало бы 1,5 — 2 тысячи килограммов мяса.
А ведь, кроме мяса, от животного можно было получать десятки
литров молока, по вкусу напоминавшего коровье, и большое количест-

во съедобного жира.

И все это человек мог получать без каких-либо трудов: ведь даже

кормов этим животным заготовлять не надо было — круглый год они
самостоятельно паслись бы в море. Но и это еще не все. Корова Стел-
лера, как и многие морские животные, очевидно, и росла быстрее, чем

сухопутные. Известно, что самое большое наземное животное — слон —
становится взрослым к 40 годам, самое большое морское животное —

кит — в 2 года. Если и корова Стеллера росла бы так быстро, это был

бы еще один плюс в ее пользу (точнее, в пользу человека, сумевшего
сохранить и приручить животное).

Практическую пользу могли бы принести человеку и другие унич-

тоженные животные. Сайгаки, к счастью, спасены. И вот теперь мы по-

лучаем ежегодно по 2,5 тысячи тонн прекрасного мяса и большое коли-

чество кожи.

Если удастся спасти зубров и размножить их в достаточном ко-

личестве, то каждое животное будет давать по тонне превосходного

мяса.

Некоторые ученые считают, что дикие животные во многих районах

земного шара могли бы полностью или частично заменить домашних.

К тому же животные эти устойчивы к болезням, от которых гибнут

домашние, менее требовательны к пище, быстрее растут. Например, юж-

ноафриканская антилопа не боится укуса мухи цеце, способна пастись
там, где домашний скот не может, при этом за два года антилопа дости-

гает 320 килограммов веса.

Все это относится и к бегемотам, мясо которых не только вкусно, но

и гораздо богаче белками, чем мясо домашних животных.

Ну, а для чего сохранять лягушек и ящериц — они-то не зубры, мяса

не дадут?— будет спрашивать равнодушный человек.

Однажды Чарлз Дарвин сказал, что благодаря старым девам в Англии

еще не перевелись бараньи отбивные. Нет, вовсе не потому, что ста-
рые девы хорошо готовят эти котлеты. А потому, что эти старухи
очень любят кошек. Кошки же уничтожают мышей, которые разоряют

шмелиные гнезда. А без шмелей не будет расти клевер — только шме-

ли могут его опылять. Ну, а не станет клевера — не станет и овец и

баранов; не будет овец и баранов — значит, не будет и бараньих от-
бивных.

Шутливая «цепочка», которую выстроил Дарвин, не такая уж шут-

ливая на самом деле. Достаточно вырвать из этой цепочки одно звено,

и вся она распадется. Так в природе всегда. Мы часто не видим не-
посредственной связи между животными. И чувствуем эту связь лишь

тогда, когда она нарушается. А нередко исправлять положение уже
поздно.

Правда, относительно жаб, ящериц, мелких птиц и змей мы уже кое-

что знаем. Именно кое-что, хотя и это «кое-что» дает нам право актив-
но защищать их. Защищать, потому что они уничтожают вредных на-
секомых и грызунов.

Но это лишь часть того, что мы знаем о них. Каждый день приносит

новые открытия, казалось бы, уже хорошо известных и вполне изучен-
ных животных. А скольких животных мы вообще почти не

знаем?

Не знаем ни их самих, ни их места в природе!
И если мы не будем охранять этих животных, если дадим им ис-

чезнуть с лица Земли, возможно, так никогда и не поймем, кого мы по-

теряли и что мы потеряли вместе с ними.

Вот почему животные представляют не только эстетическую, не

только практическую, но и научную ценность.

И вот почему, спасая и защищая, охраняя и расселяя животных, лю-

ди одновременно и изучают их.

Не зная животных, нельзя их сохранить. Но не сохраняй их, нельзя

их узнать, нельзя их изучить.

А чем больше человек изучает животных, тем больше удивительных

тайн он открывает, тем больше замечательных и трудных проблем
встает перед ним.

Равнодушный и нелюбопытный человек опять спросит, наверное: а

для чего их изучать-то? Какая от этого польза?

Но, во-первых, к любой науке, особенно к биологической, нельзя

подходить с такой узкой меркой и требовать, чтоб работы ученых сей-
час же, немедленно дали практический результат. Без накопления
теоретических знаний и опыта невозможны открытия, невозможно

дальнейшее движение науки. Во-вторых, никто не представляет, какие

практические результаты даст завтра сегодняшняя, казалось бы, со-
вершенно лишенная всякого практического смысла проблема. Вот

один пример. Американский ученый Пирсе изучал устройство и ра-
боту слухового аппарата у насекомых, живущих в воде. Похоже, что
менее практической темы трудно придумать.

Но прошло немного времени, и работами профессора Пирсе заинте-

ресовались военные моряки США: его работы открывали возможность

устанавливать связи между подводными лодками, не выводя звуковые

сигналы из воды.

И таких примеров можно привести множество. Однако это еще не

все. Изучение животных, их жизни, их строения дает людям возмож-
ность осторожно и умно, не нарушая биологического равновесия,

управлять многими животными, управлять многими важными процес-
сами в природе.

Наконец, еще одно: узнавая животных, человек начинает учиться у

них, начинает копировать модели живой природы.

ПРИРОДА ВОЗБУЖДАЕТ

И ПРИКОВЫВАЕТ К СЕБЕ

ПЫТЛИВЫЕ УМЫ ТО КРАСОТОЙ

И РАЗНООБРАЗИЕМ ФОРМ,

ТО ВЕЛИЧИЕМ ИХ,

ТО ЧРЕЗВЫЧАЙНОЮ СИЛОЙ,

ТАИНСТВЕННОСТЬЮ

И СТРОГОЙ ЗАКОННОСТЬЮ

СВОИХ ЯВЛЕНИЙ

ЭТО ЧУДНАЯ,

ПОЛНАЯ СМЫСЛА КНИГА,

КОТОРАЯ ОТКРЫТА ПЕРЕД

НАМИ И В КОТОРОЙ МЫ ВСЕ

МОЖЕМ ЧИТАТЬ,

НО ВМЕСТЕ С ЭТИМ

ЭТО И ТЕМНЫЙ РУДНИК,

СКРЫВАЮЩИЙ В СВОИХ НЕДРАХ

БОГАТЕЙШИЕ СОКРОВИЩА

В. О. Ковалевский