|
|
содержание .. 522 523 524 525 ..
Вернулись в город всемером, дым поднимался над холмом, Солнце всходило на востоке, над Оружейным холмом. Над укреплёнными бункерами, над нашими братьями-мужчинами. Что остались там, двадцатилетние, на Оружейном холме. Спасибо, большое спасибо. Разрешите мне, прежде чем расстанемся... Просто хочу, чтобы вы знали, что это наше последнее выступление в текущем составе. Трое членов ансамбля уходят на следующей неделе, в добрый час и с тяжёлым сердцем. Уже сейчас начинаем тосковать. В первую очередь, по вам. Вместе с вами мы прошли войну, ели песок, пыль и артобстрелы. В последний раз перед вами выступают в армейской форме, Йони Фос! Можешь подвинуться? –Рохеле Мерон! –Руха, милая, тебя зовут! –Тихо! Уже на следующей неделе пройдёт прослушивание, и выберут троих нам на смену. –Йони, Рохеле и мне. –Где моя палка? –Вы, конечно, слышали, что из моего штаба пришлют двоих сменщиков. –Видал, чего ему приспичило? Палку. –С трудом верится!... –Я не поднимаюсь на сцену без моей палки. –Вернись на землю. Не заставляй меня тебя наказывать. –Полгода мне потребовалось, чтобы найти смелость поговорить со "старичками". –-Для тех из вас, кто не знает, в ансамбле есть типа закона... –Хватит уже на эти темы. Что новеньких принимают только после испытательного срока в полгода. –И поверьте мне, господа, эти полгода, все эти песни!... –Большое спасибо... А сейчас споём, все вместе, песню нашего ансамбля – в последний раз. Мали, где моя шляпа? Ну же, быстрее. Стоим у рояля, учимся петь вместе, но мой голос одиноко поёт о другом дне В стране обетованной, качается из стороны в сторону. Я помню, когда я пришёл на прослушивание, всё позабылось – слова, мелодии. И я думал, всё потеряно. Нет никаких шансов, вернусь в батальон. Никаких шансов, вернусь в батальон. Всегда хотел в армии плясать и петь, хотел быть смешным и счастливым. Который улыбается и поёт вместе со всеми, даже когда в глубине души умирает от страха. Пришли на сборы. Думали, вот это жизнь. Дали нам "Узи" и европейскую еду. Пришли на сборы. Дали нам "Узи" и европейскую еду. Пришли на сборы. Старшина сказал... Надо сделать парад... Тотчас встали, тотчас пошли... Старшина сказал, надо копать... –Окей, большое спасибо. Главное мы поняли. –Но я ещё не закончил. Мы пришлём результат почтой. Следующий. Моше Альбаз, Эльбаз... Моше Альбуз. Я вижу, ты служишь на транспортной базе, уже четыре месяца. –У тебя есть военная специальность? –Да... Нет. –Тренировался на складе прачечной. –Постирал бы для нас кое-что. –Шшш! –Итак, Моше, что ты нам приготовил? –Ничего не приготовил. –Нет, мне не сказали, что надо готовиться. –Ну так что будем делать, Моше? –Хочешь придти в следующий раз, в июле? –Нет, я спою кое-что по-французски. Окей. Сильвупле. Леа Голдберт, Софер Авива, Сендерсон Дан, Атиас Ицхак... Мазор Ронит... Минутку, извините, можно поговорить с вами? –Привет? Вы, наверное, сёстры этой, Гертон... Гершон, из девятой городской? –Нет. –Уверены? –Да. –Нет, никогда нельзя быть уверенным. Хотите вафли? –Нет, спасибо. Я тоже не хочу вафли. Ненавижу вафли. Вся моя семья ненавидит вафли. Гляди вверх, дочка, на Голаны, там солдаты, и навсегда Там сине-белый флаг. С ними там плачет и смеётся папа. Мама, у нас был зелёный дом, и там папа, кукла и дерево. Дома нет, папа далеко, и ты, мама... –Окей, достаточно, спасибо большое. Ноа, было очень здорово. Мы пришлём результат почтой. Итак, господа, вы закончили. Кармела, впусти их. Ну же, побыстрее. Побыстрее. –Пардон. –Датнер. Очень приятно. Пожалуйста. Очень хорошо... –Господа, господа, двигайтесь... –Так, так... –Моти, Моти... –Парни живут в четвёртом доме отсюда, рядом с забором. А эти товарищи, если вы их не узнаёте – это ваши братья по оружию. Любой из них загрузил бы двух психиатров на полный рабочий день. Высокий – это знаменитый Дани, который поёт большинство шлягеров ансамбля. Как видите, Дани ничего не видит без очков. Но он категорически отказывается Использовать чудеса оптики. Этот сильный, который толкается – это Моти, Командир ансамбля. –Моти, иди сюда. –Та вратарь – Мики Бен-Тов, она умеет петь Не хуже, чем она умеет вопить. –Защита, давайте быстрее. Низкий, который кричит, – его зовут Дорон. Среди товарищей, он пародист и актёр. –Лучше не попадаться ему на язык, если только удастся. –Ну же, улыбнись. –Сейчас получил, сейчас порезал... –Дорон, мы не в летнем детском лагере. –Это Поль Авив, режиссёр ансамбля. –Вперёд, беги! Это Мони, он играет на органе. А который на него кричит, это Шука. Барабанщик. Длинный, это Зами. Когда-то он был в ансамбле, но не очень-то влился В коллектив, так что в итоге его сделали электриком. Вон та пара – Мали и Сари. Их называют Левая и Правая. Эту маленькую, ботаничку, зовут Яфа. Ребята называют её Яфчок. Эту наряженную блондинку зовут Орли Неман, с ней знакома вся армия. Наверное, и вы тоже с ней познакомитесь. Вот и всё. Здесь нет только Бени Рацона. Он просто существует сам по себе. И Лихат, музыкальный руководитель. Ещё познакомитесь. Пойдёмте-ка дальше. –Дани, подвинь уже свой зад. Иди отсюда. –Кончай ругаться, мать твою. Ух ты, глядите кого нам привели. Гляди, это те, что я про них рассказывал. О, этот справа красавец. Сказала бы, очень ничего. Гляди, что у него за зад. Извините. Где здесь живут девушки? –Алло. Алло. –Так-растак отца его отца, что он себе думает? –Что мы парашютисты? –Нет, всё номально, у него нет чувства неполноценности. Эй, ты, который с базукой, в чём дело? Выкинь отсюда весь свой мусор. Парни, третье письмо от моей девушки на этой неделе. Предлагает работу. Если кто-то меня спросит, скажи, я в душе. –Полотенце может не приносить. –Ну ты даёшь, зараза! –Извини. –Кто-то с тобой разговаривал? –Нет. –Ну так чего же ты отвечаешь? –Я не отвечаю, я спрашиваю. –Именно об этом я и говорю. Я не хочу слышать этой поганой музыки, понял? –Да. Скажи, какую музыку ты бы хотел услышать? –Я не хочу Слышать никакую. Закрой свой рот. –Когда? –Ещё один Зами к нам приехал. Сейчас же. Да ты гном недоделанный. Скажи, Амнон. Здесь всё время так? И ты тоже уходишь. В красном платье, с двумя косичками, маленькая девочка, одна, удивлённая, Стояла и спрашивала – почему? И все пушки, и все солдаты, и все большие, и все умные, Стояли бледные, и не могли найти ответ. И все горы, и все бури, и все львы, и все тигры, И все большие, и все умные, Стояли бледные, и не могли найти ответ. Правда, здорово. Знаете, как выглядит эта песня? Дерьмово. Выглядите, как 12 кусков дерьма. Каждый из вас – дерьмо. Господа, если вы так выступите на Синае, то вас расстреляют без вопросов. Я говорю вам. И лично тебе, госпожа Орли. Это не сольное выступление, это Ансамбль. –Орли, встань. –Не говоря уже об оркестре. Что за шум, что за шум. Что тут у нас, кафе? Итак, у вас две минуты перерыва. И я советую вам подумать о том, что я Только что сказал, если у вас ещё есть желание поспать этой ночью. Орли, подойди-ка. Мне есть что тебе сказать. –Привет. Я Дани. Отлично выглядишь. –Спасибо. –Что за история про тебя и Дани? –Что за история? –Что за история?... –Знаешь, мои серьги на тебе чудесно выглядят. –Мне всё это уже надоело. Понимаешь? Мы не в средневековье, я всё понимаю. Но ты ведёшь себя просто распущенно. –Мне эти беседы надоели. –Минутку, Орли, минутку. Привет, девочки. Можно рядом с вами постоять маленько? –Здесь такой неприятный шум. –Такой стрёкот, напоминает мне мышей. –Такой скрежет... –Типа щебетания, стрёкота... –Как мыши, такие серые, мокрые, липкие, отвратительные... –Да, одна мышь городская, –А вторая полевая. –Да, такие примитивные. –Знаешь, здесь страшная теснота. –Страшная. –Держись крепче, чтобы ветер тебя не унёс. –Датнер, подойди на кухню, попроси у повара Хлеб, масло и варенье, и сделай ребятам бутерброды. –Почему я? –Живее. Слушай, и принеси ещё коробку шоколада. Итак, господа. Всё, что здесь будет сказано, останется в этой комнате, и не выйдет наружу. Ясно? Так вот, через полтора месяца, то есть через две недели после Дня независимости, Телевиденье снимает живое выступление армейского ансамбля. По моим данным, в расчёт вообще принимаются только два ансамбля... –То есть или танковые войска, или мы. –Но мы же сейчас репетируем... –Погоди, Моти. Что ты выскакиваешь посередине? Они пошлют своих людей просочиться На наши выступления, и к танкистам, и выберут лучший ансамбль. И надо. Надо, чтобы вы им помогли придти к правильному решению. Смотри, Базука, иногда мы выступаем на позициях, в очень-очень сложных условиях. Иногда под огём. Так что просто нужно быть к этому готовым. То есть отстреливаться, не прекращая петь. Не прекращая петь, потому что эту песню Нельзя остановить. Так что надо отстреливаться, бросать гранаты. –За гранаты расписывался? –Нет. –Ну так спустишься в оружейную и распишешься. За гранаты. Так вот... Нам тут не нужны халявщики, Понимаешь. Нам здесь нужны боевые солдаты. Мужчины, как все, дорогуша. Мужчины. Так что начинай петь, а когда мы подадим тревогу, реагируешь, ясно? Понял? –Хорошо. –Начинай петь. –Иерусалим из золота, Из ме... –Огонь, падай. Начинай стрелять, дубина. –Что ты палишь, идиот? Продолжай петь. –Что ты поёшь? Продолжай стрелять. –Стреляй в ритм песне. –Перерыв, перерыв! –Осторожно, –Осторожно... –Подъём! Над тобой террорист... Осторожно... Продолжай петь! Продолжай петь, говорю. Ну и придурок. Минутку, минутку... Петь... Базука! –Хватит, довольно, болван, ты не видишь, что тебя дурачат? –Тихо, не мешать Приёмной комиссии. Пожалуйста. –Осторожно, шип сбоку! –Катится... –Что ты прилип к полу? Вставай, вставай. Ребята, идут Авив и Моти. –Перерыв! –Да, командир! –Почему вы не спите? –На канале сейчас не спят, Так мы поём в знак солидарности. Гляди, чтобы тебе не пришлось всю ночь проявлять солидарность, Мики! Итак, ко всем: через минуту гаснет свет. Орли, почему твоя рубашка расстёгнута? –Какая ещё рубашка? –Дани, быстро стёр с лица эту дурацкую улыбку. Что-то тебя насмешило? Если это так смешно, остаёшься в форме до конца репетиций. Ясно? Моти, запиши это себе. У вас осталось ещё 42 секунды. Надеюсь, встанете вы по расписанию. –Моти, что там снова стряслось? –Ничего серьёзного. Так, начальство. Сари, где вафли? Датнер! Датнер, ну же! Вставай! Датнер, довольно храпеть! Ну... Вставай, вставай... Хватит храпеть, тревога, вставай. –Что случилось? Сколько времени? –Брось, вставай. Выходи, поговорим. –Ну что случилось, ребята? –Минутку. –Сколько времени? Не важно. Ну же, выходи. Видишь там табличку? Видишь двери – 1, 2, 3, 4, – так? За комнатой Эрен – офицер-воспитатель. Ты входишь внутрь, И ты видишь там список отсеянных. –Каких ещё отсеянных? –Что это значит? Какие отсеянные? –К концу репетиций поймёшь. Каждый раз Из программы отсеивают негодных. Так что ты просто узнаешь, отсеяли тебя Или нет. Это для того, чтобы ты смог... –С какой стати я? –Смотри, прежде всего Эта проблема, в общем-то, твоя. Мы просто пытаемся помочь, понятно? Во-вторых, если наткнёшься на сторожа, сможешь сказать, что идёшь в душ. Нас он знает. –Так что, там открыто? В чём дело? –Открыто. Бери полотенце, и вперёд. –Тихо. –Но это же, на самом деле... –Всё в порядке. Удачи. Ну, Датнер, иди же. Удачи. –Не двигаться. Не двигаться. –Не двигаюсь, я не двигаюсь. –Датнер, идиот, что ты здесь делаешь? –Что? Я ищу душ. –В три часа утра, вот придурок. –Дело в том, что... Да, в три утра. Я всегда в три утра... Ищу... Принимаю душ. Уже когда был ребёнком, было такое дело... Пел, а? Так вот, милый, у меня для тебя есть сообщение. Сейчас ты споёшь мне соло, Я устрою тебе ещё одно прослушивание. –С ума сошёл? –Тихо. Ты будешь не один. Иди, приведи сюда ансамбль. Девушек, оркестр, всех. Через две минуты, чтобы все были здесь. –Да. Извините. –Поёт очень красиво. Верно? –Да. Антана, выключи радио. Ты, по стойке смирно. Что ты нам сейчас поёшь про утро? Скажи, что ты нам сейчас пудришь мозги? Мало нам того, что было всю ночь? Молчать. Больше не хотим тебя слушать. –Молчать, идиот. Что ты думаешь... –Я вхожу. Ты идёшь? –Сейчас, жду Датнера. –Может, запишешь нам пластинку, а, Длинный? Такую же длинную, как ты сам. Споёшь с этими завываниями. По-моему, так это только лучше... А ты о ней забудь, она как раз... –Мне кажется, ты от неё зависишь? –Что значит завишу, улыбнись. Ты же знаешь, Что она не может ничего сделать сама. Что не может сама пойти в магазин. Кроме того, я ещё помогаю ей с её соло, и с выступлениями, и со всем... –Было очень красиво. Правда. Ты пел очень красиво. –Что? –Большое спасибо. –Не за что. –Подожди-ка. Что ты на меня уставился, словно пришёл из леса? Над лагерем загорелась луна, над палатками сверкает звезда, Время размазывается, словно резина, субботняя ночь, без вкуса и без запаха, И... Нет, нет, нет... Не хорошо. Давай, сделаем это иначе. –Ноа, ты знаешь слова? –Да. –Ну так давай сделаем, что это соло Будешь петь ты. Яфа, просто поменяйся с Ноой. –С какой стати? Это моё соло. –Нечего уступать этой психичке. –Ноа, на место. –Моти, ты не можешь просто промолчать. –Потом разберёмся. –Уверен? Итак, с начала. Над лагерем загорелась луна, над палатками сверкает звезда, Время размазывается, словно резина, субботняя ночь, без вкуса и без запаха, И тишина разрывает сердце. Какое спокойствие, и нечего делать. Какое спокойствие, и ещё неделя прошла. Суббота никак не пройдёт, уже прочитали вечернюю газету, Спели песни серпа и меча, зашили дырку в носке, И решали все кроссворды подряд. Какое спокойствие, и нечего делать. Какое спокойствие, и ещё неделя прошла. Ни одно письмо от тебя не пришло, вот-вот появится командир, И конечно, снова будет обещать, что скоро даст отпуск. Два на балконе. Ты снова купишь два места на балконе. Какое спокойствие, и нечего делать. Какое спокойствие, и ещё неделя прошла. Говорю вам, надо сделать, чтобы такие девушки сразу вылетали из ансамбля. Яфа, чего ты волнуешься? Не помнишь эту, из прошлого ансамбля, Как будто бы наивную скромницу. –Мать этих сучек. –Точно, она сидела и пела С Лихатом всю ночь, а потом наутро получала все соло, которые Ей не полагалось. –Смотри, то, что они не спят всю ночь... –Она вылетела ракетой, –Тебе-то какая разница? –То, что они сидят и поют всю ночь – это их проблема. Я не хочу в это вмешиваться, и не важно, как это влияет на атмосферу в ансамбле, И на мнение о наших девушках в штабе. Но потом люди Получают соло, которые им не полагаются. Вот это уже настоящая мерзость. Знаешь, что меня беспокоит? Сегодня она забрала твоё соло, Завтра заберёт соло Мали. А ты, Мали, должна сразу же что-нибудь сказать, если не Хочешь в каждой ситуации остаться в дураках. –Ну, вы правы. Когда не полагается, это бесит. Смотри, и без этого её поведение не даёт ей никакого шанса здесь остаться. –Яфа, если ты... –А ты молчи, мы достаточно наслушались, Как ты сегодня пела, и нам не хочется слушать ещё и твои разговоры. –Ноа? –Да? –Ты в порядке? Хочешь, принесу тебе что-нибудь? –Нет. –Что с ней? Чего она ревёт? –Не знаю. –Осторожнее, ещё убьёшь Кого-нибудь этой штукой. –Ноа? Ноа? Скажи, что они с тобой сделали? –Я сведу с ними счёт. –Порву им лицо. –Что порвёшь? Спокойнее! Здесь так, со всеми так было. Хрен тебе, "со всеми так". Видишь как она плачет? Что здесь у нас? –Египетская армия? Так ломать девочек? –Ты не понимаешь, здесь дело в традиции. Ни я ни ты не можем это изменить. Я тоже через всё это прошёл. –Через что? Что ты мне сейчас байки рассказываешь? Мы им покажем. Да, Ноа? Традиции пусть хранят дома, а не у нас. Мы им насолим. –Пощекочем их кости. Расстроим их ряды. Разобьём им лицо. Сделаем им темно в глазах. А я вырву им ресницы. –Видишь, что сделал? Чудно, теперь ты смеёшься. Так и надо. У тебя в зубах больше таланта, чем во всех этих чучелах Вместе. Мы сведём с ними счёты, так, Ноа? Всё будет в порядке. Зами, ты с нами? –Я не хочу вмешиваться. Если ты не вмешиваешься, так не мешай. –В зале полно народу. –Ну полно, и что дальше? –Имейте в виду. –Эй, ребята, глядите кто пришёл. –Эй, что за чудо! –Что за шапка, ну ты даёшь. Жутко смешная. –Что это, перерыв? Нет, нет. Ещё не начали. Я хочу, чтобы ты сказал им пару слов. В комнате. Орли, брось это. –Знаком с ними? –Привет, я Орли. –Это Орли. –Да, мы знакомы. –Привет. –Привет. –Это Сари. С Дани вы знакомы. –Как дела? Всё в порядке, я по-любому засну. Всё будет в порядке, ребята. Мой дорогой, дорогой сын, Эфраим. У ребёнка, у ребёнка эабавы. Забавы, забавы, забавы. Мой дорогой сын, мой дорогой сын... Мой дорогой, дорогой сын, Эфраим. У ребёнка, у ребёнка эабавы. И слишком много, и слишком много, Помни, я нас ещё запомню, ещё запомню, мой дорогой сын, Эфраим. Мой дорогой сын, Эфраим. Что это? Что тут происходит? Ещё раз! Эй! Поднимайте-ка, парни. И повнимательней, это собственность Армии. Следите за ней, как следует. Аккуратнее – как будто это девушки. Ну ничего себе, вот вы болваны. Датнер, и ты там. Привяжи получше. Точно посередине, слышишь, чтобы не улетело. Иначе, если улетит, То ты улетишь следом, ясно, Датнер? Красота. Вот так и надо, посередине. Привязывай. –Гляди, какой там дождь. –Садись, Датнер. Садись, чего ты стоишь? –Давайте, ну садитесь же. Отдохните перед выступлением. Моти, Моти... Запачкали ему рубашку, подвинься, ну, подвинься... –Всё в порядке, что ты кричишь? Подвинься... –Открой окно, отчищайте всё это, засранцы. Принеси воды. Без паники, вы лишаете его воздуха. –Немного воды. –Намочи-ка руку. –Датнер, вставай, Датнер. –Ничего. Выглядит отлично. –Отчищайте, дебилы, поглядите, что вы с ним сделали. –Мы тебя слышим. Его окно... –Датнер. Отчищайте, идиоты. –Ты там чистишь? –Чищу, чищу... –Будешь сидеть там до самого выступления, мерзавец. Что ты кричишь? Мы тебя слышим. –Тише, парни. –Хватит болтовни, тут новости. –Да, командир! Сегодня утром, в 9 часов, египетские войска с той стороны канала открыли огонь. Огонь достиг наших территорий, в 10 км к северу от Порт-Афик. Часовые, на трёх машинах, двигались по шоссе на востоке от Суэцкого канала. Они стали обстреливать атакующих. Наши потери – 3 убитых и 5... Видел, что творится на заднем сиденьи? Вот бы мне... –Охота на неё? Ну так иди, заводи роман. –С ума сошёл? А что? Ты думаешь, она даёт только этому козлу? Не знаю, я не знаком с такими девушками. –Эту песню вы помните... –Можно? –Да. –Почему ты не спишь? –Я не устала. –Ты выглядишь встревоженной. –Нет. –Это моя обязанность, как командира, Заботиться о положении женщин в ансамбле. Это не моё личное дело, разумеется. Но моё дело, как командира, – решить все проблемы, могущие нанести вред успеху Нашей основной миссии, как ансамбля. А это, естественно, выступление. Поэтому я очень стараюсь выстроить личные отношения с каждым членом нашего ансамбля. Так что ты можешь приходить ко мне с любой проблемой, даже просто от одиночества. У тебя есть такая проблема? Очень рад, что нет. Очень хорошо. –Подвинься... Дани, ты? Мой носок у тебя? –Да. –Чтобы я провёл тебе вводный курс, –Ты не мог бы что-нибудь потащить? –Брось эту холеру. –Вот, ещё один, Книжки он тащит. –Поднимай... –Моти, я думала, что командир должен Подавать личный пример. Аллилуйя, аллилуйя Если б не было нужды в ружьях, то мы бы пели – аллилуйя. Если б настал мир, то мы бы увидели, как вся армия поёт – аллилуйя. Аллилуйя... Аллилуйя, аллилуйя Если б дети играли у границы, то услышали бы от матерей – аллилуйя. Если б север был центром, то пели бы в Дамаске – аллилуйя. Аллилуйя... Аллилуйя, аллилуйя Если б на заборе бельё пело дуэтом с проволокой – аллилуйя. То Хермон сказал бы Кинерету, можно снова любить, аллилуйя. Аллилуйя... Мы всё сделаем с самого начала, как было. –Все наружу, пошли! –Стоять! –Да, ваша честь. –Офицер, ваше имя? Заку. –Производишь хорошее впечатление. Вводи свидетелей. –Вперёд, оп... Я была влюблена в парня, в парня с ясным голосом и с ясными глазами. Бой умолк, и снова он подошёл к воротам. Но тяжела его походка, и лицо закрыто. Побрили бороду, сложили форму, молчим с друзьями вокруг кофейных чашек. Дела медленно возвращаются на круги своя, учимся не напоминать о тех, что не вернулись. Учимся возвращаться к старым привычкам, Но твоё лицо, мой мальчик, изменилось навсегда. –Датнер... Вставай, вставай на ноги. –Что случилось? –Бери одеяла, –Вытряси их, и раздай всем. –Почему именно я? Это приказ, Датнер. Когда вырастешь, поймёшь! –Ты что, решил, что нашёл дурачка? –Берегись, Датнер! Вытряхните их снаружи, чтобы тут не пылить. Давай, Базука, клади куртку, и пойдём! Слушай, ты не против дотрясти их водиночку? Осталось совсем немного. –Не проблема. –Спасибо. Следи за транзистором! –Привет. –Привет. –Я не мешаю? –Нет, а я тебе мешаю? Нет, ты нет. Совершенно нет. Продолжай петь, это очень красивая Песня. –Спасибо, Датнер. –Как у тебя дела? –Хорошо, а у тебя? Хорошо, очень хорошо. Скажи, можно с тобой обменяться парой слов? –Тебе есть чем обмениваться? –У меня есть несколько красивых слов. Я был год назад за границей, и привёз оттуда с собой одно слово... –Датнер, в чём дело? –Я просто проходил тут, и увидел верблюдов. –Ну и заскочил. Так, случайно проходил. –Очень мило. –Правда? –Я очень милый... Скажи, Мики – это от Михаль? –Нет, Мики – это от Микроб. –А что значит "Датнер"? –Это очень распространённое в Йемене имя. –Может, ты не против, если я сяду? –Не против, если найдёшь где сидеть. Я найду где сесть. Автобус выглядит совершенно пустым. –Ну так что? –А в чём дело? –Во мне и в тебе. –В нас есть дело? –Конечно есть. Что, ты не знала? –Нет. –Ну так знай. –Добрый вечер. –Ладно, доброй ночи. –Датнер, ты можешь не уходить. –Пусть идёт, может он спешит куда-нибудь. –Я не так уж и спешу, был бы рад остаться. Но я занят. Очень надеюсь, что вам вдвоём понравится. Я думал, что решено не разговаривать с новенькими. Со мной никто ничего не решал, Мони. Скажи, Мики, что ты мне недоговариваешь? Что ты делаешь, Базука? В чём дело? Ты даже одеяла потрясти не можешь? Идём, я покажу тебе, что надо делать. Господи, до чего же растяпа. Всему-то вас надо научить. Держишь одеяло вот так, ага. Смотри-ка. Да, так. Иди сюда. Это так сложно? Сложно? –Вот и всё. Просто. –Большое спасибо. –Не за что. Моти, так нельзя. Я же говорила тебе: что бы было, случись на нас здесь атака? –Сразу же прибыли бы. Всё будет в порядке. –Что значит, будет в порядке. Всё из-за... Скажи, Трумпельдор был героем? Нет. Он всё время брал больничные. Говорят ещё, что он был гитаристом, выдающимся. –Он играл и брал аккорды той же самой рукой. –Да что ты говоришь? Ей-богу, в конце выступления он ещё и хлопал сам себе. А ещё, что в конце недели будет отсев. –Кого выкинут? –А я знаю? Наверняка новеньких. –Спокойнее... Ты резинку порвёшь. –Кто тебе это сказал? –Один Трумпельдор-воспитатель. Смешно, Мони. –Вот дрянь. Уже три недели я тут, и до сих пор не... –Да что недели, –Можно сказать, месяц. –Ну и что, месяц? Какая мне разница, что мне ваш месяц? –Как у вас дела? –Ух ты, вон они идут. –Ага, пришли. –Спасибо, что пришли нас сменить. –Нет, солдат, мы пришли тебя повеселить. –Где все ваши ребята? –Так вы не от командиров? –Нет. Это ансамбль боевых войск. Халявщики. –К нам пришли клоуны. –Вас здесь всего пятеро на каждом пункте? –Ну, ты же видишь, что поделать. –Часть наших парней уже ушла домой. –Базука, ждут, что ты соберёшь бельё. –Ну, давайте... Начинайте уже. –Посмотрим, что вы умеете. Если бы птицы, что летают над морем, если бы птицы разговаривали, как люди, Что за рассказы бы у них, конечно, были, о тех странах, что за горами. Обо всех чудных берегах, обо всех голубых озёрах, обо всех заснеженных горах. Обо всех тяжёлых днях дороги, обо всех субботах и о праздниках. Если бы птицы, что летают над морем, если бы птицы разговаривали, как люди, Что за песни бы у них, конечно, были, что за карнавал был бы среди этих поэтов. Вся зелень леса, весь мрак бури, всё влечение лета в сердцах. То, что превращается в краски листопада, в краски несбывшейся любви. Все чудные берега, все голубые озёра, все заснеженные горы. Все тяжёлые дни дороги, все субботы и праздники. Но птицы хранят свой обет молчания, и с наступлением осени, Они взлетают, взмахнув крылом, и забирают секреты с собой. –Ави, подожди. –Что это? Я спешу. –У меня ни разу не было шанса. Базука ворует ваше выступление, каждый раз, парни. –Ворует, ворует... Что он ворует? –Ворует, смотри сам. –Он нарочно Корчит такие рожи, как я не знаю что. Как этакий примитив. Вот что он делает. –Ну и что? Примитивно, зато работает. –Они так же этого хотят, как хочешь ты. Всё то же самое. Просто нужно быть нахальнее. Эй, Базука. –Вот твой шанс. –Я не пойду. –Иди, кончай с этой чепухой. Подойди, подойди... Подойди, пригласи её, чтобы села с нами. –Она согласится? –Конечно, согласится. Подойди. –Сейчас? –Прямо сейчас, не бойся. Подойди. Сейчас. Иди. Подойди сейчас же. –По какому поводу? –Гляди-ка, Моци. –Кто это? –Простите меня... –Ну? –Вы не из ансамбля? –Верно. –Вас зовут Орли Неман? –Меня зовут Орли Неман. Откуда вы знаете? –Откуда я знаю? Руди. Ты знакома с Руди? –Кто это, Руди? Наш товарищ, Руди. Он рассказал нам, что познакомился с тобой в прошлом году. –На каком-то пункте в Арье, когда он был на сборах. –Я не знаю никакого Руди, Может это ошибка? –Да, Орли, скажи, как тебе идея послушать кассеты в комнате? –А, так теперь это называется "послушать кассеты"? –Нет, правда. У меня классная музыка. –Сумасшедшая музыка. Да, из Америки. –Ну, если это музыка, тогда ладно. –Да? –Окей. –Здорово. –Отлично. –Их было двое. Ты лишь один. Ничего страшного. –На втором месте... –Ладно, не грусти ты так. Что случилось? –Что я мог сделать? Ничего. Всё в порядке. Главное, что это тренировка. Пойми, это всё чепуха. Главное. Но чтобы это было. Идёшь нахалом, понимаешь? Идёшь нахалом. Ты должен. То есть, не неуверенно. Подходишь, говоришь. Ладно. Я думаю, что твой второй шанс только что сюда ввалился. –Грустно, они такие уродины. –Это не важно, что они уродины. Пока не трахнешь в первый раз, Не будет и второго. Нет никакой разницы. Понимаешь? –Они меня не захотят, Гляди сам, как я выгляжу в этих очках. –Базука, эти очки, это всё чушь. –Давай, сними очки. Раскрой воротник. –Я ничего не вижу. –Всё в порядке. Всё в порядке, здесь нечего видеть. Поверь, это даже лучше, что ты не видишь. Так, теперь иди со мной. И делай то же, что буду делать я. Ты понимаешь то, что я тебе говорю? Мы уже полчаса ждём, и ради чего? Ради Эгози. –Мы ждём не полчаса. Бери бутылки. –Брось, перестань ему помогать, –Милая. Полдня он где-то шляется... –Можно Тайм, пожалуйста? –Ничего здесь не делает. –И не говори, я знаю таких. –Слушай, то, как взорвался этот радар – это очень серьёзно? –Какой ещё радар? В тот день, когда вы устроили для них там этот слоновник с бросанием гранаты. С 50 метров, в такую узкую щель. Молодец, отличник ты мой. Такую операцию нужно отпраздновать, а? Привет, девочки. –Привет. –Привет. –Привет. –Привет, вы здешние? –Да, а вы? –Мы нет. Мы здесь только на ночь. –Мы из разведотряда. –Что за отряд? –Шшш, что ты кричишь? Хочешь, Чтобы дежурный тебя услышал? Можно с вами поговорить? –Да. –Отойдём. Этот парнишка позавчера участвовал в большой операции, в Египте. Наверняка получит знак отличия за это. Не спрашивайте, за что именно. Кровь, огонь, Клубы дыма. На самом деле, это было нечто. То, что он сделал, это невероятно. В любом случае, парень... –Он выглядит немного... –Он в лёгком шоке после того боя. –Так вот в чём дело? Да, проблема в этом. Так бывает, ничего уж не поделать. Он в шоке после боя, и нужно Привести его в чувство. Я думал, может у вас есть комната, немного музыки... –Да, у нас есть. –Знаете? Какой-нибудь красивый свет. –Да, конечно. –Есть транзистор. –Да, можно. –Здорово. Классно. А есть у вас ещё что-нибудь поесть, выпить? –Выпить есть. –Есть? –Да. –У нас есть транзистор. –Ну так можно? –Да, конечно. –Значит, договорились? –Да, нет проблем. –Я сейчас пойду, приведу его. Только подождите тут минутку. –Идём. Всё устроено. Всё в порядке. –Мне неприятно. –Этой ночью всё у тебя сложится. Сейчас тебе дадут. Ну же. –Привет. Базука. –Привет. –Давайте знакомиться. –Дорит. –Исраэла. –Исраэла. Чудно. Отлично, можем идти? –Да, безусловно да. –Да, чудно. За мной! Гляди, какая красивая ночь. Смотри на звёзды. Настоящие звёзды, не то что у нас в ансамбле. Я не помню, когда в последний раз у меня было время просто так смотреть на звёзды. –Да ещё и с красивой девушкой, с которой можно поговорить. –Извини, Моти. –Я не могу. –Всё в порядке, нет проблем. Я очень это ценю. Очень ценю девушек, у которых есть мораль и принципы. Между прочим, я страшно рад, что Лихат дал тебе это соло в "Спокойствии". Безусловно, у тебя есть потенциал, и нужно только позаботиться, чтобы его реализовать. Меня как раз страшно пугает весь шум вокруг этого дела. Тебе нечего бояться. Я поддерживаю тебя на 100 процентов. Знаешь, я могу поговорить с Лихатом, чтобы он дал тебе ещё какое-нибудь Соло в одной из песен Дани. Тебя это интересует? Если ты хочешь. Зависит от тебя. Ноа? Ты можешь сохранить секрет? Базука, что ты делаешь? С ума сошёл? Он в шоке после боя, он получит знак отличия. –Просто... Не надо бить. –Да кто тебя вообще бьёт? Ты нормальный? –Полей её водой. –Не надо воду! –Тихо, тихо! –Что ты кричишь? Совсем рехнулась! –Ты ненормальный, вас обоих заберут... –Полотенце, полотенце!! Принеси полотенце. –Нет! –Вытри её, принеси ей полотенце. –Он ненормальный. –Ну принеси же ей полотенце! Он не просто в шоке, он окончательно спятил. Забери его отсюда. –Что ты делаешь? Забери его отсюда. Сделай мне одолжение, забери его отсюда... Он окончательно спятил. –Что ты делаешь? –Возьми, пожалуйста. –Большое спасибо. То, что он не... Скажите, как по-вашему, есть что-то между Датнером и Базукой? Говорят, что они держатся за руки перед выступлениями. Ничего себе. Думаешь, это серьёзно? –В смысле, рассказали ли родителям? –Что, что рассказали родителям? –Ой, Мали, Когда вырастешь, мы тебе объясним... –Ещё слышно, что вскоре будет жёсткий отсев. Еда в армии отвратительная. А потом ещё девушка удивляется, отчего у меня болит живот. Здесь много жира, это очень полезно. А, кофе закончился. Дорон, ты не мог бы принести мне кофе. Наш закончился. –Без проблем. –Что ты делаешь? –Этот кофе, ей-богу, ненормальный. –Даже лучше, чем тот, что делает моя девушка. –Ребята, кто-нибудь хочет кофе? Датнер? Все. Оливок не осталось? –Датнер... Ах! –Что? Что случилось? –Ничего! Доброе утро... –Извините, где туалет? –Чего? –Туалет, уборная? –Там, в павильонах. –И куда ты, по-твоему, бежишь? –В уборную. –Я тебе сейчас покажу уборную. Посреди выступления. Штраф пять лир с каждого из вас, а в следующий раз отдам Вас под суд. Мигом одеваться. –Но у меня понос. –Меня не волнует. Мигом одеваться! Может, прямо сейчас в зале есть кто-то с телевиденья, кто решает, нас взять или Танкистов, а эти два дегенерата побежали в уборную. Когда мы отдыхали, полные надежд, в землю наших отцов вбили клин. Они болели здесь малярией, страдали здесь от зноя, Но в сердцах что-то шепчет Хорошо это или плохо, назад дороги уже нет, Назад дороги уже нет. Хорошо это или плохо, назад дороги уже нет, Назад дороги уже нет. Скакали на конях с мечом и посохом, чтобы изгнать всех злоумышленников. В Реховоте, Гедере, Петах-Тикве и Хадере. Они называли Палестину Израилем. Хорошо это или плохо, назад дороги уже нет, Назад дороги уже нет. Хорошо это или плохо, назад дороги уже нет, Назад дороги уже нет. –Что меня злит, так это что им дали всего по 5 лир штрафа с каждого. –Заслужили. Ты должен был видеть, как они убежали со сцены. Между прочим, утром Датнер и Базука были в кроватях Когда вы встали? –Нет, когда я встал, их в кроватях не было. Думаешь, они начали Наконец понимать намёки? –Чего? –Думаешь, они уже поняли наш намёк? –Дружок, что не делает разум, сделает задница. –У них был вечер консервов, Набивали дерьмо в банки от консервов. С ума сойти. Опаньки! –Мама! –Гляди, они совсем спятили. Что будем делать, Мони? –Не знаю, надо подумать. –Нельзя терять хладнокровие. –Надо их снять, пойдём... Нельзя к ним прикасаться. Пойдём, сбегаем за Моти, прежде чем кто-нибудь войдёт сюда И повесит на них полотенце. –Моти, думаешь, нас обвинят в... –Не думай об этом сейчас. –Иди за Моти, ну же, двигайся. –Моти!... –Ну же! Пошёл! –Идиот. –Моти... Заткнись уже, что случилось? Ух ты. Не думал, что это случится. –Кретин... Ну вы и идиоты. –Ребята, мы так не задумывали. –Мы просто не думали, что дойдёт... –Что за чушь вы несёте... –Что с тобой? Что вы, с ума сошли? –Виноваты не мы. Виноваты вы. –Что вы наделали? Вы ненормальные. –Мы ничего не делали, договорились? –Моти, скажи что-нибудь. Сделайте что-нибудь, ну же. –Мони, ну сними их уже. –Боже милостивый, ну у них и сюрпризы. –Ой, чокнутые... Смотри, говорить сейчас о свободной любви, при нашем состоянии в стране, это ничего не даёт, Потому что наши парни каждый день гибнут на канале, и это не интересует, не относится... Смотри, смотри, мир сегодня делится так: на ненормальных, и на нормальных. Шесть часов, и вот новости... Карнавал, у нас карнавал. Кто не придёт, того жаль. Кто не придёт, того жаль. И долина и гора, и степь и пустыня. Все умыты, все красивые, все загорают вместе с нами. Так что приходите и вы все, умойте немного свою душу. Мощно скользить по горам, опьянеть, как мы, от карнавала. Карнавал, у нас карнавал. Кто не придёт, того жаль. Кто не придёт... того жаль. Бери это. Бери это. Бросьте это. Вперёд, да. Идите. Идём, идём... Да, да. Идите... Солдатик, солдатик, иди сюда. Пожалуйста, сюда. Идём, иди за мной. Мне нужна твоя помощь. Скажи, ты не из ансамбля? –Да. –Ты пел там? Знаешь, кто я? –Нет. –Я тоже была в военном ансамбле. –Ага. –Чизватрон. Слышал о таком оркестре? –Конечно же слышал. –Привет, Йоэль. Датнер... –Уроки игры? У меня? –Нет, у меня есть подруга, которая... хочет спать у меня, И она всё время любит... –Привет, Мали... –Привет. –Это Мали. А это Ави Нешер, кинорежиссёр. –Очень приятно. Мали, наша солистка... Хотел поговорить с тобой потом, пару слов наедине. Датнер... Оппа, оппа. Глядите, глядите. Армия начала распределять людей по Способностям. –А скажи мне, Мони, как по-твоему, это не опасно – доверить ему Два этих тортика? –Извините, официант. Не против принести что-нибудь другое? –Вы не против, если я положу эти тортики на стол? –Дорон, ты не против? Имеешь в виду, не против сейчас, или не против в принципе? –Я пытаюсь понять твой подход к вопросам "против–не против"... –Гляди, это вопрос Концептуальный, и в сущности... –Привет, Мики... –Мать твою и сестру... –Сукин сын... –Идиот, да что там – дегенерат. –Придурок, сукин сын, я тебе покажу... Что ты бросаешься тортами? Идиот. Кто только принял тебя в ансамбль, кретина? Что это? Что тут происходит? Вот идиот. Псих. Пошёл отсюда... Бросается тортами. –Мали. –Ой, Базука, напугал меня. Чего, чего ты так ходишь? –Что ты, с ума сошёл? –Я забыл свою рубашку. –Хочешь мою куртку? –Нет, всё в порядке. Мне не холодно. Давай, помогу тебе искать. –Ты кого-то ждёшь? –Да. –Ты не едешь домой? –Нет. –А где ты живёшь? Из Шаараим. Но я там почти что не бываю. В смысле, там живут большинство моих сестёр, Но я всё время в Тель-Авиве. –У Сари? –У Сари. Я видел, как она несколько часов назад уехала с каким-то парнем. Ну так она вернётся с минуты на минуту. Так не бывает. Чего ты на неё наговариваешь? Она девушка не такая. Я не наговариваю. Если только ты уверена, что она вернётся, то всё в порядке. Да. Конечно, я уверена. Что это значит? Мы с Сари хорошие подруги. Почти родные. –И она думает так же? –Стой, что ты имеешь в виду? Что такая как она не может быть Подругой такой, как я? Почему ты говоришь: такой, как я? Я думаю, что ты гораздо способнее, И гораздо красивее, чем они. –Да что ты? Ты ничего не понимаешь. Ну что? Может, я и не понимаю, но я знаю, когда одна девушка завидует другой. –Я завидую Сари? –Как раз наоборот. –Сари завидует мне? Ты знаешь, ты сейчас Очень преувеличиваешь, и разговариваешь прямо-таки примитивно. Просто так бросаешься словами. Я вообще тебя не понимаю. Может быть. Не важно. –Хочешь, поедем к коменданту? –С какой стати, я сейчас объясняю тебе, Что Сари должна приехать, мы с ней договорились, и я иду спать у ней дома. –Спокойной ночи. –Да что ты вообще понимаешь, просто... Ладно. Я помню, что видела тебя в прошлом году по телевизору. Весь наш класс слал открытки В студию после эфира. Скажи, как так вышло, что ты поёшь большинство соло в программе? Не знаю. Я не просил. Мне дали. Здесь делают то, что велят делать. И Мики и Яфе... Ах, ай! У меня что-то тут. –Мики и Яфе было всё равно? –Да что им? Да кто они? Да какая разница? Кто они? Лихат знает, что делает. Ставит тех, кто хорошо поёт. Без фокусов. Он дал тебе петь "Спокойствие", хотя ты у нас совсем недавно. –Иногда я сомневаюсь, что я заслужила. Девочки говорят... –Конечно, ты заслужила. Ты же видишь, что оправдала доверие, разве нет? Думаешь, есть шанс, что мне когда-нибудь дадут спеть ещё какую-нибудь песню? –И что не будут говорить, что я получила её просто так, случайно. –Безусловно, ты заслужила. –На это просто уйдёт время. –Думаешь, у нас выйдет спеть вместе? –Ты же уходишь в конце этой программы, так? –Гмм... Значит, надо устроить, чтобы ты Пела со мной на этой программе. Ты это имеешь в виду? –Нет. Я не говорила ничего подобного. –Но хотела сказать это, а? Мечтать никому не запрещено. Я живу тут, на второй улице. Хочешь зайти? Ты живёшь с родителями? –Мики? –Да? –Эээ... Я люблю тебя. –Правда? Просто так? –Да, просто так. –Всё в порядке? –Что в порядке? –Не знаю. У меня мало опыта в таких вещах. –Да и я не очень-то специалистка. –Видишь, в таких случаях Нужно заглянуть в руководство. –Да. –Сейчас кажется, что по всем рассказам, Нам надо поцеловаться, так? –Да, так принято. –Верно? Ну так... За жизнь и за смерть? –Идём в воду. –А что, я кажусь тебе грязным? –Нет, ты просто ненормальный. Идём! –Ну же, давай. –Я не уверен, что сейчас мне хочется именно этого. Мали? Мали! Подожди минутку! Где ты была вчера вечером? Никуда не пропадала. Ходила спать у коменданта. Но почему у коменданта? Я думала, ты пойдёшь спать у меня? –Я ждала, и ничего страшного. –Но Мали, я ждала тебя. И оставила ключ... –Никакой трагедии здесь нет. Не волнуйся. –Здравствуйте... Доброе утро. Привет. Как дела? Ну, а... Как прошло? Нет, правда. –Мони, где Мики? –Моти, где Мики? –Просто отпад, ты здорово выступил. Большое спасибо. Ну, вон они идут, что за паника? –Доброе утро. –И кто пришёл? –Что это за представление? Вернулись с моря? –Да. Садись, садись... Входи сюда. –Смените форму при первой же возможности, вы выглядите, как хиппи. –Привет. В порядке. Как дела? –Чудно. Парни! Возьмите себя в руки, и я говорю это в последний раз. Опоздания и весь этот бардак меня достали. Не заставляйте меня вести себя, Как командир на строевой подготовке, потому что я могу и так. Теперь внимание, На следующей неделе, в понедельник. Телевиденье передаст в прямом эфире наше живое выступление. –Что за сука этот Ави? Почему он мне не рассказал? –Парни, нас увидит вся страна. Для них мы – ансамбль всей армии. Окей, ребята. У меня короткое сообщение. Дани и я решили, по совету Ави и Лихата, Забрать у Дани второй куплет в "Красном платье", и дать его Ное. –Мы это сделаем уже этим вечером. –Сюрприз. –С ума сошёл? Скажите мне, Вы оба с ума сошли? –Чего ты нам говоришь посреди выступления? Что, в другое время мы не договоримся? –Моти, её только что приняли на 4 месяца, Ради этого соло. Ты знаешь, как выглядят эти твои выходки? –Парни, парни, это на благо программы. –На чьё благо? –На благо программы, –Эта песня пока ещё слабовата. А Ноа, её все любят за "Спокойствие". –Ну так И "Спокойствие" у неё забрать. Это тоже было моё соло. –У тебя никто ничего не забрал. Всё осталось так же, как было. Нет никаких изменений, кроме того, что Ноа споёт второй Куплет. Начинаем, на сцену. –Я не пойду на сцену. –Ты пойдёшь на сцену, и это приказ. –Я не пойду на сцену, и я пойду В этом деле до самого конца. Чтоб ты знал, что ты мне надоел. –Скажите, вы решили сломать телепрограмму? Ты пойдёшь на сцену. –Хорошо, мы Сейчас пойдём. Сейчас мы пойдём, но это ещё не конец, мы тебе ещё покажем. Ну, давайте, вперёд... Что за нахальство. А ещё подруга Моти, иначе как бы ей доставались все соло? –Я знал, что так и случится. –Ну, Яфчок. Гляди, в конце у тебя Вообще не останется соло. –Не трогай меня! –Извини, я не хотела тебя трогать. Может, тебе нужна какая-то помощь, в твоей общественной борьбе? В красном платье, с двумя косичками, маленькая девочка, одна, удивлённая, Стояла и спрашивала – почему? И все горы, и все бури Встали от волнения, и не могли найти ответ. Встали от волнения, и не могли найти ответ. Звери остановились на бегу. Маленькая девочка, одна, удивлённая, Стояла и спрашивала – почему? –Ноа, осторожно... Без паники. Продолжаем. Ну, давайте... Всё в порядке. –Мне это начинает надоедать. Начинает! То, что сейчас творится. –Хватит этого Беспредела. –А ты молчи, Дани, молчи. Ты последний, у кого вообще есть право голоса. –Правда? Да что ты вообще говоришь? –Да что ты вообще встреваешь? Пустышка. –Твой вопрос я уже слышал. –Теперь заткни свой рот, шалава. Заткни свой рот. –Заткнись, что ты вообще знаешь? –Но Яфчок, у меня не забирают соло Одно за другим. –Заметили, какую атмосферу эта дурочка вносит в наш ансамбль? –Почему ты называешь Ноу дурочкой? –Ну у тебя и вопросы, Базука, знаешь? В чём у вас дело? Он полностью прав. А что? Соло полагаются только тебе, Яфчоку, и Мали? –Ещё один понял. –Это здесь ни при чём? –Что с тобой? –Яфа здесь 4 месяца ради этого. –Ты это знаешь? –Да правда, что ты мне пудришь мозги? При чём здесь вообще эти 4 месяца? Что здесь, поликлиника? Ноа способная, У неё красивый голос. Просто классно, что петь будет она. Ну так чего ты хочешь? –Датнер, ты новенький, мелкий и мокрый. Ты не понимаешь... –Нечего меня грузить тем, Что я новенький, мелкий и мокрый. Успокойся, закрой свой рот и скажи спасибо, Что ты здесь сидишь. –Встать. –Да, судья. –Ваше имя? –Заку. –Производишь хорошее впечатление. –Да, ваша честь. –Вводи свидетелей. –Вперёд, ап, ап... –Стоять смирно. –Скажи-ка, солдат... –Вольно. –Ты сказал, тебя зовут Жаку? –Сказал, тебя зовут Жаку? Тебя зовут Брасо. –Я прошу вернуться к судебному процессу. Минутку, здесь с офицером идёт другой процесс. Так значит, говоришь, Брасо? –Брасо. –Снова процессы с офицерами? –Ну так всё равно, что судебные. Ну так я собрал траву, и говорю ему – ешь! Он не ел, и тогда я взял вот это, и он сделал мне это, вот так... Обвиняемый! Я обвиняю вас тяжелейшим обвинением, что только есть в судебном кодексе. Вы за это заплатите! Огромные штрафы. –А может, тебе её просто бросить? –Нельзя после полутора лет, Понимаешь это. Она тоже ко мне привыкла. А мне на самом деле её просто жалко. Я всё время думаю, что ты просто застряла с ней. Просто застряла с ней. Не знаю, как мне оставить тебя в таком деле. Она иногда так меня бесит. Скажи, это правда, что парни в ансамбле трахаются в зад? Как бедуины-гомики? Ну а чего ты хочешь? Все эти бабы, страх божий. –Моти. Кажется, я вижу кого-то внутри автобуса. –Где? Кого? Может это воры залезли за нашими инструментами? Коллекционеры или вроде того? Подождите тут, я пойду пересчитаю им кости. –Дани! Не здесь! Хватит, нас увидят... –Никого нет, все в столовой. Не стреляй, командир. Я сдаюсь. Это нечестно, так нечестно, Дани. Так нечестно. –Это разврат. –Брось, Моти, это просто, это не... несерьёзно. Просто так. "Это просто так." Я тебе покажу, просто так, сестру твою эдак! Прекратите... Хватит, ну хватит уже! Дани, Моти, хватит уже! –Вся эта кровь из-за телевиденья. –Вся страна прошла через такие ансамбли. Авив, послушай-ка. Может, порепетируем с ними? Ты знаешь, это прямой эфир, Без повторных дублей. –Оставь повторные дубли. Они не дети. Все как один, профессионалы. Пойдём внутрь, только тихо, чтобы Они не заметили и не разволновались. Что за дерьмовое выступление, ей-богу. Что за фальшивка. –Авив. Авив, можно мне на секунду сходить в туалет? –Нет! –Только одну секунду. –Ничего не желаю слышать. И мне ещё есть что вам сказать, После того, как Алран выскажется по поводу этого позорища. Окей, ансамбль. Через 72 часа вас будет снимать телевиденье. Отмена выступления очень нас смутит. Поэтому в ближайшие 72 часа Авив порвёт Вам всем задницы, но сделает из вас армейский ансамбль. Если не достигнете требуемого уровня, Выступление отменят, и ансамбль распустят. Ясно? За работу. Окей. Через 40 секунд, все в зале. Будем репетировать. Господа. Живее, живее... Или может, кто-то хочет оказаться В военкомате уже сегодня? Мики, тебе нужно особое приглашение? Но птицы хранят свой обет молчания, и с наступлением осени, Они взлетают, взмахнув крылом, и забирают секреты с собой. Окей. Неплохо. Не хорошо, но и не плохо. Ладно, на сегодня этого хватит. Продолжим завтра. Сейчас Лихат научит вас новой песне. –Лихат. –Что? –Ты ненормальный. –Лихат. –Вы с ума сошли, вы ненормальные. –Что это? За кого он нас принимает? –Тихо! –Мы уже 14 часов не спим... –Вперёд. –Скажи, Моти, ты командир ансамбля, или просто так, тряпка? Слушай. "Мой Дорон, я люблю тебя, и я совсем не стесняюсь писать это." "Наоборот. С горячими поцелуями, твоя Эйнат." Ну как? –Чудно. –А? –Окей, ребята, тушим свет. Оставь свет. Я тушу свет. Если подойдёшь к выключателю, разукрашу тебе лицо. Разукрась мне лицо. Только со мной такие штуки не пройдут, командир. Может хватит, надоели уже ваши глупости. Это у вас тоже такая традиция – зажигать И гасить свет всё время? –Заткнись, Датнер. –Для тебя я Датнер! –Заткнись, Датнер! Или я устрою тебе встречу с военкоматом. –Да ну, правда? –Правда! Да? Это ты серьёзно, или так, решил народ потешить? –А, ты, циркач? Спой что-нибудь, Дани. –Заткнись, Датнер! –Заткнись сам, Ты, гном гномович! –Заткнитесь вы оба! –Ну давай, посмотрим, как ты заткнёшь мне рот. –Сам заткнись лучше. –Вали его, вали его... –Твою сес... Ай! –Не давай ему, не... –Заткнись! –Да кто ты такой, говорить ему... –Идиот... Пенистые водопады, умытые ветви. И вся бурлящая вода несётся потоком, несётся. Нет, нет... Это мерзость! Послезавтра вы так не выступите, Ясно? Мы вам всё отменим. Ну вот, как поёшь ты, Мики? Чего ты лаешь? Что ты, собака? Что с тобой, Дани? Тебя не слышно. Хочешь, отправим тебя в санаторий? Пристегнём тебя к кислородному баллону, В чём дело? Господа, вы двигаетесь, словно агитбригада гражданской обороны. Так что начинайте двигаться, как надо, или закрываем лавку, ясно? С начала! –Этот мудак переигрывает. Что он думает, что мы игрушки? –Мики, заткни рот и начинай петь. –Гиора? –Что? –Злишься на меня? –С чего мне на тебя злиться? Не знаю. Может, я виноват во всём этом деле. Во всех этих ссорах. –Жалко, что вы с Мики не... –Нечего жалеть. Кончай с этой чепухой. Базука, виноват не ты. И не Ноа, и никто не виноват. Просто всё из-за этих идиотов с их дурацкими штучками. У меня уже в печёнках, у каждого своё соло. Традиция, традиция... Задолбали. –Дайте солнцу подняться, утру рассвести. –Ладно, ладно. Достаточно... Хватит... Господа, если вы не устали, то я тем более Не устал. Госпожа Мики, вы обратили внимание, что в этой песне есть определённые движения, Так будьте добры двигать своё жирное бегемотское седалище в общем ритме Со всем ансамблем, ладно? Вам понятно? –Авив, я буду танцевать завтра. Сейчас это Совершенно не важно. –Не тебе мне говорить, что важно и что неважно, пигалица! Поняла? Если я говорю тебе двигать задом, ты будешь двигать задом. И если я скажу тебе засунуть голову в стену, ты засунешь свою голову в стену, В землю, или куда я тебе скажу. Ты это поняла? –Да, я это поняла. –Госпожа, вы никуда не идёте. Вы никуда не идёте. –Сукин сын! Что ты, по-твоему, сейчас здесь делаешь? Хочешь всех поставить раком? Реклама, телевиденье, репортёры. Достало. Не хочу во всём этом участвовать, тебе ясно, Авив? –Мики, Мики? –Оставьте её. Пусть идёт, успокоится. Моти. Завтра утром, пусть Алран её судит. Она за это сядет. Наверх. Ап, ап... С середины. Стереть улыбки! Думаешь, сегодня будет репетиция? Почему ты всё время молчишь? –Просто так. –Что-то случилось? –Привет. –Привет. –Ну, как? –Ну, какой счёт? –Лишних тридцать пять. –И? –И что? –Ты остаёшься? –Нет, перехожу в морской десант. –Будьте молодцами, парни. –Ладно, выбора нет. Надо идти на репетицию. Сестру твою, на репетицию. Окей, поторапливаемся. У нас через 24 часа выступление, так что... немного поработаем. Господин Датнер. Пожалуйста, если вы не против, поднимитесь на сцену, мы хотим начать Репетицию. –Кто поднимется на сцену, слабак. –Что? –Что слышал. Кто поднимется на сцену, Слабак. Мы здесь в ансамбле, как одна семья. Так что если Мики дала маху, Сделала какую-то мелкую ошибку, это не причина вышвырнуть её из ансамбля. Датнер, кончай пудрить мозги со своей семьей, и бегом на сцену. –Сам бегом на сцену. –Он прав, нельзя просто так вышвыривать людей. –Вы оба, прочь с глаз моих. –Я с ними в одной семье. –Подождите, я иду с вами. –Дани, теперь тебе конец. Это конец твоей карьере, я сожгу тебя на гражданском рынке. –Жги, жги, дорогуша. Скоро праздник костров. –Что здесь у нас, бунт? Восстание? Вы все вышли из себя? Я вам советую, идите на сцену, И я забуду всё это дело, а? Окей. Четверо – тоже неплохо. Сделаем агитбригаду, выйдет классно. Моти, будешь гитарист. Яфа и Ноа, вы будете петь. А Орли будет играть. –Моти. –Сожалею, Авив. Я вместе с ребятами. Сделаем девичье трио. Обойдёмся без этих живых декораций! Вы, само собой, истинные звёзды всей нашей затеи. –Они пойдут с ним. –Скорее сдохнут. Орли, теперь тебе конец. –Ноа! Лихат, скажи ей что-нибудь. –Ну, что? Яфчок? Яфчок споёт нам соло... А мы все споём хором... –Сожалею, Авив. –Если вы так – ну и пожалуйста. Я в таких играх тоже неплох. Кранты ансамблю. Вы остаётесь в этом зале до дальнейших указаний. Первый, Кто выйдет, пойдёт под арест. Ясно? Я улажу этот официальный Вопрос с фалафелями сверху. Остынь на минутку, и подумай логично. Если мы их разделим, Что это о нас скажет? –Что скажет? Что ты от нас хочешь? Ты же сам видел, Хулиганьё. –Хулиганьё или нет, это скажет, что нам не удалось поставить Эту программу на ноги. Будет нам отказ на телевидении, Стыд, срам, и корзины на плечах. –Так что давай-ка подумаем. –Ну и что ты советуешь? –Подождать. –Чего ждать, уважаемый? Завтра выступление. –Может, до завтра всё уладится. –Что уладится? Ты же их видел, шайка безобразников. –Да, но всё же дай им Немного времени повариться в собственном соку, и они успокоятся. Большой любви там В ансамбле нет, ни между кем. Начнут сводить личные счёты, особенно с теми, кто вот-вот Уходит. Будут думать о ведущих, о хит-парадах. Успокоятся, и попросят прощения. –Ну так что? Не говорим Алрану ни слова? –Ни слова. –И ждём? –Ждём. –Правда или обязательство? –Правда. –Ты девственница? –Ну вы... –Да... Ну? –Нет. –Нет? Я рад. –Мони. Мони, правда или обязательство? –Обязательство. –Обязательство... –Обязую тебя поцеловать локоть Яфчок. –Датнер! Правда или обязательство? –Правда. –Ты спал с Мики? –Да. Я её люблю. –Окей. Твой ход. –Ноа. Правда или обязательство? –Обязательство. –Обязую тебя снять рубашку. –Ого. –Если я сделаю это одновременно с тобой, будешь чувствовать себя удобнее? –Чего ты стесняешься? –Обязательство, ничего не поделаешь. –В автобусе ты не стеснялась. –Ну, Ноа? Все, отвернитесь, пока она... –Я не смотрю. –Ну, Ноа? –Вот, ещё один шажок. –Ну чего ты? В чём дело? –Просто сними рубашку... –Если бы у меня было такое тело, как у тебя, я бы уже давно разделась. –Парни! Раздевается. Опс, опс... –Бени Рацон. –Правда или обязательство? –Правда. –У тебя когда-нибудь были отношения С парнем? –Да. –В смысле, тебе совсем не нравятся девушки? –Мне нравится всё, что красиво, без разницы. –Мали, правда или обязательство? –Правда. –Что случилось? Я просто была наивной. Видимо, я заблуждалась, считая тебя своей подругой. –Я не понимаю. –Ты не понимаешь? Начнём с того, что со мной ты разговаривала Не так, как с другими, Сари. –Неправда. –Меня злит то, что ты сейчас мне врёшь. Нет, нет... Я правда не вру. Потому что я не понимаю. И, Мали... То есть, я уверена, что ты права, потому что ты человек жутко честный. –Но ты просто не понимаешь, о чём говоришь. –Ты меня жалеешь, верно? И я тебе мешаю? И ты со мной застряла. Кто с кем застял, Сари? Между нами? Какой же дурочкой я была. Теперь я вспоминаю, и восстанавливаю всё это. Мне не верится, До чего я из-за тебя дошла. Я не делала ничего для себя. И не понимаю, почему я так тебя обожала, и так тебе верила. Как же ты меня разочаровала, Сари. Знаешь, я только из-за тебя считала себя просто бездарной, просто некрасивой, просто Тряпкой. И в сущности, ты всё это время мне завидовала. –Неправда. Я вообще тебе не завидую. И я жутко, жутко тебя люблю. В смысле, всегда тебя любила. –Это не поможет. –И ты моя самая лучшая подруга, понимаешь? То, что случилось, – так это что я где-то сбилась с пути. –И я человек, понимаешь? То есть... –Сари, я не собираюсь ничего слушать, –Я не принимаю это, и я не прощаю. Вот и всё. –Я прошу тебя, попытайся понять... –Понимаешь, человек? –Вот и всё. И всё. Ну, давайте уже продолжать играть. Отличная игра. –Правда или обязательство? –Обязательство. И лучше что-нибудь взрывное. –Обязую тебя Поцеловать самого талантливого парня во всём ансамбле. –С удовольствием! –Оппа... Ничего себе. –Кто, кто самый талантливый? Базука... Мики? Мики? Шшш... Не кричи, это я. Шшш... –Спокойно, всё в порядке. –Датнер, болван. Что ты здесь делаешь? –Я не здесь, Ты просто размечталась. –Ладно, если это я мечтаю, тогда всё в порядке. –У тебя есть что-нибудь поесть? –Там есть какой-то выброшенный твист, там, под кроватью. Где? Ага! Лучше один твист в руке, чем два твиста в море. –Как дела? –Ещё не думала об этом. –Нет, если ты волнуешься по поводу Авива, То знай, что все за тебя. Весь ансамбль. –О чём ты говоришь? –Кто говорит? –Датнер, в чём дело? –Ну, ансамбль несогласен выступать без тебя. –С ума сошли? –Они же вас распустят. –Верно. Кстати, уже обсуждают, кто с кем спит. –Так что... –Датнер, это совершенно некстати. Я не хочу, чтобы вы так поступали ради меня. Да кто тебя вообще спрашивает, зануду? Из всего делаешь драму, надоело уже. Научись быть немного человечнее. И забирай свой твист. –Датнер, иди сюда! –Не хочу. –Я ничего не слышу! –Здравствуйте. –Скажите, где здесь есть душ? Сидите и ждите. –Алло? Алло, это телевидение? –Знаешь, что творится, Шуля? Вам лучше знать, чем мне. Вам есть ту кашу, что вы заварили. Алло? Алло, это телевидение? Вводи его внутрь. Я хочу с ним поговорить. Я не понимаю. До меня не доходит. Это безобразие ни на что не похоже. Я 15 лет в армии, и ещё не сталкивался с такими вещами. Позор вам всем, вы Пятно на всей Армии. Закрой рот. Когда мне потребуется твоя помощь, я попрошу. Ваши товарищи лежат в засадах, участвуют в погонях, устраивают войны, А вы мне играете в забастовку. Уму непостижимо! –Серьёзно, солдаты из кафе. –Мы не солдаты... –Закрой рот. В ближайшие полчаса, каждый собирает свои личные вещи, сдаёт собственность ансамбля, И бегом на плац. Вас развезут по вашим новым местам службы. Чистить картошку, мыть кастрюли, прибираться в туалетах, лежать в засадах. Там у вас будет время подумать снова о ваших промахах. Шуля, соедини меня с телевиденьем. –Подожди-ка, ты делаешь это неправильно. Вот так. –Спасибо большое. Яфа? –Да? Нет. Не важно. Яфа Хариш! Орли и Сара Лихтенштейн, на базу Рапидим! Подойдите к первому грузовику. Михаль Бен-Тов! Малка Леви! На четвёртую базу. Поедете в джипе. До свиданья, Мики. Ноа Бар-Он! Имануэль Бергсон! Гиора Датнер! База Балута. Подойдите к правому грузовику. Ешуа Штайн, Дорон Роденски, Беньямин Рацон, Дани Стаф. Вы тоже едете в этом Грузовике. Он отвезёт вас на Рапидим. Моше Эльбаз, Моти Альперин, вы возвращаетесь в штаб, Там вам скажут, куда дальше. Вы спятили, вы спятили... Что ты делаешь? Зачем ты Делаешь всё это? Ты хочешь разрушить людские жизни? Из-за своего раздутого Самомнения? Из-за своих стариковских принципов? Что ты делаешь? Достаточно. Ну и что, что на тебя вылили кефир, Авив? Кефир. Кефир, вот он, кефир! Ещё кефир! Ага, кефир! Ну и что? Ну, вылили кефир. Мы ещё не сообщили телевиденью. Может, забудем им всё это дело, а? –Ладно, через 5 часов выступление. –Окей, парни. У нас чуть меньше 5 часов, Чтобы поднять это выступление на ноги. –Ничего себе! –Все, включая Мики, мигом в зал на репетицию. Дайте солнцу подняться, утру рассвести. Чистота молитв нас не вернёт. Тот, чья свеча погасла, кто похоронен в земле, Горький плач не разбудит его, не вернёт его сюда. Никто нас не вернёт из тёмной глубокой ямы. Здесь ему не поможет Ни радость победы, ни хвалебные песни. Поэтому пойте только песню мира, не шепчите молитв. Лучше пойте песню мира, кричите громко. Дайте солнцу проникнуть сквозь цветы. Не глядите назад, продолжайте идти. Несите в глазах надежду, безо всякого умысла. Пойте песню любви, а не войнам. Не говорите, "настанет день". Приближайте этот день. Потому что он не сон, и на всех площадях Приветствуйте мир! Поэтому пойте только песню мира, не шепчите молитв. Лучше пойте песню мира, кричите громко. Дайте солнцу подняться, утру рассвести. Чистота молитв нас не вернёт. Тот, чья свеча погасла, кто похоронен в земле, Горький плач не разбудит его, не вернёт его сюда. Поэтому пойте только песню мира, не шепчите молитв. Лучше пойте песню мира, кричите громко. Пойте песню мира, не шепчите молитв. Лучше пойте песню мира, кричите громко. Пойте песню мира, не шепчите молитв. Лучше пойте песню мира, кричите громко. Пойте песню мира, не шепчите молитв. Лучше пойте песню мира, кричите громко. На нашей сцене лестница и облака, вокруг бескрайние пески, Приходят солдаты и смеются над нами, но подпевают слова. Я помню, у меня были праздники, и тревоги тоже иногда были. И я думал, всё потеряно. Нет никаких шансов, вернусь в батальон. Никаких шансов, вернусь в батальон. Всегда хотел в армии плясать и петь, хотел быть смешным и счастливым. Который улыбается и поёт вместе со всеми, даже когда в глубине души умирает от страха. Прожить три года, минуту за минутой, Со всем ансамблем. Обсуждать дела в грузовике ночью, со сверкающими после выступления глазами, Такими же, как звёзды сверху. Они передают мне сообщение. Я помню, была любовь и были ссоры, и разочарования тоже были, И я думал, всё потеряно. Нет никаких шансов, вернусь в батальон. Никаких шансов, вернусь в батальон. Всегда хотел в армии плясать и петь, хотел быть смешным и счастливым. Который улыбается и поёт вместе со всеми, даже когда в глубине души умирает от страха. Привет форуму fenixclub.com Прожить три года, минуту за минутой, Со всем ансамблем.
содержание .. 522 523 524 525 ..
|
||
|
|