|
|
содержание .. 4567 4568 4569 4570 ..
ТАЧАНКА С ЮГА по одноимённой повести АЛЕКСАНДРА ВАРШАВЕРА - Кто там? - Открывайте. - Открывайте, ЧК! - Он жив. Врача. Доктора. Живо! Отвоевался. Но кто же стрелял в хлопца? - Разрешите? - Да-да. - В хлопчика стрелял тот самый офицер, товарищ председатель. Рана не опасная, поправится. Вот это... найдено при офицере. - Аркадьеву. - Точно. Хлопец ещё совсем слаб, но кое-что мог объяснить. С этим посланием к Аркадьеву шли два офицера. Один, как известно, был убит при перестрелке, второй пытался убить мальчишку и застрелился сам. - От самого Врангеля. Жаль, товарищ Гаврилюк, что не удалось взять ни одного офицера живым. - А хлопчик-то, судя по этому, очень дорог Врангелю. Сын известного фабриканта Сарафа. Помните, Иван Яковлевич, лучшие табаки с островов Борнео и Ява. - А почему этот посланец Врангеля стрелял в него? - Видимо, хотели избавиться от свидетеля. Озверели просто. В детей стреляют. - Хм... Они ведь должны были хлопца в Крым доставить. Барон готов усыновить сироту. Трогательная история, а? - Да, трогательная. А что, если трогательная история... Где сейчас Бардин? - Под городом, на 36-ом разъезде, ночью по тревоге ушли. Аркадьев совсем обнаглел, под самым нашим носом орудует. - Ну и что же дальше было? - Гляжу, пути взорваны. Я на контрпар. А из лесочка человек 50, с пулемётами, на тачанках. Поживиться гады хотели. А из теплушек курсант - отбили. - Спасибо, спасибо. - Самсон?! - Кирка! Борода! - Дружок мой. Браток. С Балтики. Вместе на тральщике ходили. - Вот и... свиделись мы с тобой, браток. В последнюю минуту свиделись. Ты парнишку Шурку не оставь. Пообещай мне, Кирилл. - Обещаю. Ты... только помолчи, помолчи. - Шура... Шурка, ты Кирилла держись. Тебе сейчас такой человек рядом нужен. Он наш, браток, с Балтики он. Не оставь его, Кирилл. Курсы дальше поедут на Врангеля, а ты... Ты его... с собой возьми. И пригрей... Я очень прошу тебя. Шурк... - Вот и не стало ещё одного моего дружка. И в смерти его я больше всех виновен. Потому что гоняюсь за этим зверем Аркадьевым уже третий месяц. Гоняюсь и никак взять не могу. Но это он от меня в последний раз ушёл. Это я вам обещаю, товарищи. За смерть друга моего... за смерть вашего комиссара, я с ним рассчитаюсь сполна. Это я вам обещаю, товарищи. Врангель - сегодня самая грозная опасность для республики. Товарищ Ленин считает, что... с ним необходимо покончить в этом году, до зимы. А у нас с вами в тылу южного фронта ещё действуют крупные банды. Вот Аркадьев, хорошо вооружённая, умело организованная банда. И предводитель не какой-нибудь местный батька, а полковник царской армии, академию генерального штаба закончил. Между прочим, с самим Врангелем закадычные друзья. - Откуда такие подробности? - А вот откуда. Это личное послание барона нашему Аркадьеву. Ведь какое значение придаёт этому сукиному сыну. Приказывает перебраться на Дон для создания казачьих диверсионных отрядов в нашем тылу. Производит в генералы. - Хм... - Мы тут... подумали с Анатолием Александровичем, а что если нам привести это послание Аркадьеву? Вручим послание и вывезем новоиспечённого генерала. Ну, разумеется, не на Дон и не в Крым. Уберём главаря, а мужики сами разойдутся по домам. Как мы назовём нашу операцию, Анатолий Александрович? - "Тачанка с юга". - Ну пусть будет "Тачанка с юга". - А мальчик? Ведь этот есаул должен привести к Аркадьеву и мальчика. - Да, это очень серьёзный вопрос. Как, Кирилл Митрофанович, подобрали уже себе товарища? - Есть тут у меня... кой-какие соображения. - Привет начальству! - О-о, здоров, Лукич! А где мой подопечный? - Вон он, к пулемёту поставил. - А как работает? - Молодец, прилежный мальчишка. - Вот такой слесарь будет. Ну я заберу его, можно? - Ну так... - Здравствуйте. - Здравствуйте. - Здрасьте, Кирилл Митрофанович. - Здорово, здорово, браток. - Ну как тебе здесь, нравится? - Очень. Осенью на рабфак поступаю. - Хм... - Ячейка постановила. - А-а! Ну раз ячейка... Конечно, конечно. Что? Пойдём, постреляем? - А?.. - Можно. Лукич разрешил. Идём. - Смотрите, Кирилл Митрофанович, 8, 7, 6. Десятка! Шестёрка. Вот, видите! - Молодец. Молодец, Шура. Не зря мне тебя хвалили. Да... Слушай, а может тебе в Питер поехать, а? Домой! Поезжай, Шура. Сейчас у нас тут один товарищ едет, он тебя и отвезёт. - Кирилл Митрофанович, как вы можете об этом говорить? Я вам мешаю? - Вот и сестра твоя в последнем письме пишет: "Давай, мол, приезжай!" Ну ты же сам мне читал. И вообще, что ты во всём этом нашёл? - Как что? А мастерские? А работа? Яков Лукич говорит, у меня талант слесаря. - А если тебе всё это бросить придётся? - Бросить? - Да, бросить. - Да никогда! Не брошу. - Есть у меня тут одна идея. Продолжайте, товарищи. Хочу я тебя приспособить... для работы в ЧК. Как ты на это посмотришь? - Меня? В ЧК? - Тебя в ЧК. А чего ты испугался? Ты ж сам хотел бандитов ловить. - Да нет, я согласен. Согласен. Если только... если смогу. - Сможешь, Шура. Захочешь, сможешь. - Доброго здоровья, гражданин хороший. Доброго здоровья. - Кузьма? - Он самый. Я и есть. - Ну что, отпустили тебя? - Отпустили. Отпустили, всё как вы обещали, гражданин начальник. Вот, даже бумагу дали. - Ну, ладно-ладно. - Вот... Спасибочки вам. От жинки, от меня. От деток малых. - Эх, Кузьма! Ну вот, если бы в тот вечер рука у тебя не дрогнула, ну кого бы ты сейчас благодарил? - Виноват я перед вами. Дюже виноват, добродию. - Ну, ладно-ладно, будет. Домой торопись, хлеб поспевает. - И то, правда. Хлеб поспевает, убирать надо. - Вот и торопись домой, Кузьма. Бывай! - Век не забуду доброту вашу. - Кто это? - Так, знакомый. - Знакомый? - Ага. - А за что он вас благодарил? - Ха! На прошлой неделе стрелял в меня. Обещали ему, если убьёт, три десятины земли, ежели белая власть возьмёт. Да вот, говорит, рука дрогнула. Промазал. - И его отпустили? Из ЧК? - ЧК, браток, не только карает. Тут разбираться надо. Где понимаешь... враг матёрый, а где мужик... Ну, так... по темноте... По безграмотности, понимаешь, против нас идёт. Мы ведь Советскую власть, Шура, между прочим, и для такого вот мужика строим. - Пошли к мишеням. - Слушай и запоминай, Шура. Фамилия твоя Сараф. Зовут тебя Александр. Саша. Лет тебе - 14. Отец твой грек по национальности, крупный табачный фабрикант. Поставщик двора его императорского величества. Лучшие табаки с островов Ява и Борнео. Ты, чуешь? - Да-да, конечно. - До 18-го года вы жили в Петрограде. С весны 19-го жили в Ростове, гостиница "Бристоль". Отец и мать заболели тифом. Сначала отец, потом и мать умерли. Ты запоминаешь что-нибудь? - Да. - Ну как тебя зовут? - Саша. Александр Сараф. Сын поставщика двора его императорского величества. Лучшие табаки с островов Борнео и Ява. - Кто там? - С Калиновки я. Крупу привёз. - Здравствуйте. Проходите, пожалуйста, вас ждут. - Я... извиняйте это... Я дома перепутал. Я крупу привёз... Так что... Извиняйте, мадамочка. Такой город-то, да дома тут... То есть... одно да одно... Надо же... - Дядя, ты не торопишься? Может, поможешь нам. Здесь кое-что нужно отвезти. Мы заплатим. - Это... домами я ошибся, перепутал. - Да здесь недалеко, за час обернёшься. - Да я не местный, я случайно, тороплюсь. - Стой! Стой! Помогите Гаврилюку. За мной! - Но! Но! Пошла! - Стой! - Передай председателю, это был Сирый. Сирый! - Упустили такого зверя! Сирый, глаза и уши Аркадьева. Садитесь! - Как Гаврилюк? Сиди. - Я только что из госпиталя. Пулю извлекли, врач говорит, выживет. - Мои молодцы прочесали все улицы в том районе. Сирый как в воду канул. - Ну ещё бы! Сколько у него своих людей в городе. Только без паники. Надо использовать сложившиеся обстоятельства в нашу пользу. Что я имею в виду. Первое. Сирый знал явку. Следовательно, о явке знал и Аркадьев. Ждали ли они гостей? Допустим, ждали. Теперь Сирый узнаёт о провале явки. Заметь, сегодня узнаёт. Значит, он ничего не знает о перестрелке на Зелёной неделю назад. Бросится ли он докладывать Аркадьеву? - Не думаю. - И я уверен, что нет. Уверен, что он останется в городе... Будет выяснять, как провалилась явка и где люди, которых они ждали. - Точно. - Значит, надо помочь... Сирому. Распространить по городу слухи об этих, мягко скажем, горе чекистах. Шуму много, а толку? Сегодня упустили какого-то мужика, а на той неделе в этом же доме пытались взять троих. А двое ушли, понимаете. Офицер и с ним мальчик. Отстреливались и ушли. Сейчас немедленно нужно послать наших людей на базары, в гостиницу, в торговые ряды. и чтобы к вечеру... Сирый уже знал все подробности из рассказов очевидцев. А узнав их, он попытается найти двух бежавших с явки, и только с ними он вернётся к Аркадьеву. Понимаете? Отсюда второе. Надо срочно выпускать Бардина. Как у него дела? - Готовься. Мальчик готовится, тачанку готовим. Бардин изучает лекарственные травы. - А как с запасным вариантом? Со спекулянтом? - Пироженко тоже готовится. - Угу. Значит, пора Бардину в путь дорогу. - Но ведь у них ещё многое не отработано. Ещё нужна, по крайней мере, неделя. - Придётся идти на риск. Под удар поставлено главное. Как поведёт себя Аркадьев, узнав о провале явки? Как он поверит тем, кто придёт к нему от имени Врангеля спустя две недели после происшедшего? Нет. Операцию "Тачанка с юга" нужно начинать немедленно. - Н-да... Ну чего вы? Чего вы, ребята, смеётеся? Очень даже ничего, а? - Ничего. Ну что же... присядем перед дальней дорогой? Ну... Поехали! Широкие степи, Дорога, дорога, В ковыльном разливе Уснула тревога. И, кажется, смерть Отгуляла на свете, Лишь память да ветер Не спят на рассвете. Тачанка, тачанка - Горячие кони, Ни пуля, ни сабля Тебя не догонят. Тачанка, тачанка - Подруга атаки, Пылают кровавые маки. О-о-о! О-о-о-о! О! О-о-о! О-о-о-о! О! О-о-о! О-о-о-о! О! О-о-о! О-о-о-о! О! - Хорошо! - Что? - Да я говорю, всё хорошо, Шура. И небо, и степь, и дорога, и тишина. Я ведь за три года, наверно, первый раз такую тишину слышу. Хорошо, когда тихо, Шура. - Хорошо, только непонятно. Но! Второй день едем, а никому мы не нужны. Может, Аркадьев в другом уезде? Может, мы не тут ищем? - А мы ничего не ищем, Шура. Мы изучаем возможность сбора лекарственных трав. А может быть, Шура, пойти мне учиться на астронома? Ну... конечно, когда мы покончим со всей нашей контрой. И установим на Земле... светлое царство труда. Тоже, понимаешь, интересная наука - астрономия. Вот я тут недавно прочёл одну забавную книгу. Так вот пишут в ней... Что может быть на этих самых звёздах есть жизнь. Представляешь, как на Земле. И может они там у себя со своим капиталом уже покончили, разгромили свою контру и живут полной коммуной. Вот... к примеру, Марс, Шура. Спокойно, Шура. - Извиняйте, люди добрые. Табачком у вас случайно не разживёмся? - А чего ж... для хороших людей найдётся. - Прошу. - Так? - Угу. - Что, в поле ночуете? Места у нас тут... неспокойные. - А что же нам в селе-то спокойнее, что ли? Да и не во всяком селе остановишься. - А-а... можно и во всяком. Только надо знать у кого. - Вот-вот. Но мы ещё в ваших местах знакомств не завели. - А-а... сами откуда? - Из Ростова в командировке. Да пацан вон, с лошадьми помогает. Травами я занимаюсь, лекарственными. - А-а... так что же у вас под Ростовом вся ромашка закончилась? Или... подорожник не тот? - Места у вас побогаче. - А-а! - Угу. - Ну, спасибо за табачок. - Хм. - Кто это? - Бандиты. - Ну и что ты думаешь? - Так они могут ехать и неделю, и две. Сирый - хищник опытный. Терпения у него хватит. - Думаешь, у Бардина не хватит? - Не в том дело, Иван Яковлевич. У нас с вами нет времени. Да и неизвестно, ещё придумает Сирый, чтобы проверить Бардина. - Что ты предлагаешь? - Форсировать события. Самим дать случай Сирому проверить Бардина. - Угу. Ход конём. - Точно. - А Бардин поймёт? - Мы с ним обсуждали подобный вариант, как раз на такой случай. Ну, если наша тачанка... завязнет. На пятый день он должен остановиться в селе Малая Лебедиха у самого зажиточного мужика. Ивана... - Стороженко. - Стороженко. Мироед, каких свет не видовал. И по нашим соображениям, имеет связь с бандитами. - Живём як горох при дороге. Кто придёт, тот и поскубёт. Хотя б скорее якось власть установилась. - А вам всё равно какая? - Ха-ха... Это як сказати. А мужику яка ж власть нужна? Кто землю даст, того и власть. Мужик без земли, без коровы, без кони, яки же вин мужик? - Давай, сынку. - О! А Советы дадут? Дадут Советы? - Пожалуйста. - Спасибо. - А кто его знает. Обещают. - А-а... обещают. Обещанки, обещанки. Обещанки кусать не будешь. - То ваша правда, добродие. Ну давай, сынку, давай еще. - Прошу к столу. - Спасибо. - Обещают все поделить. Земилю, коней. Всем, значит, поровну. У меня пять коров, пять коней. И сорок десятин. Сидайте. - Спасибо. - А у соседа голодная собака на привязи. Вот и выходить... мене дадут ихних голодных собак, а им моих коней. Где ж справедливость, я вас пытаю. - Во! И призадумайтесь. - А-а! - Кушайте, пожалуйста, кушайте. - Ну давай, сынку, я тебе молока налью, давай. - Хозяин! Принимай ещё гостей. - Уездная милиция. - Здравствуйте, гражданин начальник. - Ваши документы, гражданин. - Прошу. - Паренёк ваш? - Мой. - Слухайте, давайте снедым трошки, вот так у компании. Жинка, дай стакан. - Отставить. Собирайтесь, поедем со мной в уезд. Что-то документы ваши не вызывают доверия. - Да у меня ж командировка. Мне украинские товарищи гарантировали. Я буду жаловаться. - Так что? Добром поедете? - Ну что ж... поедемте. - Вот и хорошо. Да вы не волнуйтесь, там разберутся. Хозяин, запрягай тачанку. - А-а! Тильки не тут. Тильки не тут. Я вас дюже прошу. - Пусти, хозяин. Я за жизнь этого хлопца головой отвечаю. - Слухайте, вы поедете до уезду, там за селом ярок. Очень удобное место. - Да, Петро, здорово ты нас напугал. - Точно, я думал всё, бандиты. - Задание такое было. Чтобы всё по-настоящему. - Получилось. По-моему, получилось. У Стороженко душа в пятки ушла. Но всё равно погибать тебе, Петро. - За тем и приехал. - Только по-настоящему, натурально. - Как смогу, как получится, Кирилл Митрофанович. Ну, счастливо! - Бывай. - Разворачивайся. Ну и артист ты, Петро. Хоть сейчас в цирк. Ну, терпи дальше. Бывай. - Чисто сработано, добродие. Чисто! Вот молодец! - Держи, в хозяйстве сгодится. - Ну, вообще, як же биться. Спасибо. - Э-э, нет! Это мне сгодится. - А-а... Ну, спасибо. Так куды теперь ваше путь, добродию? - На Покровку. - Не треба вам на Покровку. Вам на Куренивку треба. Чуете, на Куренивку. Дорога вправо сразу за село. Нигде не запиняйтесь. Никуда не заезжайте, прямо на Куренивку, к вечеру там будете. Спросите Миколу Курелеха, кум мой. Передайте привет от Ивана Стороженко. Всё поняли, добродию? - Понял, передам. - Как вы расцениваете обстановку, товарищ младший сотрудник? - Нормальная обстановка. - Расчудесная, Шура. Да просто лучше и быть не может. Видал, как Стороженко заторопился? Вот и адрес оставил. Понимаешь? Поверили нам, Шура. По цепочке повели. А я эту бандитскую цепочку, который месяц разгадать не могу. А теперь мы её изнутри пройдём. - Тр-р-р... Стой! Жинка, угощай. Уважаемый, прошу вас по последней, а. Ну... на коня. - О-ой... Ну сколько же можно, а? - У нас так полагается. На коня! - Ну, ладно, на коня, так на коня. - Ну вот! Вы всё поняли? - Да. Нигде не останавливаться, никуда не сворачивать, всё прямо да прямо. - Правильно, прямо и прямо. Хе... Ну! - Будьте здоровы. - А-а! А за Великой Лебедихой сразу налево, искать хутор Назара Цибули. - Хе! Так цеж мой кум. - М-м... - Передать привет от Миколы Курелеха. - Так Курелеха, это ж я. - Угу. - Хе! Ну да чего вы ж людина, Павел Афанасьевич. Приятно с вами побеседовать. По последней. - У-у-у... - На коня! - Не, не, не, не! Уже пили на коня. - Так у вас же пара коней. Так мы выпьем на другого. - Ну, что ты с ним будешь делать. Фу! Ну, ладно, на другого, так на другого. Будьте здоровы! - Будьте здоровы. Счастливого пути. - А-а... Спасибо! Шура, трогай! Спасибо. - Так а-а... - Бывайте! - Счастливого пути. Счастливого пути, счастливого пути. - Стой, стой, стой, Шура. Поворачивай направо. - А Курелех говорил, никуда не сворачивать. - Хм-м... Этот Курелех вообще разговорчивый человек. Особенно под горилку. - Да-а, хорошо вы с ним вчера поговорили. - Опять насмешки, товарищ младший сотрудник? Выполняйте приказание. Направо, направо. - Сто-о-й! Стой, тебе говорят! Стой! Кто такие? Куда путь держите? - А у вас что? Осадное положение? - Какое надо, такое и есть. Отвечать всё-таки придётся. А без ответу вам в село и шагу не сделать. Враз шум подниму, людей соберу. - У-у-у... Так что? Мандат предъявить? - Ежели имеется, то и мандат показывай. - Прошу. - Ха-ха... - Ну, что ж... печатка вроде есть. - Так что, можно проезжать? - А-а-а... в нашу Покровку по какому делу? - Да вон, гнедая захромала, в кузню надо заехать. А у вас, говорят, кузнец на весь уезд славится. - Да-а! Кузнец у нас первостатейный. Проезжайте! - Тут, браток, своя самооборона. Очень сильный комитет незамужних селян. Без милиции справляются. Сюда и Аркадьев сунуться не решается. - Здравствуйте. - Здравствуйте. - Не посмотрите, что у меня с гнедой? Правая передняя. - Ну-ну, красавица! Да тут... Тут делов на полторы минуты. - Вы уж постарайтесь, не обижу. Путь у нас далёкий. - Всё. Порядок, можете ехать. - Ну, спасибо. Премного вам благодарны. - Что вы? Что вы? - Берите-берите, да чего там. - Спасибо. Что сделать? - Надо передать в ГУБ ЧК, что обратный маршрут у нас будет другой. К Худородном, Журавлиновке, в Малой речке стоят заставы Аркадьева. - Там нам не пройти. - Верные сведения? - Это уж точно. Тут один человек мне... под большим секретом всё это рассказал. - Смотри ты! - Так что мы пойдём через Калиновку, Отрадное, Соколовку. Пусть там нас и прикрывают. - Угу. - Запомнили? - Запомнил. - Да но, чтобы... человек, который всё это будет делать, ну... верный человек был. - Чего там, сегодня же сам и поеду. - Ну, спасибо. - Вид у тебя, Пироженко, конечно, пижонский. Только не слишком ли, братцы, а? Нет ли в этом перебора? - Ну почему, Иван Яковлевич? Я же спекулянт, привык жить красиво в своё удовольствие. По-моему, нормально. - Вы знаете, мне нравится. - Убедительно. - Ну хорошо, спекулянт. Легенда у тебя, знаешь такая... в общем, солидная. Ты держись увереннее. - Вы только побеспокойтесь о том, чтобы вагончик был на месте вовремя. И чтобы выглядело всё... натурально. За остальное я ручаюсь. - Так, Володенька, обстановка меняется. Готовили мы тебя как запасной вариант, а пойдёшь основным. Есть сведения, что Сирый хочет отделиться от Аркадьева. Сам в атаманы рвётся. Это очень плохо. Если Бардин возьмёт Аркадьева, то только на руку Сирому сыграет. У него рука твёрдая, мужики от него не разойдутся. Значит, и цель твоя меняется - Сирый. Ты должен любой ценой убрать его! Любой ценой. Понял? - Понял. - Проходьте. Прохотьте, прошу вас. - Спасибо. Здравствуйте. - Проходьте, проходьте. Садитесь. Прошу вас. - Спасибо. - Прошу откушать с нами. Прошу садиться. Э-э... Хлопчику ещё рановато, а нам на ночь глядя... Первочок. Прошу! - Кушайте. Кушайте, пожалуйста. - А я-то смотрю, Назар Петрович, до вас бричка подъехала. Дай думаю, зайду, может, новостями какими разживусь. - Прошу, проходьте. Знакомьтесь. Это сосед мой, Сирый. А это люди, которых прислал кум мой, Микола Курелеха. Познакомьтесь. - Фёдор Антипович. - Павел Афанасьевич. - Очень приятно. - И мне очень приятно. - Александр. - Сиди, Александр. - Варенечки свеженьки. - Кушай, кушай. Кушай! - Пейте. - И сразу спать. Завтра рано в путь-дорожку. - Это кто же так решил, Фёдор Антипович? - Есть кому, Павел Апанасович. - Кушай. - Может, выйдем во двор, поговорим, покурим. - Ну, а что ж... Можно и покурить. Сиди, Александр. Ешь! - Вот чёрт, огонь забыл. - Гнат! Угости огоньком. - Добрый вечер, вам. - А-а... старый знакомый. - Ага. - Охраняет? - А как же. Такие гости в доме. - Стало быть, Фёдор Антипович, вы знаете, куда нам завтра ехать? - Я много чего знаю, Павел Апанасович. Вот вы в Покровку заехали, остановились. А ведь вас предупреждали, нигде не останавливаться. - Так тож мы на кузню заехали. Гнедая захромала. - И про гнедую знаю, и про кузнеца знаю. А вам известно, Павел Апанасович, что кузнец тот - не просто кузнец, а предводитель всей голытьбы Покровки. Секретарь партячейки. - Да откуда ж мне такое знать. - О чём вы с ним беседовали? - Интересуетесь? - Интересуюсь. - Да так, ни о чём, пустой разговор. - Вот вы, пустой, говорите. - А мужик тот лошадь заложил и в уезд подался. Неосторожно с вашей стороны. Неосторожно! - Так, что я лишнее сказал? - Как знать, как знать, Павел Апанасович. Мужик-то тот тёртый. А у вас вот выговор нездешний. Да и по виду вы не из рабочих крестьян, извиняйте. - Это правда. - Павел Апанасович... где я вас мог видеть? Мы с вами часом нигде не встречались, а? Кого-то вы мне напоминаете. Или я ошибаюсь? - Сдаётся, и мне ваша личность знакома. А может, и наоборот. Ночью все кошки серые. - Правда ваша. Утром вспомню. А наган ваш при себе? - А что? - Дайте мне его. Одолжите на ночь, вам же спокойней спаться будет. - Не выйдет, Фёдор Антипович. Я ведь тоже калач тёртый. В долг не даю. У вас своя забота, а у меня своя. Я ведь за этого хлопца головой отвечаю... перед одним человеком. - Отвечали. А теперь я за него отвечать буду. Так что... прошу наган. - Это как же понимать, Фёдор Антипович? - А вот так и понимать, Павел Апанасович. Прошу... наган. - Ну хорошо. Хорошо! Ладно. Гнат! Я и хлопчик спать будем в тачанке. Дальше трёх шагов не отходить. Глаз не смыкать. Головой отвечаешь. Понял? - Понял. - Прошу. - Что это? - Тихо. Ты пока спи, Шура. Понял? - Понял. - Доброе утро, Павел Апанасович! - А-а, доброе утро, Фёдор Антипович. - Как спалось, почивалось? - Благодарю, хорошо. А что, Аркадьев приехал? - Нет, это мои хлопцы вас будут сопровождать к Аркадьеву, показывать путь-дорожку. - А не много ли шума, Фёдор Антипович? - А шум-то вы в тот раз подняли, Павел Апанасович, с тем милиционером. Что ж мне теперь с Иваном Стороженко делать? - А что с ним делать? Боитесь проговориться? - Ну ладно, это моя уже забота. Ночь прошла, и слава Богу. Берите наган. Будите хлопца, через полчаса в дорогу. - Ты слышал, Шура? Дальше под конвоем поедем. Подъём! Хорошо! Хорошо! Мойся, мойся, Шура. Хорошо. Давай, давай, давай, Шура, мойся, мойся. Давай! - Знакомого увидели? - Да, верно. Знакомый человек. - Взяли мои хлопцы кузнеца. В дороге перехватили. Так что не волнуйтесь, никому ничего он не успел сказать. Эй, хлопцы! Давай его сюды. Ну что, кузнец, может скажешь, и этих людей ты не знаешь? - Знаю. Вчера... ко мне заезжали... Просили помочь. Гнедая у них захромала, я помог. Сирый: - Вот помог, говоришь... А сам почему-то сразу же в уезд заторопился. К кому? Может в ЧК? - Я же тебе говорил, Сирый. За солью поехал. - Смеёшься! Героя из себя корчишь. Это тебе за соль. Это тебе за... комитет. А это тебе за партячейку. - Не смейте! - Шо? Шо ты сказал? - Не смейте. Не смейте избивать пленного. - Саша. - Хм... - Это для тебя, барчук, он может быть и пленный, а для меня лютый враг. Хочу замордую, хочу просто пристрелю. Так что не лезь не в своё дело, дружок. - Какой я вам "дружок". - Саша! - Он бандит! Он палач! - Хм... Видали! Как в этом щенке панская кровь бродит. Мы для них свободу добываем, а они как сидели на нашей шее, так и сидеть собираются. Нет, ваше благородие... Мы и белогвардейскую кровь пускали. А?! Она тоже красненькая. Так что заткнись, сосунок. - Как смеете вы мне тыкать? Мне, сыну Сарафа, тыкать! Мужик! Хам! - Фёдор Антипович! Уходи. Не забывайте, что вы имеете дело с сыном... с приёмным сыном барона Врангеля. - Да пошли вы... со своим бароном. Думаете, не знаю, с чем идёте к Аркадьеву? Нас оставите большевикам на съедение, а сами... по заграницам. - Фёдор Антипович! Вы... - Ладно. Так! Этого в погреб. Значит так, я своё дело сделал. Я вас нашёл... Охрану я вам дал... А теперь катитесь вы... своим маршрутом. - Ну и горячий ты парень, Шура. Просто огонь! - Да понял я, понял. - Ты знаешь, на чём у разведчика... голова держится? - На чём? На чём? На чём у всех. На шее, на плечах. - На языке. Чуть слово сказал... лишнее и нет головы. Понял? Сирый: - По коням, хлопцы! По коням! - Ну, ладно! С Богом. Строиться. Я вас догоню. Давай! - Пошёл. Пошёл! - А ну-ка, давай в сторону! Быстро! - Давай, сворачивай! Сворачивай с дороги. - Давай в сторону! - Да куды там... - Смотреть надо, куда едешь! Слушай. - Где Сирый? - На хуторе, задержи его во что бы ни стало. Выходим на Аркадьева. - Взяли! - Ну, быстро! Ну, давай! - Ну, поехали! - Поехали. - Эй, Нечепоренко! Давай за мной! - Кого в наших краях шугаешь, хлопчик? - Самого главного. "В ваших краях"... Аркадьева. Слыхал про такого? - Слыхать - слыхал. Это ещё как сказать, кто здесь главный. А ну, давай за мной! - Он говорит, Аркадьева ищет. - Ну, так зачем тебе нужен Аркадьев? - Зачем мне нужен Аркадьев, дядя? Об этом я скажу самому Аркадьеву. Дело у меня к нему, понял? Кстати, как мне его поскорее увидеть? - Ты, парень, видно не совсем понимаешь, куды ты попал. Я хлопцам скажу, так они из тебя твоё дело... жилами вытянут. - Так ты, дядя Сирый! Сирый! Премного о вас наслышан и наше вам с кисточкой. - Ладно! Что надо? Живо! - У вас так принято гостей встречать? Мне, дядя, от Аркадьева одно нужно. Десять надёжных парней. И мы этот вагончик враз! А мануфактуры там на мильон. А может, на десять. - И тебе непременно нужен Аркадьев. - Мне непременно нужен, дядя... Деловой человек! А я такого уже нашёл. Ты мне дашь, дядя, 10 парней, а я тебе дам... Полвагона мануфактуры. И зачем нам Аркадьев? А? - Может и поверил бы я тебе, парень, если бы ты вчера пришёл. Или сам появился один. Даже в то, что у тебя дело есть к Аркадьеву, я бы тоже поверил. Вчера! А сегодня ну нет у меня к тебе веры. Не верю! Вот ты Аркадьева искал. А встретил этого... есаула. Пошептались, и Аркадьев тебе уже, выходит, не нужен. - А тебе, дядя, мануфактура не нужна. - Может, ты и вправду спекулянт? Может, и вагон там стоит? А вот только появился ты... и на душе у меня стало... неспокойно. Ох, неспокойно! Хлопцы! - Тут я. - Из хаты не выпускать. Пускай пьёт вволю. Головой отвечаешь. - Слухаю! - Ох! Строгий у вас начальник. Но дурной. - Последний раз спрашиваю... Кто был тот человек с тачанки? Откуда я его знаю? Ну! - Чего психуешь, Сирый? Да если бы я и знал... разве же я тебе, гаду ползучему, сказал. Ну стреляй... Чего пугаешь? Стреляй! - Хорошо! Если ты просишь, я тебя уважу. Я давно хотел тебя уважить... Я тебя уважу! - Слухай, Поперечный, тащи его во двор. - Слухаю! - Поперечный, ты що не Поперечный? - Да я. Я! Бороду сбрил. Гуляю тут с одной, так говорит, борода целоваться мешает. Ну я бороду сбрил, а усы оставил. - Усы-ы... У тебя весь вид в бороде был, а так ты без боро... Без бороды... Без бороды! Нажрался! Поднимайся! Вставай! - Чо такое? - Кто это был? Это был "Борода"? - Какая борода, ну? - Так ты, выходит, тоже чекист! Значит так... Значит так! Тащи во двор, делай что хочешь. Хоть головой в колодец... Но чтоб был трезвый! - Слушаюсь! - Очухался? - Ой... Голова трещит. Куда мы едем? - Куда ты собирался, к Аркадьеву в штаб. - Прекрасно! Мы что торопимся? - Очень. Я вас друг перед другом хочу поставить. - А-а-а... Ну давай гони. Ой! А я ещё посплю. - Ваше высокоблагородие! По приказанию его высокопревосходительства главнокомандующего вооружёнными силами юга России, генерала барона Врангеля, прибыл к вам с поручением есаул 1-го Донского полка Гурдин. - Вольно, есаул. Здравствуйте. - Здравия желаю! - С благополучным прибытием. - Спасибо. Разрешите, ваше высокоблагородие, представить вам... Представься, Александр. Саша! Саша! Стушевался, растерялся. Представься, Александр. - Александр. Сараф. - Сараф? Знакомая фамилия. - Да, это сын того самого Сарафа, чьи табаки курила вся Россия. - А ну как же, лучшие табаки с островов Борнео и Ява. - Да-да. - Приятного знакомства, молодой человек. Да, есаул. Какими судьбами? - Его высокопревосходительство просили разыскать Сашу и доставить в Крым. Они хотят его усыновить. - Вот как? - Да. - Ну что ж... прошу в хату. Прошу. - Я только вещи возьму. - Да, конечно. Распорядитесь. - Помочь есаулу. - Опа!.. Извиняйте, добродие. Чи не довелось нам с вами встречаться? Дюже личность мне ваша знакома. - А ты на германском не воевал? - Не. - А Дону или в Крыму не был? - Не. - Ну стало быть, обознался, я 6-й день на Украине. Неси в хату. - Щенок-то настоящий или тоже ваш? Видно, настоящий. Как ему хотелось по лицу меня смазать. Благородных кровей! Молчишь. Ну, молчи, молчи. Уже недалеко осталось. - Сколько? - Да так... вёрст шесть будет. - А бородатый поди сейчас перед Аркадьевым распинается. Ликует, сволота! А то не знает, что смерть его на наших конях мчит. Давай! А барчук небось продался. За сколько ж вы его купили? - Да не барчук. Шурой парня зовут. Наш он из ЧК. - Постой, постой! А чего это ты разговорился? Прощение заслужить захотел? - Да нет. Говорю я тебе так, бандитская твоя морда, Сирый... Оп! - Ну что ты такой дурной? Ну! Ну на что ты надеешься? Прыгай лучше, тикай. Клянусь Богом, даже не остановимся. Давай разойдёмся по-хорошему. Давай! - Да нет, дядя. Не разойтись нам, это точно. Видать крепко наши пути пересеклись. Факт! - Вот он! В ковыльном разливе взметнулась тревога. И сабельный ливень вскипел над дорогой. Горячие капли на землю упали. Рождалось грядущее, Рождалось грядущее в огненном шквале. - Я от Сирова. Срочно! - Не велено, пируют атаманы. Генералом наш стал. - Понял? - Господи! Сейчас доложу. Никого не впускать! - Пируют атаманы, генералом Аркадьев стал. - Что с Сирым? - То не наша забота. Ты про своё давай, рассказывай, Кузьма. Ну и шо он говорит? - А? А-а-а... Что говорит? Он и говорит... "Ты на германском воевал?" Я говорю, нет, не воевал. Говорит, бери чемодан, неси в хату. А говорит, в Крыму или на Дону был? Я говорю, не был. Бери второй, неси в хату. Хлопцы, я ни в Крыму, ни на Дону не был. А только этого есаула я в наших краях видел. Богом клянусь! На что угодно ставлю. Господи! Легки на помине, добродию. Только-только о вас рассказывал, где я с вами встречался. У меня глаз такой. Вот те крест. Ежели я кого встретил, это на всю жизнь. - Может, мы с тобой в Петербурге встречались? На приёме у царицы, а? - Так точно не был. - Давай, хлопцы, расходись, расходись. - Что вы есаул? - Да вот, покурить вышел, ваше превосходительство. Разрешите? - Прошу. Курили бы в хате. - Да не привык в хате. А что... Сирый приехал? - Царство ему небесное. Чекиста к нам вёз, а тот гранатой. - А чекиста взяли? - Чекиста дурные хлопцы шашками порубали. Пойдёмте, есаул, помянем Сирого. Хотел вместо себя оставить, но видно не судьба. - Разрешите я ещё покурю, ваше превосходительство? - Курите, курите. Да-а, только прошу вас называйте меня здесь по имени и отчеству. Они... эти люди, Они не очень любят нашего брата... офицера. Меня не терпят. За мои военные знания и... верность долгу. Я их тоже терплю. [тяжело вздохнул] А так хочется настоящего дела. Спасибо, Пётр Николаевич, вспомнил. Предлагает многое, а здесь всё кончается. Ещё месяц, другой и большевики нас задавят. Да-да. Совдеповцы твёрдо обещают: земля, мир и прочее, и малоземельный мужик... уходит. Н-да... Александру пора отдыхать. Вы покурите, я распоряжусь. Э-э... ещё. Завтра поедем рано и никаких прощаний, никаких расставаний, ничего. - Вот гляжу я на вас, добродие, и не могу вспомнить. И голос ваш я уже слышал, и походку видел. С хлопцами своими даже об заклад побился - видел я вас, точно видел. Вот и хлопчик мне ваш вроде знакомый. Где-то я вас вместе видел. - Павел Афанасьевич, Аркадьев за вами послал. - О! Вспомнил. Вспомнил, на кого вы похоже. Может, мы с вами и не встречались, извиняйте, добродие. Но с тем человеком... Только он с бородой был. - Господи! - Стой! - Стою. - Стой! - Стою. - Не спеши, Кузьма. Ну что вспомнил, Кузьма, на кого я похож, а? - Вспомнил. Неужто это вы и есть? - Я, Кузьма! Я! Ну, а как же ты? Как же ты, опять в банду попал? Ведь подписку давал, а? Слово мужицкое, а! - Так Сирый нашёл. Нашёл и сказал, что если я, мол, его задании. Вас, извиняйте, кончить. Не выполню, значит, я продался чекистам. Вот! - Тихо, Кузьма. Тихо! - И он не только меня, всю родню мою прикончит. Хату спалит, детей порешит. - Ну и что ты, Кузьма, теперь делать будешь? Снова шкуру свою спасать? Между прочим, Сирого-то уже нет. - Как?! - А вот так, Кузьма. Разыскали его наши и гранатой. На мелкие кусочки. Вот и думай, башкой-то своей несознательной. Александр. Александр! - Что? - Слушай, беги в село... Разыщи наших, скажешь, что Кузьма нас узнал. В случае чего, чтобы знали, кто нас выдал. Понял? - Куда бежать? - В село. В село беги к нашим. - А-а... - Не надо. Не надо! Не надо. - Тихо, Кузьма. Тихо! - Я тихо. Не надо хлопчику никуда бежать. Чи я не знаю, что нема здесь никого ваших. Чего меня пугать, добродие. Я и так уже пуганый перепуганный. Вы лучше скажите, что делать. - Господин есаул, генерал зовёт. - Иду. Вот земляка встретил. Вот что, Кузьма. Тикай из банды, приходи ко мне в ЧК. Сейчас амнистия объявлена, так что не бойся. Не будет к тебе у Советской власти никаких претензий. Понял? - Ага. - Ну! Бывай, Кузьма. - У-у! Ой! - Идём, Шура. - Ох, и крепкая рука у вас, добродие. Быть бы вам хорошим атаманом. - Ну что, Кузьма, признал? - Признал, признал. Земляк! В 12-ом годе к графу нашему приезжал. Мы ещё ему загоняли кабана. Загнали. - Видать, не из гордых есаул, видишь, как он тебя обнимал. - Обрадовался! Кабана вспомнил. - Ну! Что ждёте? - Зря всё это, ей-Богу зря. А если кто обыскивать вздумает? У нас надёжные документы. - Ничего, ничего. Дорога дальняя, может сгодится. - Александр Семёнович, ну скажите же. - Это я распорядился. Бережёного Бог бережёт. Н-да, садитесь, будем трогать. - Путя-дороги, добродие. - Ну бывай, земляк. - Может, ещё когда встретимся. - Бог даст - свидимся. - Трогайте, Александр. В путь. - Славно придумано. Заготовитель трав и тачанка. Ваша мысль, есаул? - Моя, ваше превосходительство. А ежели тачанкой надоест, можем ехать дальше и поездом. Документы на этот случай у нас тоже надёжные. - Прекрасно организовано. Ваши действия, есаул, заслуживает награды. - Его высокопревосходительство обещали повышение после выполнения этого задания. Дадут войскового старшину. - Я тоже не примену замолвить за вас словечко. - О! Премного благодарен. - Но! - А пока... Примите от меня эту скромную награду. - О-о! Отвечу верной службой, ваше превосходительство. - А это Александру от меня. За верность и мужество. - Вальтер! - Осторожно, заряжен. - Ваше превосходительство, оружие - не игрушка. Рано ему ещё. - Не согласен с вами. Александр как раз в таком возрасте, когда надо утверждать себя в этом мире. А с оружием удобнее. Бери! Не забудь напомнить. В Крыму выгравируем дарственную надпись. - Но! Это нам. Что-то случилось. Останови коней, Александр. - Что вы, есаул, я хорошо вижу, это кто-то из наших. Что там у них могла произойти? - Александр. Там у гнедой хомут рассупонился, посмотри быстренько. - Хорошо. - Что случилось? Кто послал? - Ну говори, Кузьма. Говори, говори. Что там? - Тикать вам надо, добродию. Ездовой, что Сирого вёз, на хутор пришёл, всё рассказал. Они дорогой скачут, а я балочкой обошёл. Тикайте, добродию. Тикайте! Тикайте! - Павел Афанасьевич, это он... - Руки! - Что? Что такое? - Руки вверх! Позвольте саквояжек. - Как это понимать? - Шура, обыскать. Быстрей. Быстрей! - Что всё это значит? - То, что вы арестованы ЧК. - Вон они! - Гони, Шура! Гони! - Но! Но! - Разрешите, ваше превосходительство, воспользоваться вашим арсеналом. Премного вам благодарны. - От моих хлопцев вам не уйти и за моё унижение вы дорого заплатите. - Не стрелять! Там Аркадьев. Не стрелять! - Товарищ младший сотрудник, в случае чего, задержанного бандита Аркадьева расстрелять. - Слушаюсь, товарищ Бардин. - Как вы и есть Бардин - "Борода"? - Он самый! Будем знакомы. Давай, Шура, гони! - Шура, эту генеральскую игрушку... давай-ка сюда. Держи кольт! И помни, там последняя пуля его. - Вон они! Обошли нас. Сворачивать? - Вперёд, Шура! Только вперёд! Не робей! Прорвёмся. Генерал о нас позаботился. Держать прямо по курсу. Прямо! По моей команде круто влево. Готовность номер один! Влево, браток! Влево! - А вы что приуныли, ваше превосходительство? Ах, простите, Александр Семёнович. Какой же русский не любит быстрой езды! - Мерзавцы! - А? Вы что? Говорить разучились? - Цыплят по осени считают. - Вон они! - Догоняют, Кирилл Митрофанович. Стреляйте же! - Стой! Стой! - Гони, Шура, дальше. Гони! Гони! - А как же вы? - Я задержу их здесь. - Тут уже недалеко. Возле Тарасовки должны быть наши. Глаз с него не спускать! Помнишь приказ? Гони, Шура. И не робей! Мы ещё увидимся! Гони, Шура! Гони! - Но! Но! Но! - Послушайте, юноша. Вашего "Бороды" уже нет. Мои хлопцы всё равно догонят вас. Я гарантирую. Я обещаю сохранить вам жизнь. - Молчи, бандит. Кирилл Митрофанович жив. Он отобьётся. Мы с ним ещё увидимся. Дожить до бессмертия Недаром мечталось. А если погибнуть, Чтоб песня осталась. Сражались бойцы До последнего вздоха, Летела в седле молодая Эпо-о-о-ха. Тачанка, тачанка - Горячие кони, Ни пуля, ни сабля Тебя не догонят. Тачанка, тачанка - Подруга атаки, Пылают кровавые маки.
содержание .. 4567 4568 4569 4570 ..
|
||
|
|