|
|
содержание .. 4556 4557 4558 4559 ..
ТАНЯ -Дуся! -Герман не звонил? Не звонил? -Нет. -Кормила? Семена Семеновича? Нет? -От соседей звонили. Ребенок у них заболел. (музыка) -Вот тебе! Вот тебе! -Чего ты? -Вот тебе! В такой день опоздал! Забыл, какой сегодня день? Вот тебе! В такой день опоздал! Ну, какое сегодня число? -15 ноября. Сейчас мы будем пить за 15 ноября этого года, потом за 15 ноября следующего года и за 15 ноября 4 года вперед. -Тогда мы будем праздновать свое 5-летие! -Пойдем домой. -Вот и попразднуем. -Ты тяжелая. Я устал. Пойдем домой, Тань. -Простите, пожалуйста. -Пожалуйста, прошу вас. (музыка) -Интересно, что с нами будет через 4 года? Не знаю. -И я не знаю. Это случится через 4 года. Старые мы станем. Ты станешь знаменитым конструктором. -А ты? -Я буду тебя любить. -Тогда за 15 ноября! Был в Главзолоте, народу бездна. Казахстанцы, конечно, кричат, грозятся перевыполнить план. Шум подняли невероятный. -А как твои-то дела? -Чертежи в главке, ждем решения. Сама понимаешь. -Трусишь? -Конечно. -Ну и дурак. Твоя драга все равно будет самой лучшей. Вот увидишь. Драга, драга... А вот любопытно, ты бы съел таракана, если б этим мог спасти меня от смерти, а? -Съел бы. Фу! Что за дурацкие мысли? За дурацкие мысли. Это выше... выше этажом. Больной ребенок выше. -Сегодня в "Правде" портрет Шамановой - директора одного из енисейских приисков. Награждена орденом Ленина. -А ты ее знаешь? -Нет, но у нас многие говорят о ней. Курносая! За курносых! -Ты совсем пьяная. Дурачок! Дурачок ты мой. -Кар! Кар! Стал ворон напевать и на одной ноге скакать! Знаешь, я сегодня чуть не заблудилась в Сокольниках. -В Сокольниках? Не ври. -Честное слово. -Да ну. -Мне показалось, что Москва где-то далеко-далеко, за тысячи километров, а я где-то на севере, и вокруг волки, медведи... Я даже заревела от страха. И вдруг услышала шум трамвая - он шел всего в 100 шагах от меня. Ух, как я испугалась! Знаешь, вдруг как заревела. -Трусиха! -Иногда бывает так страшно, так страшно... -Тебе не стыдно? -Нет. Слышишь? Песенка Миньоны, ее всегда пела мама. Она преподавала в школе у нас пение, и было очень смешно, когда она вызвала к доске меня. Она говорила так: "Рябинина, к роялю". А по вечерам, когда со службы приходил отец, она садилась за рояль и пела. Вот и кончилось детство: каток, школьная стенгазета, пионерский клуб и наш знаменитый шумовой оркестр. А знаешь, Герман, мне всегда кажется, что я оставила детство где-то далеко-далеко, в другом городе, но оно не кончилось, оно продолжается там, но уже почему-то без меня. -А ты не жалеешь, что бросила институт? Ведь ты была бы этой весной врачом. Нельзя же все время жить моей жизнью. В конце концов, это же скучно. -Скучно? Кому скучно? -Дурачок ты мой. -Кому скучно? Вот возьму и уйду от тебя, и больше никогда не вернусь. -Тихо как. -Точно во всем мире никого нет. -Только ты и я. -Ты, да я, да Семен Семенович. -Ты, я и Семен Семенович. -Любишь, когда идет снег? -Да. -И я. Очень любишь? -Очень. -И я очень. Пусть идет. -Пусть. -Мне нужен Балашов, Герман Николаевич. -А сейчас где-нибудь на севере страшно. Вьюга, волки, медведи. Ты боишься медведей? -Нет. -Совсем? -Совсем. Совсем не боишься? И я совсем. Пусть живут. -Пусть. -К вам пришли. -Я Балашов. -Я Шаманова. -А в газете вы вышли страшно курносая. Но это опечатка. Это возмутительная опечатка! -Пожалуйста, проходите. -Мне уйти? -Ой, как забавно! Никогда не думала, что можно ворону держать в клетке. -Это Семен Семенович - наш вороненок. Мы его нашли, когда он был совсем маленьким. Вот такой маленький. И совсем не умел летать. -Тань... -Все-таки, я думаю, что в комнате он не научится летать. -Ой, как вы наследили! У вас нет калош? -Тань, ну, Тань... Кланяюсь до земли. Вам я низко кланяюсь, очень низко. Кланяюсь. Спасибо большое. -К вам пришли. -Кто? -Ваши студенты-медики. -Да что ты! Ой, Дуся! И у нас гости! Нет, Дусь, скажи лучше, что ушла в театр. Скажи: с мужем ушла в театр. Пусть уходят. А то начнут еще уговаривать вернуться в институт. -Кто это? -Вороненок. -Как его зовут? -Семен Семенович. -А что он здесь делает? -Ты гуляешь, и он гуляет. -В Москве я буду месяцев через пять. К этому времени министерство решит ваше дело. -Я тоже думаю, что решит. -Кстати, чертежи выполнены превосходно. Кто их делал? -Это вот... -Оказывается, вы чертежница, милая? -Нет. Я делаю чертежи только ему. Это доставляет мне удовольствие. -У вас есть ребенок? -Да. -Большой? -Как видите. -Оказывается, вы шутник. Ну, если испытания пройдут удачно, то вам, очевидно, придется приехать к нам. Вы были в Сибири? -Дальше Иркутска не приходилось. -Значит, дальше Иркутска не приходилось. -Нет. Дальше Иркутска не приходилось. -Что, Дуся? -А у соседей ребенок помер. -Мальчик? -Девочка. -Но к вам я приеду с удовольствием. Я ведь по специальности инженер-геолог, а конструкторская работа над драгой - это так, счастливая идея. -Татьяна Алексеевна. -Что? -Вы будете дома? -Да, Дуся. -Можно я с братом в кино схожу? -Конечно, Дуся. (напевает) -Зачем она приходила? -Был совет у них, рассматривали проект моей драги. Если все будет хорошо, то опытные испытания она пройдет на прииске Шамановой. -Ой, Герман, миленький, ну что я тебе говорила! -Слушай, я не могу даже думать об этом. -И не думай. Ты самый талантливый! Ну что я тебе говорила. -Слушай, сегодня наш день. Давай-ка мы его проведем вместе. Этот день проводим вместе. Вот так вот. Решено. -Пойдем-ка мы в театр! -Нет, в театр не пойдем, давай в цирк пойдем. -Нет, мы пойдем в театр. Нет, лучше в цирк. -Нет, мы пойдем в театр. (звонок) -Да? Да, слушаю вас. -Герман. Герман, "Евгений Онегин" идет. Достань билеты. -Да, слушаю вас. -Герман, ну, достань билеты. Попробуй, миленький. -Да, да, я у телефона. -Я пойду переоденусь. -Иди переодевайся быстро. Да. Кто? Михей? Здорово! Сколько? Год не виделись. Ну, что? Так. Я знаю. Нет. Сегодня? Ой, нет. Сегодня не могу. Я понимаю. Понимаю я это, ребята. Ну ладно, ради друзей. Жди. Хорошо. Ты знаешь, мне сейчас по телефону звонили... Не удастся нам с тобой пойти в театр. -Это что, касается нашей драги? -В общем, да. -Принести чертежи? -Нет, не нужно, они не понадобятся. -Ты скоро придешь? -Не знаю. А ты что будешь делать? -Ну что? Буду сидеть дома. -Видишь, как плохо... Как жаль, что у тебя нет друзей. -Ты думаешь? -Нет. Знаешь, если ты не хочешь возвращаться в институт, то назовем его Юркой. -Нет, Герман, нет! Только ты и я. А тогда нас будет уже целых трое. -Я никуда не пойду. Я останусь. -Милый. Какой ты милый. Возвращайся поскорее, мы тебя будем ждать... с Семеном Семенычем. Скорее возвращайся. Этот грязноват. А сделаем-ка мы ему новый! (поют: "Нет, не тебя так пылко я люблю, Не для меня красы твоей блистанья...") -Друзья, я не могу молчать. -Опять он не может молчать! -Пусть говорит. Говори, Михей. -Братцы геологи! Неукротимые энтузиасты! Мощные дубы Горного института, ныне инженеры и проходчики! Прошли годы, как мы простились с институтом, простились друг с другом. Умудренные опытом учебы и одержимые страстью познания земных недр, мы пустились в великое кочевье. Прошли годы, и сегодня, в день Первого мая, мы собрались, чтобы приветствовать нашего друга, героя нашего содружества - Германа Балашова! -Герман, встань! -Явись народу. -О, смотри-ка, зазнался. -Три дня назад закончились последние испытания его электрической драги, и мы победили. Вот сидит он перед нами, наш уважаемый друг и конструктор. И хочется мне поднять бокал за его талант, за наш институт и за нашего любимого декана! Ура! -Прошу внимания. Я предлагаю тост за того, кто помог ему в работе, за человека, которому я обязан своей победой, за Марью Донатовну! -Давай сюда клетку. Мы его выпускаем. -Герман, не надо, только не сегодня. -Почему не надо? -Герман, я тебя прошу. -Тань, мы же решили. -Ну, жалко, Герман. Я тебя прошу. Только не сейчас. Внимание! Всем, всем, всем! Это Семен Семенович. Он был нашим другом всю эту зиму. Сегодня в день Первого мая мы решили его выпустить. Предлагаю устроить торжественные проводы. Ура! -Ура! -Таня, идем, мы выпускаем. (голоса, музыка) -Уважаемый Семен Семеныч, наступила торжественная минута прощания. Из маленького вороненка ты превратился в добротного ворона. И сегодня мы тебя отпускаем в твои вороньи странствия. Желаю тебе легкой, веселой дороги. Не поминай лихом, Семен. Он обратно летит! -Вот это да! -Надо же! (музыка) -Вон он полетел. -Где? -Вон полетел. -Не вижу. -Пойдем, Таня. Он улетел, его не видно. Танюша, пойдем домой-то. Улетел, и хорошо. Танюша, пойдем! Таня! Танечка! Таня! (поют: "По дикими степям Забайкалья...") -Он был свидетелем лучших наших дней. Бессонные ночи, бутерброды с колбасой и беспрерывные чертежи... -Почему же так грустно, Танюша? -Когда сбываются мечты, всегда немного грустно. -Моя драга прошла все испытания. Ну что, плакать, что ли? -Ты опять ничего не понял. Ну да ладно. -Я вам налью чаю. -Танюша, скажите мне, что с вами? В вас тревога какая-то, настороженность, словно вы боитесь. -Я? Нет, я ничего не боюсь. После института - я же помню - голова полна всяческих мечтаний, планов. А вот ваших желаний, Танечка, я не разберу. -Герман вам чаю налил. -Я уезжаю сегодня совсем. Вероятно, мы больше с вами не увидимся никогда. Мне бы не хотелось расставаться как-то так... -Вы уедете, и мы вас забудем... с Семен Семе... Ах да... -Странная вы, Таня, словно потеряли что-то. Да. А что один дурак потеряет, то уж сто умных точно не найдут. -Что же вы не поете, хозяюшка? -Оставь ее. Дуется, а я не знаю - почему. -Нет, буду. Спой, светик, не стыдись. -Нет, мне не хочется, Мишенька. -Ну что ты ломаешься? Ребята просят. Ты что? Таня, что с тобой? -Ой, держи, сейчас упаду. Ничего не вижу. Все кружится. -Может, воды? -Тихо, тихо, сейчас пройдет. -Ребята, минуточку. Ребята, идите вниз, я сейчас выйду. Тань. -Какой смешной! Знаменитый муж принес стакан воды. -Ты нарочно, что ли? Ты притворяешься? Хотела, чтобы друзья мои ушли, да? -Час пробил. Я открою тебе страшную тайну. В ноги, супруг, в ноги! Герман, я же серьезно. Ну и дурак. Он не стоит нашей тайны, правда? Ах да, знаменитый Семен странствует. Салхино. Похоже на путешествие. -Я к вам по делу, Татьяна Алексеевна. Вы только не обижайтесь, я к вам очень большую любовь имею. Но давайте так поладим, что с 15-го я от вас ухожу. До 15-го отработаю, ну а там - ухожу. Меня братишка на завод тянет. У них там по вечерам техническая школа. Меня все ребята уговаривают. Я, Татьяна Алексеевна, учиться хочу. На инженера, как Герман Николаевич. Что? -Дусенька, вы думаете, так легко на инженера? -Зачем? Я понимаю, что трудно. Конечно, я в городе первый год, а в деревне только начальную кончила, но бояться мне нечего. А стремление я имею самое большое. Что же мне свою жизнь по чужим людям терять. Передо мной все дороги открыты. -Дусенька, если узнаете случайно что-нибудь насчет домработницы или, еще лучше, няни, то дайте, пожалуйста, наш адрес. -А разве вы?.. Герман Николаевич, небось, рад? -Нет, он еще не знает. Это для него, только для него. -Зачем для него? Ребенок для матери - первая радость. А вы были сегодня на демонстрации? -Нет, Дусенька, я не ходила. Мне сегодня нездоровится. А Герман был с друзьями на трибуне даже. -Ну, я пошла. Мне шофер знаки подает. У меня еще к вам дело. Там бабка комнату сдает, если жилец подходящий будет, пошлите. Вы хоть гостей разыграйте. Маску наденьте, в простыню завернитесь, как будто не вы. Или спрячьтесь где-нибудь, а потом страшным голосом... День-то нынче какой, Татьяна Алексеевна! Я в Москве при таком празднике в первый раз. Братишка с его заводом на демонстрацию ездили на машине, Татьяна Алексеевна. Я все думала, вас там встречу. А сейчас мы всей машиной в клуб едем, там карнавал будет и бой конфетти. -Нет, нет. Завтра я уезжаю, а дел не перечтешь. В Москве я бываю редко, а друзей московских вагон, и у всех дети. -А у вас? -У нас таковых нет. -Скажите, Мария, вы замужем? -Нет. В юности я, видите ли, любила одного очень хорошего человека, но сначала нам было некогда, а потом он умер. -Мария, завтра вы уезжаете. Я понимаю, есть вещи, которые трудно выразить словами, но вы для меня... -Не говорите глупости, милый. -Понимаю, я вам неприятен. Вы постоянно издеваетесь надо мной, высмеиваете. Мне не нравится ваша манера разговаривать. В конце концов, я не школьник, а вы не моя родственница. Имейте в виду, что через две недели я приеду на прииск руководить монтажом драги. -Мы отлично справимся без вас. -Две недели назад вы говорили обратное. -Вам придется пробыть у нас два-три месяца, поэтому приезжайте с Таней. -Боюсь, что Тане там делать просто нечего. -Но можно подумать, что у нее здесь есть дела. Из-за вас она бросила институт. -Я этого не хотел. Сотни раз ей говорил, чтобы она возвращалась в институт. (музыка) Завтра я приду на вокзал проводить вас. -Нет. -Хорошо, я буду стоять у другого вагона, смотреть на вас издали. -Нет. Прощайте. Я устала. -Подождите. Неужели вы не понимаете, что я не могу жить без надежды видеть вас. -Все пройдет, все забудется. -Все решено. Я еду с вами. -Нет, нет. Вы же знаете, я никогда не меняю своих решений. -Хорошо. Я понял. -Значит, вы приедете с Таней. -Да. -И на вокзал не придете. -Нет, не приду. На вокзал я не приду. (музыка) Таня, ты куда? Ты куда, Таня? -Чайник на кухне. Он уже, кажется, вскипел. А мне нужно к портнихе, на минутку. -Ты скоро? -Да, мне близко. -Ребята, поднимайтесь наверх. -Ты хороший? Ну, скажи "я хороший". Скажи мне "я хороший". -Я плохой. -Ты хороший. -Таня... -Что? -Купи мне сигарет. У тебя деньги есть? -Вот и кончилось детство. А знаешь, Герман, у меня такое чувство, будто я оставила детство где-то далеко-далеко, в другом городе. Но оно не кончилось, оно там продолжается, но уже без меня. -Бабуся, вы меня к обеду не ждите. Нынче у нас занятия до вечера. -Опять уходишь? Воскресенье сегодня. -Нельзя. Завтра зачет. -Бабуся. Не сердитесь, я вам немножко задолжаю за квартиру. В последнее время совсем работы не было. -Эх, у тебя все не как у людей. -Я Грищенко, Андрей Тарасыч. Я к вам по рекомендации Летковского. Дело в том, что у меня очень спешная работа. Чертежи нужно срочно сдать в главк. Вы, вероятно, заняты? -Нет, вы не угадали. Я могу взять работу. -Ой, спасибо! Я вам так благодарен! -Ну, я пошла. Я пошла. -Тут у меня грязь и кляксы, грустно смотреть. Но я, к сожалению, никак не обладаю даром чертежника. Сейчас я вам не могу всего объяснить. Вы уж позвольте вечером? -Хорошо. Простите, а что это у вас? -Чертежи новой электрической драги моей системы. -Электрической драги? -Да. Вы удивились? -Но ведь, по-моему, в прошлом году уже была утверждена новая драга. -А если моя окажется лучше? -А ваша лучше? -Я не знаю. Но если говорить откровенно, я знаком с работой Балашова. И все-таки, по-моему, моя лучше. -Вот как? -А! Вы, по-видимому, были с ним знакомы? -Немного. -Догадался: вы для него делали чертежи. Вот комедия-то! -Да... Простите, но я не смогу взять ваши чертежи. Очень много работы. Прошу вас. -Как? Позвольте, мы же с вами только что договорились. -Так. Ну вот, а я-то думал... -Подождите минуточку! Давайте-ка сюда ваши чертежи, я отложу другую работу. Вы мне понравились, Тарас Андреевич. -Андрей Тарасыч. Спасибо. Я вам так благодарен. -А они у вас единственные? -Да. -Вы не боитесь мне их дать? А вдруг я их сожгу, а? -Не надо. Вы уж, пожалуйста, поосторожнее с ними. Поаккуратнее, пожалуйста. Итак, вечером я у вас. До свидания. -До свидания. -Ну вот и деньги, бабушка. Спи, маленький, спи. Пройдет много-много лет, ты вырастешь, станешь большой, умный, красивый. По вечерам мы будем с тобой гулять по московским улицам и, может быть, встретим его. Я скажу ему: "Это мой сын". Это мой сын. (Музыка) -Ну-с, как у нас здесь? Компрессы ставите? -Нет. Утром был профессор, сказал, дифтерит. -Так... Какой день болезни? -Шестой. -Это неразумно. Я уверяю вас, это неразумно! -Нет, я догадалась. -Пустите! -Я первая догадалась. -Я первая догадалась. Я все сделаю сама. Я умею. Как же... лечение дифтерита распадается на общее и местное. Местное - общее... Господи, да что же это! Забыла, ничего не помню. Скарлатина... Тиф... А вот дифтерит. Так... Вот лекция. Дифтерия - гнилая жаба особого вида, микроб, открытый немецким бактериологом Лефлером, имеет вид неподвижной, слегка искривленной палочки. Посмотри, Миша, усы у профессора определенно как у кита. Что это? Ну что, бабушка? Уходи ты, бабушка. Пожалуйста. -Танюша... -Дифтерит. 5 мая, лекция 13. "Посмотри, Миша, усы у профессора, как у кита". Лекция не записана. -Танюша... Таня! -Скажите - Андрей Тарасыч. Андрей Тарасыч. Она знает. -Здрасте. Кошмарный какой беспорядок, ужас. -Наверное, ремонт. -А диван я поставлю к окну. -А стол мы оставим на прежнем месте - это мои владения. -Таня! Таня, миленькая... Сюда. На, миленькая. На, выпей. -А мы только что оттуда. Мы поженились. -Да. Завтра я уезжаю на практику. -Дело в том, что Юрик...сейчас умер. -Юрик умер... Иногда бывает так страшно. (Поют)Бродяга к Байкалу подходит, рыбацкую лодку берет... -"Салхино". Похоже на путешествие. Это мой сын. -Наша дорога - от Енисея до приисков - на всю тайгу одна. Что ни ночь, у меня новый приезжий. Каждый, как бы тебе сказать, свою душевную историю имеет, что ли. А ночью, как известно, черт человека за язык тянет. Ох, милый, такое про жизнь знаю, что тебе и не снилось. -Свирепствует погода. Я очень грозы боюсь. Когда молнии сверкают, а я, скажем, в дороге, прямо тошнит от страха. -Спал бы ты, право. -Да где там! Вот если бы музыку включили, я бы заснул. Как музыку включают, так засыпаю сразу. Ты, наверное, думаешь, у меня жена дурная, да? Нет. У меня жена, знаешь, цветущая, хорошая. Транзит меня привлекает. Слушай, а что это за человек у стола заснул? -А это человек особый. Всему району хозяин. Государственный человек. -А что же ты его в комнату не положишь? -Машина у него испортилась, он думал, шофер его мигом починит, а дело-то на всю ночь обернулось. Эй, миленький, шофер, иди в дом! Никак еще едет кто-то? Ах, ты Господи! Чью же это душу-то по тайге в такое время носит? Раздевайся, вымокла, небось. На, вот, переоденься. -Нет, спасибо, не нужно. -Как Оленька? -Легче ей стало. Думаю, выздоравливает. -А я к вам с Ивантеевского прииска приехала. Там одного человека срочно оперировать пришлось, ну а на обратной дороге решила вас проведать. Они меня, правда, на ночь оставляли, а я не осталась: что, думаю, зря время-то терять. Выехала в первом часу ночи, в грозу попала, чуть с дороги не сбилась. Да и вымокла вся. -Чаю горячего выпей. -Ты пока налей, а я девочку посмотрю. -Докторша привлекательная. Давно здесь? -Да уж скоро год. Зимой у нее мальчонка провожатый был: боялась она одна по тайге-то ходить. А нынче притерпелась. -Ты говоришь, у каждого свои интересные истории. У нее, наверное, тоже какая-нибудь история? -А вот у нее как раз и нет. -Спит. Я не буду ее будить. Потом проснется - я ее получше посмотрю. -Чай пей, согревайся. -Поражаюсь, как вы в такую грозу путешествовать не боитесь. -Вот так и не боюсь. -А я боюсь. -Не спите-то почему? -От любопытства. Иной раз, знаете, устанешь - сил нет, спать хочется, но удерживаешь себя - думаешь, случится какая-нибудь любопытная история, а ты, как дурак, проспишь... происшествие. -И что же, часто вам приходится видеть любопытное? -Ну, конечно. Вот спал бы - вас бы не видел. Вот эти спят - проснутся, а вас уже нет. А я все видел: как вы вошли сюда, как чай сели пить. -И больше ничего не увидите. Вот я вошла, вот чай села пить... И все. Как тихо. Только дождь идет. Точно во всем свете никого нет - только я и... Вас как зовут? -Васин. -Только я и товарищ Васин. -Васин Семен Семенович. -Что? -А почему это вас так удивило? -Просто у меня был знакомый один. Его тоже звали Семен Семеныч. Может, это вы и есть? Чепуха какая. -Я не понимаю, почему, собственно, вы мне снитесь? Вас же тут не было. Откуда вы взялись? -Я? А я приехала. -И почему играете на рояле? Мешаете людям спать - усталым людям. -Это не рояль, это пианино. -Вы знаете, что мне сейчас приснилось? Как будто я приезжаю в Красноярск к своей маме, она меня обнимает, целует, а потом приносит стеклянную маленькую коробочку и говорит: "Леша, смотри, что я тебе сейчас подарю". Открывает коробочку, оттуда слышится музыка - вот которую вы играли. Вы актриса? -Нет. Я врач. -Работаете в системе районного здравоохранения? -Нет. Я разъездной врач. -Устаете, небось? -Да, очень. -Давно практикуете? -Скоро год. -Странно, что я вас до сих пор не встречал. -Но вы, вероятно, человек здоровый, а мне приходится иметь дело больше с людьми больными. -А, вы из Москвы! -Откуда вы знаете? -А я вижу. Скучаете по Москве? -Нет. -Что так? -Да так уж, не скучаю и все. -Я не верю. Я, знаете, в этих краях вырос, люблю их, а по Москве скучаю. Знаете, иногда зажмуришь глаза, не спится, вспоминаешь молодость: институтское общежитие, Политехнический институт. Вы тогда еще под столом гуляли. Москву нельзя забыть. Помните, Воробьевы горы, арбатские переулки - у них такие смешные такие названия: Сивцев Вражек. -Я не люблю Арбат. -Таня, Оленька проснулась! -Да-да, слышу. Иду-иду. -А, пропащая душа. Давненько не видались. -Это вы забыли нас, Алексей Иванович. -А что о вас вспоминать? Вы люди дисциплинированные, план выполняете. Куда в такую рань-то собрались? -Ваш Перфильев в город вызывает. Вот хочу у местного старичка бензином запастись, а то, боюсь, до города не доеду. -Что с рукой-то? -Да вот, с пальцем две недели мучаюсь. Хочу в городе врачу показать. -Можно попросить потише, пожалуйста. -Кто это? Это чей голос? -Это доктор. А что? -Доктор? Так, показалось. -Пошли, разбудим старика. А там доктор освободится, я вас познакомлю. (музыка) -А, черт! Забыл я про тебя. Просто из головы вон. -Ну, где твой доктор? -Вон она едет. -Опять проспал! Да что ж это такое, на самом интересном месте. Что ж это такое? Всю жизнь так. -О, здравствуйте! Вот как замечательно, что пришли. Располагайтесь, проходите. Знаете, мы сейчас с вами пообедаем вместе, а потом можно вместе на концерт в клуб. Вы свободны сегодня? -Да. -Вот хорошо. Снегу навалило. Во всем районе транспорт остановился. Говорят, все дороги замело. -Да, все занесло, все кругом. -А вы как добрались? -Вчера вызвали меня на Черемшанский рудник. Там пришлось заночевать, а утром я освободилась. -А сюда на лыжах? -Выехала на телеге, а телега завязла. -А я разгуливал по району. Вот по вашему участку. Вы теперь такая знаменитость. Про вас я столько чудес наслушался. Сказать по правде, соскучился я по вас. Вчера подумал: хорошо б заболеть посерьезнее. Татьяна Алексеевна лечить бы меня стала. Так расфантазировался, что стал себе температуру мерить. Гляжу, в самом деле 38,5. Потом вспомнил, сколько дел неотложных накопилось, и передумал. А на ночь стал мерить - нормальная. Что с вами? Случилось что-нибудь? Тогда пошли к столу. -Помните Фиру Маркину? -Да, конечно. -Она умерла. -Что? Фира? -Сегодня ночью. Что, трудно представить ее мертвой? -Да, знаете. -Ну так это сделала я. У нее была хроническая язва желудка. -Ах, вот в чем дело. -А вследствие этого прободение и перитонит. -Понятно. -Ей следовало немедленно сделать операцию, а я испугалась. Решила везти ее сюда, в город. Вот как все получилось. Она умерла на рассвете, в дороге. Когда я приехала, она сказала: "Вот я и выкарабкалась". И только перед самым концом она удивленно на меня посмотрела. Не могу, не могу я больше. -Ну, перестаньте. -Отпустите меня. -Как это так? -Отпустите меня домой. Я подала заявление главврачу. Он отказал. Отпустите меня. Отказал... -Прекратите сейчас же. -Не могу. Я неудачница. Я хочу домой. Буду учиться музыке. Неудачница я. -Вы должны учиться черствости. Это входит в обязанности врача. Жалеть потихоньку, так, чтобы другим не было заметно. Никуда вы не поедете. Я вас не пущу. (звонок) Да? Здрасте. Да, здесь. Сейчас. Главврач. -Да? Ничего, говорите, Николай Фадеевич. Николай Фадеевич, дело не в празднике. Я ведь никогда не отказывалась заменить. Но вы сегодня же знаете, что случилось. Да дело тут в простой целесообразности. Ребенок? Ну, это меняет дело. Хорошо, сейчас буду. -Что случилось? -Прииск "Роза", болен ребенок. Все детские дела - мои. -Значит, 30 километров? Ну что ж, поезжайте. Зато через два дня, когда вы приедете, все эти печальные мысли исчезнут. Все забудется. Милая Татьяна Алексеевна, верьте моему слову - все забудется. Да нет, Алексей Иванович, ничего не забывается. У меня был муж. Три года назад я ушла от него. Ушла, потому что сильно любила его. Потом у меня родился ребенок. Потом сын умер. И я решила вычеркнуть прошлое из своей памяти. Но я ошиблась. Я ничего не могу забыть. -Так что ничего не забывается, Алексей Иванович. -А кто он, ваш муж? -Он инженер, работает где-то здесь, в Сибири. Так вот, когда меня сюда посылали, я сразу подумала, что вдруг я его здесь увижу. Тогда бы я себе не созналась в этом, а сейчас точно знаю. -Вы что, еще его любите? -Наверное. Хотя это не совсем точное слово - "люблю". Встреть я его сейчас, не знаю, что бы натворила. Никого не пощадила бы. -Ух, какая вы. -А что же? Жаль. -Да, жаль. Вот обед наш и не удался. Татьяна Алексеевна, может, мы все-таки успеем пообедать? -Нет, надо торопиться. -Верно. А термос-то с собой у вас? -Да дома, конечно, оставила. -Я сейчас тогда свой возьму. Сейчас мы его горячим кофе заправим. (радио) Говорит районный радиоузел. Передаем срочную сводку погоды. Вечером ожидается снегопад и ветер, возможна пурга. Осторожнее. Все транспортные средства прекращают работу до 16 часов, до следующей сводки. Осторожнее. Пурга. Все домой. -Вон пурга. -Где пурга? Не вижу. -Пойдем домой, Таня. Сильная пурга, надо идти домой. -Не вижу. -Снегопад и ветер. Будет пурга. Странная женщина: Пурга. Все идут домой, а она не хочет идти домой. -Будет сильная пурга, Таня, надо идти домой. -Ой, какая будет пурга. -Не бойся пурги. (радио) Говорит районный радиоузел. Передаем срочную сводку погоды. -Берите. -Не надо. -Как так? -Дело в том, что я, кажется, не поеду. -Почему, позвольте спросить? -В общем, я раздумала. -Что же, это ваше право. В конце концов, дорога не из легких, и устали. В таком случае давайте дообедаем. -Давайте. -А все-таки почему вы раздумали? -Почему? В общем, потому, что я трусиха. -Ешьте салат... винегрет. -У, как это грустно сказано. Ничего себе винегрет, но попробуем его усовершенствовать. Уксус есть, горчица тоже, сахар. Быть может, этот соус оправдает меня в ваших глазах. Кстати, а который час? -Без десяти три. -Нас пригласили на обед, там был чудесный винегрет. -Что же вы, уходите? -Значит, по-вашему, мне все-таки следует отправиться на прииск? -Да. Я подумал, что сейчас для вас это было бы полезно. Значит, решили все-таки? -Да. Совесть заела. -Что ж, до темноты доберетесь. Погода для лыж прекрасная. -Что это? -Да это коньяк. -Однако! А налейте мне чуточку. Эх, где наша не пропадала. Теперь чокнемся и выпьем. Кар! Кар! Стал ворон напевать и на одной ноге скакать. Не провожайте меня. -Снегу намело. -Обозлилась нынче погода. -У меня, братцы, в коробке весь грим замерз. -Ты подыши на него, голова. -Ребята, приготовьтесь на сцену. А Чапаеву ждать моего сигнала. -Как же с доктором-то, а? -Ты что, не видишь, что за окном творится? -А наш-то доктор что же? -Он в Красноярск уехал. -Ну что, похож? -Вылитый. -Ну-с, как у вас здесь? -Замерз. -Погодите, где-то я ее видел. -Где нашел? -У самого поселка. Подхожу, она чувств уже лишилась. -Погодите, ребята. Я в городе в больнице был... Это ж доктор. -Врешь. -Ты куда? -Скажу, доктора принесли. -Ах, моя маленькая. -Ты чего? -Да уйди ты! -Ну скажите что-нибудь. Откройте глаза. -Что это? Ничего не понимаю. -Вот она, вот. -Ребята за кулисами, тише. На сцене все слышно. -Таня. -Господи! Что же это? Почему? Вы - и к Герману. -И он здесь? -Нет. Он в Москве, но скоро приедет. -Таня, а где же доктор? Вы приехали с доктором? Говорите же, Таня. -Алексей Иванович, это вы? А я задремала. А вы, собственно, какими судьбами? -Да вот, приехал на прииск по служебным делам. -А я вас только что во сне видела. -О вас. Прислали из Красноярска. "Самоотверженный поступок врача". И фотография. -Ой, Господи! А ее-то вы откуда взяли? -Из личного дела. Откуда еще? Вы здесь действительно какая-то курносая. -Курносая? Одного вам простить не могу: почему вы мне не сказали тогда, что слышали по радио прогноз погоды? -Если бы вы узнали, вы бы не пустили меня. -А как знать, может быть, я с вами поехал. -Ой, Алексей Иванович! Я вижу, что вам завидно. -Да? -Что, наконец, в газетах не о вас пишут, а обо мне. -А вот я вижу, что вы совсем от рук отбились, старшим дерзите. Вообще отправляйтесь-ка, знаете ли, в город. Здесь вон уже неделю торчите. -Нет, мне, я думаю, задержаться надо еще здесь. -Почему? -Да как-то я не могу так сразу уехать. Скоро вернется Герман Николаевич. -Ну и что? Вы что, знаете его? -Он был моим мужем. -Балашов? -Неделю назад мечтала об этой встрече. Нет, надо ехать. -Ну вот, уехать, не повидавшись? Это же проявление трусости. Постарайтесь быть сильной. Вы же сами знаете прекрасно, что счастье только сильному по плечу. -Алексей Иванович, а что такое счастье? -Что такое истинное счастье, я узнал неделю назад, когда отведал вашего соуса к винегрету. -Я ведь вас серьезно спрашиваю, а вы шутите. -Дорогая Татьяна Алексеевна, вы даже себе не представляете, насколько то, что я вам сейчас сказал, серьезно. -Чай пили? -Да, давно. Вот что - Игнатов приехал. -Надо скорее завтракать. Он не очень любит ждать, этот товарищ. Он похож на медвежонка. -Да, забавный. -Крепко спит. -Он молодец. А вы давно Игнатова знаете? -С незапамятных времен. Мы земляки, учились в Москве вместе. И в юности я вообразила, что была в него безумно влюблена. Словом, впечатления у меня от него самые разнообразные. Танюша, я давно хотела вам сказать: я вам очень благодарна. Потерять ребенка - это страшно. Вам трудно меня понять. -Нет, почему же? Я понимаю. -Таня, скажите мне правду. Почему вы ушли от Германа? Ведь вы же любили его очень. -Всему ведь приходит конец, не правда ли? -Не хотите сказать правду. Неужели... -Да нет-нет, что вы. Вы ни в чем не должны себя упрекать. Это я сама. Со мной произошла ужасно глупая история. Я просто увлеклась одним человеком. О, ужасно смешная история. И звали-то его Андрей Тарасович. Да, впрочем, все это вам неинтересно. И вы смотрите, Герману не говорите, потому что его это может огорчить. -Он спит? -Он здоров. -Я знаю, мне рассказали. Доктор здесь? Она уехала? Татьяна, почему ты здесь? Что-нибудь произошло? Что-нибудь случилось? -Это доктор. -Ты? -Игнатов приехал. Боюсь, будет бушевать. -Ну вот мы и вместе. -Все это похоже на сон. -Да. Но мы никогда не проснемся больше на Арбате в доме 14... -Квартира 7. -Шесть. Что это? -Это? Так, пустяки. -Значит, ты доктор? Давно практикуешь? -Второй год. -А чего это ты выбрала наши края? -Так пришлось. -Странно, что мы с тобой до сих пор не встречались. -Это не мой участок. А что это? -Это механизм для оттаивания мерзлых грунтов. -А кто тебе делал чертежи? -А тут есть одна усатая личность. -Чего смеешься-то? -Личность... Не знаю. -А ты изменилась, тебя даже трудно узнать. Вышла замуж? -Я? -Почему тебя это удивило? -Да нет, мне эта идея показалась несколько забавной. -Странно - я приехал, а ты... -А я уезжаю. Сегодня 15 ноября. Ты помнишь эту дату? -Помню. -Мы пили тогда за сегодняшний день. А знаешь, Герман, я... у меня был... Да нет, все не имеет никакого значения. Теперь у тебя замечательный сын. -Хорош, да? -Очень. Ты знаешь, иметь сына - это очень большое счастье. -Вероятно. -А ты не хотела. -Да. -Ты была чудак. -Вот именно. Ну, мне пора. Поцелуй меня на прощание. -Танечка, там целая делегация. Пришли прощаться с вами. -Ну, вот и все. -А мы вам подарок принесли. Вы не подумайте, товарищ доктор, что тут что-нибудь особенное. Это наш лучший экземпляр. -Это смешно. Большое спасибо. Я... съем ваш огурец. -В тот вечер, когда вы были без чувств, я воспользовался вашим положением и вас, простите, поцеловал. -По-моему, это безобразие... -И позвольте еще раз, когда вы в полном, так сказать, чувстве. -Ну, безобразие. -Я закончил свои дела, еду в город. Мне только что сказали, что вы направляетесь туда же. Если хотите, поедем вместе. -А вечером, когда мы доберемся до города, мы достанем этот огурец, посолим его и торжественно съедим. -До свидания. Приезжайте к нам еще. -Спасибо. Непременно. -Путешествие. -Что-что? -Пустяки.
содержание .. 4556 4557 4558 4559 ..
|
||
|
|