|
|
содержание .. 3395 3396 3397 3398 ..
J’etais une infant de survivants de l’Holocauste (2010) Я – дочь пережившего Холокост Я брожу в лесу своих воспоминаний. Когда умирают близкие, остаётся тоскливая пустота. 30 дней после похорон называются "шлошим". Для семьи это второй период траура. После похорон отца я спрятала одежду, разрезанную раввином в знак страдания и скорби. Мы перебрали вещи отца, что-то оказалось ненужным. Мы раздали почти всё. После смерти отец стал часто мне снится. Во сне я вижу его молодым. Я рисую его лицо таким, каким вижу во сне. Я - ДОЧЬ ПЕРЕЖИВШЕГО ХОЛОКОСТ 1961 год, мне 11 лет. Адольфа Эйхмана судили в Израиле и в нашей гостиной. 100 убитых - это катастрофа. 1 миллион - статистика. Я знала, что родители пережили Холокост, но не понимала, какое отношение это имело ко мне. Меня обожгли белые вспышки неизвестной правды. Холокост - это опиум, я в курильне. Простодушно угощаюсь тем, что мне предлагают. Смутно ощущаю его власть, когда замечаю следы иголок у взрослых на левой руке. Всегда найдётся кто-нибудь, кто предлоит ещё. Ещё одно путешествие в мир призраков. Оставят ли они нас в покое? Родители не сознают, что сбывают опиум. О чём она говорит? Им невдомёк, в какую даль уводят их рассказы, в какие пропасти они толкают меня, выгоняя из школы в кинозалы, библиотеки, заставляя смотреть каждый фильм, каждую книгу, сбывающие Холокост. Тем не менее, бывают дни и месяцы, когда зависимость ослабевает, и я не хожу к дилеру за новой дозой. Но всё-таки я прочно сижу на "игле". И умею этим пользоваться. Эй! Не делай этого. Мои родители были в Освенциме. Мои родители были в Освенциме. Мои родители были... в Освенциме. Интересно, правда? Или грустно? Я злюсь. Или довольна собой. Или раздаражаюсь. Её родители были в концлагере! Вот откуда проблема. Моё детство не было трагическим. Трагедией было их прошлое. Словно еврейский Сизиф, я толкаю историческую память к вершине. Хочется сказать родителям: "Держите. Я её не хочу. Она ваша". Но передо мной возникает Примо Леви и Эли Визель, отцы-основатели памяти. Нужно не копать вглубь, а идти от ступеньки к ступеньке, постигать что-то новое. Мне мало было знать о факте Холокоста. Нужно было понять, что он сделал с родителями. Бен и Регина, мои родители, приехали в Торонто в 1948 г. Отец занялся торговлей пухом и перьями, потом открыл кошерную мясную лавку. Я родилась в октябре 1949 г. в Йом Кипур, Судный день, в Кенсингтон Маркете, одном из кварталов Торонто. Мой квартал заботился обо мне, пока родители работали в магазине. Разве моя тётя Дженни не замечательная? Она даже завоевала приз программы Теда Мака. После освобождения дядя Джек поехал в Катовице, польский город, где жили папа и мама. Дженни сидела на ступеньках их дома. "Здесь живёт Барак Эйзенштейн?" Так папин брат женился на маминой сестре. Они стали не просто родственниками, но продолжением моих родителей. Родители, бабушка, дедушка, дядя и тётя живут в тесном контакте в своём особом "штетле". Держи. Только что испекла. Идиш - душа и суть семейных событий. До школы я не слышала английскую речь. Не понимаешь? "Ойф симхас". Эти слова были поздравлением и выражением сочувствия. "Ойф симхас", "встретимся в лучшие дни". Так говорили об утрате и желали друг другу встречи при лучших обстоятельствах. Мойше, лехаим! Живи до 120! Махале, живи до 121, пусть хоть один год будет счастливым. Маминого отца увезли из дома в Бедзине в трудовой лагерь. Бабушка разыскала его в Швеции после войны. Её и всех остальныз увезли в Освенцим. Их сын Лемель погиб. Но не в воспоминаниях главное. Папа будет рад, что у тебя такое красивое платье. Папа дома? Родители много работают, но папа находит время для игры в покер. Не жди меня, дорогая. О, нет, снова! Мой папа - как зверь в клетке. Таинственная пантера. Когда он сердится, а это бывает, у него на шее вздуваются вены. Он быстрый, энергичный. Ходит бесшумно. Ну, как я тебе? Идеально, папа. После ужина папа смотрит вестерны у себя в комнате. Он очень любит вестерны. В начале войны папа служил в польской кавалерии. Когда его лошадь ранили, он вернулся домой, в Мехув, но им с братом пришлось ехать в трудовой лагерь. Потом их разлучили, и папу отправили в Освенцим. Его мать, отец и две сестры погибли. Он не сумел их спасти. Ну, как я тебе? Идеально, папа. Это слишком много, мама. Нормально, дорогая. Родители и их друзья всегда вместе. Все они познакомились в Европе. У всех общее прошлое, одна и та же история. Я там не сяду. Когда все встречаются, можно подумать, что проходит собрание. Их объединяет непередаваемая связь, в которой участвуют и дети. О! Это Норман и Роза. Они приехали из Детройта. До войны у Нормана были жена и дети, но они погибли в концлагере. Роза спасла маму в Освенциме. По пути от Мехува в Треблику Кароль выпрыгнула на ходу из вагона, навсегда расставшись со своей семьёй. Я почувствовала, как важно было родителям видеться с друзьями. Я поняла, что не смогла бы держаться от них в стороне. Одиночество, гнев, чувство утраты, любовь... Меня воспитало их прошлое. Целых 5 лет их перевозили в вагонах для скота, разлучали с семьёй, запирали в гнилых кварталах, пересылали из лагеря в лагерь. Единственным спасением, последним очагом был их клан. Прошло много лет. Мама готовилась к переезду. Перебирала украшения. Хочешь взять? Трудно было поверить, что она просто так отдавала папино обручальное кольцо. Знаешь, что оно значит для меня? Мама попала в Канаду задолго до того, как пересекла океан. В лагере Биркенау её послали работать на склад под названием "Канада", край изобилия. Там сортировали вещи, конфискованные у евреев. Горы вещей росли прямо на глазах. Было очень холодно, мама попросила для себя чьё-то пальто. Она нашла это кольцо, зашитое в подкладке, и подарила его моему отцу на свадьбе вскоре после освобождения. Другого подарка у неё не было. Он не расставался с ним. Я была беременна, когда отец попал в больницу из-за рака. Скажи им, что я умираю. В последний вечер он повернулся ко мне. Ты носишь моё имя. На слудующий день его жизнь угасла. Я унаследовала невыносимую лёгкость бытия детей тех, кто выжил в Холокосте, благословенных и проклятых, чёрных, белых, разных. В день обрезания моего сына мама пришла помочь моему мужу Джону и мне накрывать на стол. Церемония началась. Мы стояли в сторне с другими женщинами, как положено по традиции. Сын заплакал, потом мой брат передал его в руки отца, где ему дали имя. По книге Бернис Айзенштайн
содержание .. 3395 3396 3397 3398 ..
|
||
|
|