|
|
содержание .. 2204 2205 2206 2207 ..
Я ОБВИНЯЮ По роману Хельмута Унгера "Призвание и Совесть" Доброе утро. У вас что-то есть для меня? - Заказное письмо для профессора? - Заказное письмо? - Откуда? - Из Мюнхена. - Ура. Берта! - Сударыня, ваша подпись! Что? Конечно, сейчас зайдете. Берта! Идите сюда! Берта. Берта! Оставь это! Живей. - Спасибо. До свидания. - Мой карандаш? - Извините. Спасибо. - Пожалуйста. Дай ему чаевые. Я должна позвонить Томасу. Письмо из Мюнхена. Это очень интересно! Алло? Говорит Ханна Хайт. Найдите моего мужа, пожалуйста. Ах, Берта, я вскрыла его. Могу ли я прочесть? - Что это за письмо? - Оно из Мюнхена. Университет. Ты знаешь. Да, доктор Буркхардт? Могу я поговорить с моим мужем? Профессор читает свою лекцию. Что ему передать? Пожалуйста, скажите ему, чтобы немедленно позвонил мне. Пришло письмо из Мюнхена. Да, я скажу ему. До свидания. - Вы собираетесь в Мюнхен? - Я не смею читать. Это для Томаса. - А где профессор? - Он позвонит мне после лекции. В заключение, дамы и господа... пока мы не знаем что вызывает болезни,... влияющие на центральную нервную систему. Это доказывает, что есть еще много неоткрытого в области медицины. А посему - мы должны быть скромными. Ибо как работает разум по отношению к мозгу... как сознание и абстрактное мышление образуют в нервной системе... нечто такое, о чем мы совершенно не знаем. Пока не знаем. Я завидую вашей молодости... потому что вы можете дожить до разрешения этих загадок. Пожалуйста, останься. Я так нервничаю. Томас ждал этого. Я надеюсь, что его не отклонили. Да, Томас. Письмо здесь. Из университета в Мюнхене. Я могу вскрыть его? Подожди. Томас! Ты понял! Ты мюнхенский профессор! Я так счастлива, Томас! Только представьте себе, Мюнхен! Как? Когда? Секундочку. Да, начиная с осени. Я должна сразу же рассказать Бернхарду. Он ждет ответа. Поскорей приходи домой. До свидания. - Поздравляю. - Спасибо. Поздравляю. Мне доктора Ланга. Мне нужно поговорить с ним. В клинике? Сейчас? Пожалуйста, позаботьтесь о нем. Как он громко кричит. Вы знаете, что это мальчик? Он похож на моего мужа. Во-первых, мы получим квартиру на Вигермейер Штрассе. Дом надо будет конечно продать. Там мы построим новый. И Альпы находятся рядом - для катания на лыжах и альпинизма. Хорошо, где сломать шею. Эдуард, дурачок, будет умнее. Я позвоню ему и вобью ему это в голову. Поэтому я рекомендую... покупать вам акции пакетом. Таким образом, наша группа получит требуемое большинство. Да? Большинство, так? - Привет, Ханна. - Видишь ли - теперь мы собираемся в Мюнхен. И Томас будет директором института. Видишь, какой ты дурак? Тогда я шлю мои поздравления. Да. Ты не сможешь ругаться со мной. Телефонные звонки из Мюнхена 1.20 марки. Это только за минуту. Вы должны помириться с Томасом. Я настаиваю. Томас любит тебя, но ты вел себя, как дурак. - Понял? - Хорошо. Когда? Как насчет сегодня вечером? Давай отпразднуем сегодня вечером. Я приглашу всех наших друзей. Я перезвоню позже. Берта! Мы будем праздновать сегодня вечером. Я пойду по магазинам. Будет как минимум 10 человек. Возьми Эллу - она поможет тебе. Да? Доктора по-прежнему нет дома? Скажите ему, чтобы он перезвонил мне. Еще нет. Ясно. - Менингит. - Это со смертельным исходом? Да, к сожалению. Доктор, может ли она остаться дома? Я хотела бы заботиться о ней сама. Придут профессор Шлютер и господин Штраттен. И знаешь, кто еще? Эдуард тоже. - Я рада слышать о вашем брате. - Временами он опускается на землю. Он боялся, что я потеряю свои деньги и ему придется поддерживать меня. У нас достаточно вина? Я думаю да. Я проверю. Что случилось, Ханна? Какой идиот поставил здесь корзину? Ты ушиблась? Да. Моя нога. Это потому, что ты всегда скачешь через три ступеньки. Моя рука тоже болит. Посмотреть мне - сколько вина? Сама схожу. Сколько нам нужно? Только для профессора Шлютера, нам понадобится три бутылки. Я хочу сказать речь. - Нужно ли, профессор? - Конечно же, профессор должен. Да, мои молодые коллеги. Речи являются обязательными. Помолчите! - Это минимум на полтора часа. - Да, он отработает за свою еду. Мои друзья, не бойтесь. Угощения были очень вкусными. Отличными, в самом деле. Или же кому-то не понравилась? Таким образом, мы должны благодарить Ханну. Наш друг Томас великий человек. Теперь он покидает нас, чтобы стать еще больше. Но где бы был Томас без жены? Он скромный ученый и серьезный исследователь. Она его счастье и сама жизнь. Так вот. Они дополняют друг друга. Поодиночке они совершенно разные. - Входите. - Они все еще едят? Они только что закончили. Тогда я буду есть с вами на кухне. Опять же, эти двое очень похожи. Томас имеет свою лабораторию в клинике, где он ведет свои исследования... с его микроскопами, колбами и аппаратурой... всем научным арсеналом. В то же время Ханна, здесь, в этом доме, имеет свой жизненный арсенал. Всё, что есть тут. Посмотрите на маленький экипаж там. Это, безусловно, напоминает ей особый день. На бюро, фарфоровая танцовщица. В этом тоже смысл счастья для нее. А потом картина там. Вероятно, она была куплена, чтобы сохранить романтическую память. Вот почему я поднимаю свой бокал за них. Хох! Хох! Все очень вкусно. Здесь еще лучше, нечего мне зазнаваться. Где вы весь день были? Ханна много раз звонила. - Работа врача, Берта. - Мы думали, что вы не придете. Берта, в самом деле. В такой важный день? Брат Ханны здесь. Они помирились с профессором. Выпьем за это, Берта. Вы ко всему относитесь несерьезно. Как мальчик. Дорогая Берта, я скажу вам кое-что. Вы подняли Ханну, как мать после смерти ее матери. Я знаю. Вы остались с ней после ее замужества с Томасом, хотя он был вам неприятен. Но вы даже никогда не думали, что он может стать профессором. И я думаю, что никто не мог предугадать это с самого начала. И вы называете это моим несерьезным отношением? Но было тяжело пока Ханна не унаследовала те деньги. - Вы-то точно не голодали. - Ну, если вас тут не было. Совершенно верно. Двое из нас - истинные герои. Если мой бокал не будет сухим, то у меня есть тост к этому. - Вы собираетесь тоже в Мюнхен? - Если профессор возьмет меня. Давай уберем со стола. За Ханну. - Бернхард. - Едуард. Вот тебе на. - Я давно не видел тебя. - Да. Мы были в противоположных лагерях. Да. Ты должен был жениться на ней. Он гений. Благодаря тебе. Он мой друг. Я тоже всегда думала, что Бернхард женится на ней. Видишь? Должно быть, скучно там. Все эти врачи. Представьте, метастаз абсцесса... после операции сепсиса руки. Вещи, которым вы бы не поверили. - Где Эдуард? - Я не знаю. - Теперь твоя очередь. - Ну, мой дорогой профессор. Боль без сомнения - краеугольная идея. Он решил - деторождение болезненно. Иначе он сделал бы это по-другому. Пастор, вы не знаете свою Библию. Когда Бог создавал Еву из ребра Адама, он погрузил его в глубокий сон. Это доказательство того, что Бог за пользу анестезии. Ты? Здесь? Что ты тут делаешь? - Семейный день. Садись. - Я должна быть среди гостей. - Ханна. - Бернхард. Я скучала по тебе. Где ты был весь день? В клинике, Ханна. - Скажи, ты хромаешь? - Это ничего. Я упала с лестницы. Только без медицинского жаргона. Там его предостаточно. - Вы не видели мою жену? - Я думаю, что она вышла. Мы потанцуем с вами позже. Вы здесь! Посмотрите на них! Ну, давайте посмотрим, наших гостей. - Уже заскучал по мне? - Конечно. - Здравствуй, Бернхард. - Привет, Томас. - Приятно, что ты пришел. - Мои сердечные поздравления, Томас. Спасибо. Они там танцуют. Пойдем и мы тоже. - Ты можешь танцевать со своей ногой? - Конечно, могу. Ну? Ну. Ты должен смотреть на это как деловой человек. Я просто не могу этого понять. Потерять свою единственную дочь... для исследователя небольшого университета, а сверху... Ты думаешь только в процентах. Да, доктор. Но ты же спокойно относишься к своему шурину? Да, конечно. Твоя откровенность почти покоряет. - Сигару? - Спасибо. Я займусь хирургией. Я всегда хотел делать это. Разве это не страшно целый день отрезать руки и ноги? Нет, я этим даже наслаждаюсь. Профессор - величайший исследователь Я знаю. Его цель - всемирная известность. Похоже, вы влюблены в него. Почему? Это совсем не влюбленность. Помнишь, как ты избил меня в начальной школе? Да, тогда ты назвал меня социалистом. У тебя было серьезное основание. Но... мы были тогда друзья. Мы можем быть ими теперь, если хочешь. Я позову его. Я хотел бы видеть твой институт. А я могу увидеть также доктора Буркхардт? Да, конечно. Она - труженица. - Вот виолончель Бернханда. - По-прежнему играют трио? Да, мы очень музыкальны. Я бы лучше попрощался. Я думаю, что меня вызывают. - До свидания. - Досадно. Каждый человек должен держать экзамен каждые шесть месяцев. Это будет введено в закон, поверьте мне. Вот и виолончель. Сейчас мы услышим игру трио, не так ли? - Мы обещали. - Что ж, друзья, давайте готовьтесь. У нас не будет больше шансов услышать их. Идите сюда. Мне нравится музыка, но не так близко. - Что такое? - Не знаю. Воздух освободился от звуков. Мы можем возвратиться в реальность. - Что-то странное с рукой, не так ли? - Да, странно. Полно врачей, но никто не знает причину. - До свидания. - Спасибо. Также - великих свершений. Большое спасибо. Позволь мне сказать тебе... - Это тоже был великий день для меня. - Рад слышать. До свидания, сынок. - Что с твоей рукой? - Немного нервничала. Не начинай все с начала, или у нас будет первая драка. Пойдем, Бернхард, оставим молодых. Мы пойдем еще выпьем. - Бернхард и пить? - Почему бы нет? У него нет времени на это. Скажи мне, что он не пьет, потому что настолько занят... или же он работает так много что ему некогда пить? - Какой ты умный. - Я провожу его домой. До свидания. Не говорите обо мне за моей спиной. Теперь давай выпьем. - Будет ли так хорошо в Мюнхене? - Будет лучше. - То, что Шлютер сказал, было приятно. - Да, было. Гимн Ханне. Самое памятное о сегодняшнем вечере? Ты о чем-то думала? Мы могли бы сделать, как в этой картине. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи, Берта. - Вам нужна моя помощь? - Нет, ложись спать. Мы сделаем это завтра. Ты должно быть очень устала. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи. - Спокойной ночи. Так красиво здесь. Что мы загадаем, если увидим падающую звезду? Нам это не нужно. Разве жизнь не замечательна? Да, благодаря тебе. - Я просто подумала о картине. - Какой? Нашей. O, Томас. - Ты можешь мне помочь с этим? - Тебя должен осмотреть хороший врач. - У меня есть. - Нет, это из-за твоего падения. Тебя осмотрит Бернхард. При необходимости, он направит тебя к специалисту. Да, к тебе. Я специализируюсь по вскрытию тканей, чтобы увидеть, что пошло не так. Бернхард будет диагностировать тебя. Мы не можем сделать это в лаборатории. Запишешься на прием. Это не повредит. Пожалуйста. Теперь я на свою лекцию. - Жаль, что это не исцеляет мою руку. - Глупо. - Не забудь, про осмотр у Бернхарда. - Конечно, я буду на осмотре. Что ты думаешь? Ты предполагаешь? Я думаю да. Я так странно себя чувствую. Как и все это изображенное. Я не говорила Томасу еще. Я должна знать наверняка, первой. Тебе не кажется, что рука и нога связаны с этим тоже? Я ничего не понимаю в таких вещах, дорогая. Ты потратила все свое время на меня. Мне это нравится. Но я не позволю Бернхарду осматривать меня. - Но ты можешь спросить у него. - Тогда он будет знать больше, нас обеих. Я не хочу долго задерживать тебя. Медсестра, вы мне не нужны. Да, доктор. - Я проверю препараты. - Хорошо. Я беспокоюсь за тебя. - Какие проблемы? - Все еще эта дурацкая рука. А нога снова в порядке. - Все твердые. - Да, в течение двух дней. - Это приходит и уходит, верно? - Да, но не это плохо - Так больно? - Нет. Раздевайся. Что собираешься делать? Использовать электричество, чтобы увидеть - мышцы это или нервы. Нервы? Я не нервничаю. - А нога? - В голеностопе болит немного. Скажи, Бернхард... расскажи мне. Может ли это означать, что у меня будет ребенок? Я чувствую себя так странно и головокружение. Ты позволишь мне осмотреть тебя? Тебе? Ни одного шанса. Хочешь осмотреть меня? Мы были друзьями слишком долго для этого. Я почти вышла замуж за тебя, если бы ты спросил меня... То есть, до знакомства с Томасом. Но может быть моя догадка правильная? Я не знаю. Смешное ощущение. Для чего это? Твои мышцы в порядке. Скажи мне... что ты подразумевала под головокружением и остальным? Ну, это как... как будто я смотрю на солнце. Тогда я чувствую головокружение. Видишь черные пятна? Да. Может быть тебя стоит направить к глазному врачу. Давай, но очки мне не нужны. - Прямо от производителей? - Да. - Как образцы? - Да. Бесплатно? Да. И кто получает их? Те, кому действительно они нужны. Что ты читаешь? Ты был бы не очень страстным мужем. Ты не можешь знать этого - мы не женаты. Конечно нет. Ты женат на медицине. Иди сюда, психолог, и сядь. - Моя нелюбезная жена. - Именно для врачей. От головных болей, вы прописываете касторовое масло... когда болит рука, вы смотрите в глаза. Помолчи немножко. Вглядываясь в бездну. Ну, увидел что-нибудь хорошее? Проклятие прекрасных глаз. Посмотри направо. Нет, носом вперед. Глаза вправо. Глаза влево. - Спасибо. - Пожалуйста. Не говори мне. Я уже знаю. Наличие ребенка не является болезнью. Да? Мы закончили. Увидимся сегодня вечером или завтра? До свидания, серьезный человек. До свидания, сестра Эмма. Он глубоко заглянул мне в глаза. Что-то случилось, доктор? Позвоните в лабораторию. Я должен срочно поговорить с профессором Хайтом. Все понятно. 56-82. Брюшной БЦ отрицательный. 56-83. Брюшной БЦ отрицательный. - 56-85. - А как насчет 84? Низкий на сыворотке. Я заказала новый. Люди разные. Я не могу жить без моей работы. Жаль. Очень жаль. Хартберг говорит, что все линии человеческих конфликтов сводятся к браку, как к координационному центру. И конфликты осуществляются в третий и четвертый аспекты брака? Нет, спасибо. Но семейные баталии в самом деле, заканчиваются после... Минуточку. 56-85. Брюшной БЦ отрицательный. Б: 1-100 положительный. 1-200 плюс, минус. Семейные баталии заканчиваются после первого ребенка. И Ц: отрицательный Дети, да, но зачем выходить замуж? - Здравствуйте доктор. - Здравствуйте. - Твой начальник здесь? - Да, в своем кабинете. 56-86-Брюшной БЦ отрицательный... - Привет. - Привет, что пожар? Одну секунду. Присядь. Извини, но я хотел бы сейчас закончить одну мысль. - Бернхард. - Привет, Томас. Да, приходила Ханна. Она не хотела, чтобы я ее осматривал. Вероятно, к лучшему. Она также ограничила меня по времени Я только проверил ее рефлексы и глаза. Понимаю. Ее кости и мышцы в порядке. - Но нервы... - Ханна и нервы? Невозможно. Временная бледность диска зрительного нерва... центральные скотомы... - Паралич левой руки. - Да. А также? Рассеянный склероз. Боже мой. Это же смертный приговор. Что заставляет тебя думать так? Это очень редкое заболевание. Нет, через что ей придется пройти. Ты знаешь, я был ассистентом в неврологическом отделении. Да, конечно. - Это неизлечимо, не так ли? - Некоторые из них, конечно, не все. Я хотел бы, чтобы я был неправ. Мы должны обратиться к специалисту. Кото ты предлагаешь? Вертер. Он лучший. Знаешь что? Я не верю в это. Посмотрим, Бернхард, на болезнь Ханны. Она здоров как бык. Слушай Бернхард, не сердись... но я знаю, что ты чувствуешь к Ханне. Мы никогда не говорили об этом, не было необходимости. Но ты не думаешь, что возможно... что ты позволяешь твоему подсознанию влиять на себя? Возможно. Но убедись, что ты не позволяешь своему подсознанию ослеплять твое суждение. Придет Вертер - станет ясно. - Что она сказала? - Ничего. Она ничего не знает. - Она плохо себя чувствует? - Конечно. Но она думает, что собирается стать мамой. Боже. Ты проверял ее? Нет, она отказалась. Я только осматривал ее глазами. Бернхард, Ханна не для тебя. Обычно ты пользуешься своим разумом... а здесь ты используешь свое сердце. И сердце, как увеличительная линза. Я пойду и посмотрю на Ханну. Доктор Буркхардт! - Проследи, чтобы Вертер осмотрел ее. - Да. Я иду домой. Когда я закончу, я должна позвонить вам о результатах? Нет, не надо. Пошли, Бернхард. До свидания. Томас! Ты принес мне цветы? Это сюрприз. Ты всегда делаешь мне приятно. Ты умнее, чем мы думали. - Кто мы? - Берта и я. Как мило. Эта дурацкая рука. Ты должна быть независимо осмотрена. Ты так думаешь? Бернхард тоже так думает, но я не хочу. Но если ты так говоришь... Конечно. Что ты думаешь? Не говори мне. Я думаю тоже самое. Диагноз верен, к сожалению. Без сомнения, это серьезно и неизлечимо. Как жаль. Вы расскажете вашей жене? - Не говори ей. - Я не знаю. Категорически нет. Это как рассказать приговоренному о времени его казни. - Вы можете определить дату? - Конечно нет. Не могу расказать ни об одном способе, но фрау Хайт серьезно больна. У таких пациентов частая эйфория до самого последнего момента. Никто не знает, почему... но это может быть фактором, в ускорении смерти. Как вы оцениваете прогрессирование болезни? Да... Мы коллеги. Не стоит сдерживаться. Во-первых, ее ноги будут парализованы, и она не сможет ходить. Затем она теряет свои руки и не сможет сама есть. Она будет лишена всего прекрасного в жизни! Что можно сделать? Покой, мышьячное лечение. Я не сдамся. Я даже не думаю об этом. Я буду бороться. Моя лаборатория одна из лучших. Специалисты по нервам не знают источник этого заболевания, ведь так? - К сожалению нет. - Вот и все для меня. Я подумал - возможно, вы слишком узкие специалисты. Может быть, источник можно найти в другой области. Это может быть болезнь крови. Я знаю, вашу специальность... но как вы можете связать ее с рассеянным склерозом? Центральная нервная система это не только нервная ткань. Есть также жидкости. Может быть, некоторые недостатки в крови создают вещества... которые, прямо или косвенно, разрушают нервную систему. Оригинально и очень интересно. Но эта работа займет годы. Может быть, я смогу сделать это быстрее, если повезет. Я не сдамся. Конечно, нет. Настоящий врач никогда не сдается. И простите меня за эти слова... в любви тоже не может быть иначе. - Чем еще я могу помочь? - Спасибо, профессор. - Мне нужны будут некоторые материалы. - Вы получите все, что захотите. - До свидания. - Увидимся. По моему мнению, ее паралич быстро прогрессирует. Как только это коснется ее дыхательной системы, начнутся периоды удушья. Нет, черт побери! Ты думаешь, что я сумасшедший. Момент прошел. - Томас... - Только не говори мне, чтобы быть разумным! Только не говори мне, чтобы я смирился! Я знаю это все равно. Я своим пациентам говорю то же самое. - Ты не сдаешься? - Конечно, нет, но это что-то новое. Во-первых, я верил в болезнях... излечимы заболевания Но потом я понял, это только слова, имена. На самом деле, есть только больные люди. Но теперь, если я представляю, что борюсь с рассеянным склерозом... то эта болезнь продолжает нападать на Ханну. Одним словом, в перспективе ничего реального, за что я мог бы зацепиться. Что это за неизвестное, подкрадывающееся чудовище? - Но это наша профессия. - Наша профессия. Если я лгу самому себе, значит, я лгу моим больным. Прошу воздержаться от лжи ко мне тоже, я не болен. Пока нет, но возьми себя в руки. Мы наймем еще двух технических помощников и Рюгер поможет нам. - Может быть, причиной является патоген. - Но никто его еще не нашел. - Люди, бывает, находят неувиденное другими. - Да, доктор Буркхардт. Почему мы не смогли найти патоген? Ничего не пропускайте, возможно это спинномозговые изменения жидкости или крови. Давайте подведем итог. Вы, доктор Буркхардт, отвечаете за гистологию... Доктор Хёфер займется культурами... а я протестирую спинномозговую жидкость. Если ему повезет, он что-то найдет. Но он использует свою лабораторию для частных исследований? Они не частные. Если он найдет что-то, то это не просто помощь Ханне, а тысячам. Как ты думаешь, он успеет это найти вовремя? Дерьмовая охота. Мы детально поговорили с Вертером. Он говорит, что это нервы. Он не думает, что это... Нет, Ханна. Я не хочу лгать тебе. Он не думает, что это ребенок. Я так надеялась на него. Теперь это все бессмысленно. Но Ханна... Ханна! Боже мой. Ханна! - Сколько секций, доктор? - Около сотни. Ваш коллега может мне помочь? - Если он не упал в обморок. - Я никогда не падаю в обморок, доктор. Даже в течение первого семестра. Не позволяйте ей льстить вам. Она только хочет продемонстрировать свою женскую силу. Пойдем со мной в логово тигра. Принесите свои записи. Мы наконец сделали это. Мышь была инфицирована. Доктор Буркхардт. Побыстрее зайдите. Да, что случилось? Смотрите. Парализованная мышь. Здорово, не так ли? Бедное животное. Первый успех в течение трех недель, и она говорит: «Бедное животное». Ну, вот. Будь хорошей. Выпей лекарство. Я думаю, что ты меня используешь в качестве морской свинки или кого-то подобного. Что у меня за болезнь? Разве ты не знаешь? - Не совсем так. - Но это не может столько продолжаться. Я не могу двинуть ни ногой... и моя правая рука капризничает тоже. Я не могу провести свою жизнь, валяясь парализованной, как сейчас. Может быть, мы найдем хорошее лечение. - Ты думаешь? - Конечно. - Так вот почему ты выглядишь таким усталым? - Нет. - Ты можешь мне рассказать. - Нет, Ханна. Я провел последние две ночи, наблюдая за ребенком. - Какой ребенок? - Один с менингитом. Я должен был быть там, потому что ребенку могли потребоваться сердечные препараты. Они ему помогают? Может быть, ребенок выживет. Трудно себе представить, что есть другие, которым хуже чем мне. Странно. - Я не настолько больна? - Нет. Ты хороший врач, так ведь? - И Томас? - Он исследователь. Я могу помочь людям, если мне повезет. Он помогает тысячам. Неужели он тоже думает обо мне когда работает? - Все время. - Да? Действительно - он поздно приходит домой. Он говорит - новое исследование. Может он думает о здоровой Ханне, которой больше не существует? Почему ты мне не отвечаешь? Ты знаешь, как он думает о тебе. Так же, как и ты... - Как долго длился тест? - Четыре недели по настоящее время, профессор. - Тем не менее, единственная больная мышь? - Да. Тогда это паралич, вероятно, вызванные травмой в результате инъекции. Очень жаль. Необходимо начинать новый тест. Попробуйте размягчение мозга вместо инъекций. Да, профессор. - Сколько секторов осталось проанализировать? - Около 120. Это должно быть сделано. У вас есть время? Конечно. Я думаю, что кризис миновал. Спадает температура. Доктор! Пока не праздновать. Еще может быть рецидив. Но я тоже рад. Я думаю, что сейчас все будет хорошо. Иммерсия. - Как вы можете это терпеть? - Неудивительно, так как со мной вы... и я благодарен вам. 10:00, и он не звонил. У него нет времени, чтобы думать об этом. Но ты думаешь о нем весь день. Половина этого сумасшедшего заболевания происходит из-за его отсутствия. Прекрати, Берта. Или я пошлю тебя подальше и не буду с тобой разговаривать. Ханна. Я хочу только хорошего. Конечно, профессор. Я не должна ничего говорить. Видишь? Он уже здесь. - Добрый вечер. - Добрый вечер, Берта. Добрый вечер, Ханна. - Разве ты не ужинала еще? - Нет, я ждала тебя. Я исследую кое-что важное. И время имеет существенное значение. Прости. - Я бы хотела попутешествовать с тобой. - Мы скоро поедем, в Мюнхен. Нет. Я хочу посетить страну, где нет болезни. Бедное животное. Я не забыла тебя. Там ты скоро почувствуешь, что боли больше нет. Очень мило, что ты всегда приходишь один. Это просто предлог для меня. Если оставить бутылёк, ты все равно будешь посещать? Не искушай меня. Оставь бутылёк здесь. Видишь, что я сделал из-за тебя? Накапал слишком много капель. Одной больше или меньше - не имеет значения. Ты не понимаешь это. Теперь я знаю. Ты травишь меня. Ты знаешь, что я серьезно больна, но все скрываешь от меня. Я чувствую это. Ты боишься оставить бутылёк. Я могла бы выпить все это сразу, глупый, как я. У меня еще есть мужество. Я все еще верю, что станет лучше. Но ты ничего не можешь поделать. По крайней мере, скажи мне латинское название моей болезни. Это тебе поможет? Не хочешь? Томас расскажет мне. Но я хочу попросить тебя кое-что другое. Теперь, пока я еще могу, потому что я не думаю, что это случится... но я прошу тебя, только в худшем случае... если мне станет хуже... я должна знать, что со мной может быть. Мои ноги парализованы, левой руки не чувствую... одна правая действует. Ты знаешь, я не боюсь смерти, но я не хочу просто лежать здесь. В течение многих лет, не быть человеком, а только куском мяса. Было бы мучением для Томаса, если я стану такой. И тогда он станет... желать моей смерти... и будет ей рад. И я совсем не хочу такого. - Ты мой лучший друг. - Несомненно, всегда. Тогда забудь взять бутылёк с собой. Ты сошла с ума. Конечно же, ты не так уж больна. Обещай мне, что ты поможешь мне, если случится так. Обещай мне, что ты пощадишь Томаса и меня. Послушай, Ханна. Я твой лучший друг. Но я еще и врач, а врач является защитником жизни. Он должен охранять её любой ценой. Может ли врач отсрочить смерть, если это возможно? Конечно. Но он не должен сокращать время смертельной боли? - Нет. - Почему нет? Потому что мы не знаем, что такое смерть. Мы даже не знаем, что такое жизнь. Жизнь создает тело... и тело создает ум и душу. До тех пор, пока тело живет, все может совершенствоваться. Это очень хорошо продумано. Вот. Мы считаем, что это новый патоген. Отлично сделано. Но это не имеет ничего общего с рассеянным склерозом. К сожалению нет. - Так что ты будешь делать с ним? - Мы попытаемся вырастить его. С чем? Мы используем культуры тканей. Посмотрите. Что ж, давайте! Замечательно. У вас просто все с этой стороны по делу. Ваш патрон должен гордиться. Нет, он разочарован. Он думает только о своей жене. Да, это затемняло бы его суждение. Что ты делаешь, как твоя часть экспериментов? Ты не поймешь, дитя. Томас, я точно понимаю. Ты пытаешься найти лекарство от моей болезни. Да, Ханна. Приятно, что это является причиной, объясняющей твое отсутствие. Значит, ты также думаешь обо мне, когда находишься в лаборатории. Болезнь неизлечима? Нет, Ханна. Ты можешь сказать мне правду. Я верю в тебя. Я знаю, что все получится. Я буду терпеливой. Почему ты даешь мне яд? Для того, чтобы выиграть время в моей работе. Значит, это неизлечимо. На данный момент. Иногда я чувствую себя так плохо... и я никогда не говорила об этом тебе. Я даже думала, что... "Если я умру сейчас, его не будет здесь со мной ". Вот что самое страшное. Обещай мне, Томас... если болезнь опередит тебя... не оставляй меня одну. Нет, не говори ничего. Когда мне станет хуже, ты должен помочь мне. Ты должен помочь мне остаться твоей Ханной... до самого конца. Прежде чем я перейду в нечто другое... глухой, слепой или безумной. Я не смогу перенести это. Тебе придется тогда научиться любить другую женщину. И это было бы слишком больно для меня. Обещай мне, Томас, что ты освободишь меня до этого. Сделай это, Томас, если ты действительно любишь меня. Сделай это. Я... Я сделаю тебя здоровой снова. До сих пор ничего. А Ханна? Болезнь быстро прогрессирует. Есть ли надежда на левую сторону? Это гонка. Гонка со смертью. Конечно, я очень больна, Эдуард. Я знаю это. Но внутри, я здорова... потому что я верю в Томаса. - Не так ли? - Да. Я верю в его способности. Он поможет мне. Так или иначе. - Это первый тест новой серии? - Да. Взгляните. Либо я сошел с ума, либо я действительно кое-что вижу. Вы правы. Серебряная решетка. Вы видите это тоже? В обоих препаратах? Да. Здесь тоже. - Возьмите еще один. - То же самое для моих других секторов. Это могут быть простейшие организмы. Они должны быть. Я думаю, что это патоген. Боже мой. Что вы видите? Подобная гусенице серебряная решетка. Осевые цилиндры нейронов не тронуты. Миелин разрушен. Связанные шестиугольные пластинки. Некоторые полосатые. Пучки игловидных кристаллов. Лучше всего подходит из того, что я наблюдал. - Как ты думаешь, что это? - Простейшие организмы вируса. Многое, как оспа. Рассеянный склероз! Извините, пожалуйста. Да? Извините Доктор Буркхардт? Вы здесь? Да. Кто вы? А, господин Штреттер. Профессор там. - Вы всегда работаете допоздна? - В данный момент, да. Да, я так и думал. Вы найдете профессора за той дверью, вон там. Спасибо. Это довольно интересно, вроде бы лаборатория... Да? Так, так. - Ну и вид у тебя. - Какой? Ты полностью истощен. Попробуй угадать Я думаю, что мы справимся с болезнью. - Кто мы? - Барбара и я. - Речь идет о здоровье Ханны. - Перестать притворяться. - В чем дело? - Не мое дело, но у тебя хороший вкус. Я не знаю, что ты хочешь. Я знаю, что люди похожи друг на друга. Заканчивай спектакль. Но мне жаль Ханну. Бедная Ханна. Не трогай Ханну. То, что я видел здесь это все, что мне нужно знать. - Я был все-таки прав. - Конечно. Здоровый всегда прав, Томас. Ты плакала? Нет, я все еще надеюсь. Я вылечу тебя, Ханна. Я выделил патоген. - Да? - Барбара тоже так считает. Она объективна. Мы видели это крайней мере дюжину раз. Я так счастлив. О, Томас. Я не могу больше шевелить рукой. - Успокойся. - Я не могу двигать руками. Я говорила тебе. Ты опять станешь ходить. Ты опять поднимешь руки. Я буду работать всю ночь. Я вернусь в лабораторию. Нет, останься здесь. Я всегда боюсь, что могу умереть когда тебя нет. - Это уже слишком поздно в любом случае. - Не говори так. Нет. Помоги мне, Томас. Помоги мне. Я буду лечить тебя. - Вы работали всю ночь? - Да. Я замечательно устала. Успех помогает хорошему сну. Я посмотрю и буду делать новые препараты. Идите домой и почивайте на лаврах. Я просто сообщу патрону. Нет необходимости, утешать меня сегодня, пастор. Я снова буду танцевать через два месяца. Я тогда сыграю вальс для вас. Я думаю, что всякое ваше веселье должно быть таким же благочестивым. Вы не узнаете меня тогда, пастор. Но это звучит хорошо. Свою боль я чувствую только наполовину, теперь, когда знаю, что вылечусь. Вижу. Этот патоген не имеет ничего общего с рассеянным склерозом. Мне очень жаль, профессор. Но это все-таки великое открытие. Вещество нового агента, вероятно, объединено с разрушенной тканью. Это откроет новые возможности в гистологической диагностике. Новые возможности? Для вас, может быть, но не для меня. Вы можете ехать в Мюнхен на мое место. Но профессор... Пожалуйста, оставьте меня одного. Видишь, Ханна? Все будет в порядке. Врач никогда не должен отказываться от надежды. Чудеса иногда случаются. - Я умираю? - Нет, Ханна. Позвони Томасу. Хорошо, Ханна. Оставьте это. Я не хочу, чтобы вас беспокоили. Пойду за профессором - он не отвечает на звонки. - Профессор! Пошли скорее! - Что случилось? Я думаю, что это конец. Он идет. Томас. Я не могу... Я не могу больше. Успокойся. Я поговорю с Бернхардом. Он поможет тебе. Нет, не уходи. Я останусь здесь. Это не займет много времени. Скажи мне правду. Каково ее состояние? - Заключительная стадия. - Ты знаешь это наверняка? Я видел это много раз. - Сколько еще? - Два месяца. - Два месяца страшной боли? - Да. И это нельзя остановить? - Мы можем скрыть это от нее? - Уже нет. Что мы можем сделать? Обезбаливающее. Морфий. Спасибо за откровенность. Я дам тебе лекарство прямо сейчас. Так что ты можешь спать. Да, Томас. Оно очень горькое. Я так устала. Так счастлива. Помнишь, Томас... когда я пришла к тебе... после побега из дома... и как я боялась... мы сидели просто так. Я чувствую себя так легко... так счастливо... как никогда раньше. Я хочу... чтобы это была смерть. Это смерть, Ханна. Как я люблю тебя, Томас. Я хотела бы... взять тебя за руку... Я люблю тебя, Ханна. Я люблю тебя, Томас. Почему свет выключен? Ханна умерла. Ты убил ее? Освободил ее. Освободил ее? Так ты называешь это? Томас, что ты натворил? Ты убил ее! Не говори сейчас! Я знаю каждое слово, которое бы ты сказал! Ты отнял самое ценное у нее - ее жизнь. Как врач, ты потерял честь. Ты никогда не любил ее. Я понял это сейчас. Она тоже просила меня, но я же любил ее и не сделал этого. Я это сделал потому что любил ее больше. Потому что ее страдания были нечеловеческими... потому что человек должен быть выше смерти... именно поэтому я дал ей свободу. Вот что, Томас. Я прекращаю общаться с тобой. И больше никогда не хочу видеть тебя. Говори! О, Берта. Он убил ее. Он сам так сказал и Бернхард подтвердил. - Ты пойдешь с нами? - Нет, в полицию. Это усложняет оценку вашего дела. Это может иметь катастрофические последствия для вас... если вы не рассказываете нам, как это случилось. Как мы можем найти справедливое решение если вы продолжаете молчать? Вы обвиняетесь в убийстве. Нет ничего важного для суда? Должно быть, вы имели мотив в своих действиях. Я очень любил свою жену. И? - Давайте послушаем свидетелей. - Возможно, мы найдем некоторые расхождения. Свидетель Штреттер, пожалуйста. Свидетель Штреттер. Я уверен, что он дал ей какое-то лекарство, изобретенное им, чтобы попробовать его... - И он не хочет это признать. - Очень маловероятно. Директор Эдуард Штреттер, возраст 42, покойница была вашей сестрой. - Вы можете отказаться от дачи показаний. - Я хочу, давать показания. Прежде всего расскажите нам об отношениях между герром и фрау Хайт. Как обвиняемый познакомился с вашей сестрой? Мы знали Томаса с детства. Мы переехали в Северную Германию, в то время, когда он учился в Инсбруке. Моя сестра была все еще молодой девушкой когда Томас потерял свою практику... - из-за его медицинских взглядов. - Мы знаем об этом. Ему тогда было плохо и он приехал сюда так как его друг доктор Ланг... одобрявший его взгляды, был готов поддержать его. Затем он снова встретил мою сестру, которой исполнилось 20 лет. Ему удалось увлечь ее, и она сбежала из дома. Как он это сделал? Можете более детально? Ее детские воспоминания он использовал в своих интересах. Он, кажется, заботился в основном о ее деньгах, так как ему было совсем плохо. Мой отец сократил ее часть наследства по завещанию... и умер вскоре после того... вероятно, так и преследуемый этими событиями. Тем не менее, она унаследовала значительную сумму. Я думаю, что он был в основном заинтересован в нее деньгах. У него никогда не было денег. Вы знаете, что профессор Хайт несколько месяцев жертвовал своим здоровьем... работая в своей лаборатории днем и ночью, чтобы спасти жену. - Вы видели это сами. Вы были там. - Да все верно. Но доктор Буркхардт работала там тоже, и их отношения... - выходят за рамки работы. - Что побудило вас сказать это? Доктор Буркхардт также работала в лаборатории днем и ночью... принося в жертву свое собственное здоровье. Моя сестра уже давно была больна, но она все еще цеплялась за жизнь. - И за мужа. - К сожалению, да. Таким образом, вы сообщили о профессоре Хайте в компетентные органы... так как, основываясь на ваших личных выводах... вы думали, что он хотел убить ее? Я знал профессора Хайта с детства и его чрезмерный, грубый характер. Он бил вас много раз, когда вы были молоды. Я знаю. - Есть еще вопросы к свидетелю? - Пока нет. - Адвокат? - Да, пожалуйста. Директор, как вы думаете, это возможно что больная женщина просила моего клиента... помочь ей умереть? Является ли это возможным? - Да. - Спасибо. Садитесь, пожалуйста, директор. Свидетель Хельмут Хёфер. Свидетель Хёфер. - Простой случай убийства. - Я так не думаю. Свидетель доктор Хельмут Хёфер, возраст 28, ассистент, не связанный с обвиняемым. Вы работаете в лаборатории профессора Хайта. - Как долго? - Три с половиной года. - Вы знали, что фрау Хайт? - Да. Какие отношения были у профессора с женой? Он... Он любил ее больше всего на свете. Вы помогали ему в лаборатории? Да, как технический ассистент, и доктор Буркхардт, конечно. Доктор Буркхардт труженица? Да, прилежная. Очень умная для женщины, я думаю. Что вы знаете о личной жизни доктора Буркхард? Доктора Буркхард? Как? Нет. Личная жизнь? Ну, у нее было близкие отношения с профессором Хайтом? Да. Нет, я имею в виду... - Должен ли я отвечать на этот вопрос? - Вы должны сказать нам, что вы знаете. Ну, возможно... что доктор Буркхард восхищается профессором. - Я имею в виду, восхищается, но... - Но что? - Профессор Хайт никогда ее не замечал. - Как это? Он так сильно любил свою жену, что никогда не смотрел на других женщин. Вы знаете, что фрау Хайт попросила мужа прямо... помочь ей умереть? Нет. Но это возможно. Да. Спасибо, доктор. Доктор Буркхард. Доктор Буркхард. - Доктор Буркхардт, ваше имя? - Барбара. - Сколько вам лет? - 26. Вы работали в лаборатории профессора Хайта в течение двух лет. Да. - У вас много работы? - К счастью, да. Вам нравится работать у профессора Хайта? Если вы имеете в виду нагрузку. Профессор Хайт - гений. Мы бы работали с ним днем и ночью, но ему надо соблюдать свой график чтения лекций. И иногда, все шло не так быстро. Считаете ли вы, что фрау Хайт была причиной его одержимости в работе? Вы имеете в виду ее страдания? Да, конечно. Но это было еще большим основанием для нее, чтобы любить своего мужа. Считали ли вы, что это был счастливый брак? Идеальный, единственный счастливый брак, который я знаю. Можете ли вы рассказать нам больше о характере профессора Хайта? Какой он человек? Я считаю, что только великий человек может быть великим ученым. Как вы работали с доктором Хёфером? Он, конечно, очень компетентен. Почему вы так считаете? Профессор Хайт нанимал только особенно квалифицированные кадры. Это верно. - Я не это имела в виду. - Мы знаем, что вы имеете в виду. Еще один вопрос. Вы знаете герра Хайта. Вы считаете возможным, что фрау Хайт попросила его помочь ей умереть? Да. Вы можете примерно изложить просьбу фрау Хайт? Я не была там, господин прокурор. Спасибо. Свидетель Берта Линк. Пожалуйста, присаживайтесь. Свидетель Берта Линк! Простите, ваша честь. Я вспомнил кое-что. Да. Пожалуйста. Когда я посетил мою сестру, за день до ее смерти... она сказала мне... "Томас поможет мне. Так или иначе". Ваши вопросы заставили меня вспомнить. Это очень важно, герр Штриттер. Спасибо. Фрау Линк, пожалуйста. Три один в пользу Хайта. Берта Линк, возраст 54. Домработница профессора Хайта. Вы знаете, что ваше заявление - свидетельство против профессора Хайта. Придерживайтесь правды. Не позволяйте своим чувствам отклоняться от истины. Вы знали фрау Хайт с детского возраста, так ведь? Да. Рассказывайте. Тогда я работала поваром в отеле. Или, скорее, кухонной горничной. Таким образом я обучалась. - Когда это было? - 26, нет, 27 лет назад. Это не надо - слишком давно. Когда вы начали работать на Штреттеров? Это было тогда. Это был герр Штреттер. Старый герр Штреттер. Для него делали сладкие клецки в отеле... и он спросил, кто их делал. Позже, когда ему понадобился повар, он нанял меня. - Сколько лет было тогда фрау Хайт? - Ханне? Она еще не родилась. Но Эдуарду было 12. Когда родилась Ханна? Примерно год спустя. Когда умерла фрау Штреттер? Она была пяти или шести лет... Между пятым и шестым днями рождения Ханны. - А потом вы... - Да. - Что? - Простите? - Вы хотели что-то сказать. - Нет... - После смерти фрау Штреттер, вы... - Да. Да, что? Да,... я служила, скажем так, в качестве матери Ханны. Понятно. Когда Ханна оставила своего отца, уйдя к профессору Хайту, вы... - Да. - Да, что? Я была... Я пошла... Я ухаживала за ребенком. Поскольку старый герр Штреттер был абсолютно против нее. У бедной девочки не было никого. Хорошо. Теперь скажите нам... Она кашляла и не могла дышать. Профессор отправил меня на кухню... и доктор Ланг играл на пианино. Потом они спустились по лестнице и кричали. Доктор Ланг кричал: "Ты убил ее!" Профессор сказал... "Я сделал это". Будьте точны. Что он сказал? Я никогда не забуду это. Профессор сказал... "Я это сделал, потому что любил ее больше". Больше? Ну... до этого, Доктор Ланг кричал... "Я не сделал этого, потому что любил ее." Но это доказывает, что умершая просила обоих врачей о помощи. Она? Знаете, герр Штраль, она любила жизнь. За день до этого она говорила, что будет снова танцевать через два месяца. Может быть, тогда она думала, что Профессор Хайт нашел лекарство. Может быть. Нет, нет. Она не часто ходила в церковь, но все же была достаточно набожной. У нее никогда не было такой просьбы. Никогда она не просила об этом! Вы не хотите ответить? Могу я задать вопрос? Где вы были, когда слышали обвиняемого и доктора Ланга? Я услышала, как они кричат и выбежала из кухни, и была за дверью. Во-первых кричал Берхард, на что профессор сказал... "Я это сделал, потому что любил ее больше". И он сделал это. Она была, как мое родное дитя. Она всегда была так счастлива. Почему она должна... Успокойтесь. Присаживайтесь. Дайте ей водички. Это возмутительно, что отсутствует свидетель доктор Ланг. - Нет известия от него? - Нет. Вы тоже ничего не знаете? Нет. Никто не знает. Он ушел и оставил записку, чтобы его заменили в клинике. По вопросу о эвтаназии, показания доктора Ланга могут иметь решающее значение. Поведение свидетеля непонятно. Пожалуйста, приезжайте немедленно. Где она сейчас? Где? В учреждении. Она слепа. Она глуха и уже сошла с ума. Замечательно, вы исцелили ее, доктор... вместо того, чтобы позволить бедняжке умереть. Кто я? Могу ли я распоряжаться, жизнью и смертью? Бедный ребенок. Видели бы вы ее, доктор. Мой ребенок. Мы всегда думали, что вы придете и поможете ей. Завтра я увижу ее. В отличие от моей предыдущей точки зрения, и в согласии с моим коллегой... я прихожу к заключению, что мало доказательств, чтобы определить... умерла ли покойная... от летальной дозы... или от паралича ее дыхательной системы. Склероз дыхательной системы... уже тогда имел прогресс... что может быть причиной... фатального паралича дыхательной системы. Это крайне важно. В недавнем случае в моей клинике, склероз не продвинулся так далеко. Это ваше заявление, как медика, говорит... что смерть могла быть вызвана самой болезнью? - Да. Я подтверждаю это. - Верно, на мой взгляд. Обвиняемый, тогда с вас будет снято покушение на убийство... в соответствии со статьей 211 уголовного кодекса. Он может подкорректировать свою защиту. Максимум, три года тюрьмы. - Это будет другой момент. - Пожалуйста, извините за мою спешку... но многое для меня зависит от нее. Когда вы последний раз видели девочку? Несколько месяцев назад. У меня была долгая поездка. Она существенно изменилась. Но я должен увидеть ее. Это был очень трудный случай. Один ребенок в семье, и молодая мать. Я сделал все, чтобы спасти жизнь ребенка. Мать сдала кровь для двух переливаний. Когда ребенок был близок к концу, я заставил работать сердце инъекциями. Теперь же мать говорит мне... о своей надежде на то, что я приду еще раз... помочь ее ребенку. Вы знаете, что она имела в виду под словом "помощь"? Да. Я почти готов оставить нашу профессию. Из-за этого? Не только это. У меня уже был другой случай, ранее. - Вы знаете, что я лечил Ханну Хайт? - Конечно. - Мы готовы, профессор. - Идемте. Доктор Ланг был лечащим врачом девочки. Он хочет ее видеть. - Входите. - Спасибо. ДЕТСКОЕ ОТДЕЛЕНИЕ Скажите мне. Как медсестра воспринимает это. Медсестра? Она женщина и любит все, что беспомощно. Ребенок или больной человек, это не имеет значения. - Я могу позвонить? - Да. Профессор, как вы думаете, это возможно когда пациент просит о смерти? - Да. Абсолютно. - Какими фактами вы обоснуете это? Жизнь жены моего коллеги... стала невыносимой пыткой, как физически, так и духовно. Я был свидетелем этому сам. Добавьте еще опасения по поводу... видимых ею, страданий любимого мужа из-за ее болезни. Она не смогла освободить себя от боли из-за паралича. В противном случае, она безусловно сделала бы это сама. Она была особенно сильной, волевой, живой и умной женщиной. Она бы сделала это из ее глубокой любви к мужу. - А как насчет обвиняемого? - Его мотив объясняется его любовью к жене. Он пожертвовал свою величайшую любовь, чтобы помочь его величайшей любимой. Вот что это было. Как врач, он может выходить за пределы закона. С вашего позволения, я только делюсь своими личными взглядами. Любая правовая система требует этого для неизлечимо больного пациента... терпящего бессмысленные страдания... без надежды на облегчение... что противоестественно и бесчеловечно. Природа позволяет всему быстро погибать, когда жизнь становится в тягость. Медицинская наука со своими таблетками и лекарственными препаратами... настаивает на искусственном сдерживании милосердия быстрой естественной смерти. Даже если выздоровление или улучшение совершенно невозможно. Это противоречит самому предназначению врача. Каждый врач находится в противоречии к этому. Вот так. Как вы думаете, обвиняемый действовал из подобного убеждения? Великий немецкий врач Парацельс однажды сказал: "Медицина есть любовь». Я знаю, профессор Хайт действовал из любви в одиночку. Есть дополнительные вопросы у прокурора? Защитник? Спасибо. Садитесь, пожалуйста. Защитник, вы хотите допросить пастора Гёрнера? Слушание свидетелей завершено. Я сейчас предоставляю слово прокурору. Господа... поиск справедливости является сложной, а иногда почти невозможной задачей. Если у меня есть обязанность требовать от человека его убеждения... чья научная и индивидуальная целостность неприкосновенна... то я бы хотел выразить свои мысли цитатой Рихарда Вагнера... "Мое оружие тяжкое бремя для меня". Моим оружием являются существующие законы. На основании судебного процесса, они требуют осуждения за деяние... которое может быть оправдано по моральным соображениям. Но действия профессора Хайта никак не могут быть приняты в рамках закона. Особенно не потому, что... как считает профессор Шлютер... склонный превратить деяние обвиняемого в образец подражания для врачей... которые затем подвергаются риску нарушения законов и их этических стандартов. С юридической точки зрения должно быть сказано следующее. Мы не можем применить раздел 216 уголовного кодекса. Так как это требует четкой просьбы покойной. Можно мне прервать? Доктор Ланг уже в пути сюда для дачи показаний. Мы сделаем перерыв на полчаса. Получасовой перерыв. Слава Богу, он решился. - Что это значит, доктор? - Я не знаю. Все возможно. Что делать, если доктор Ланг засвидетельствует, что фрау Хайт хотела умереть? Этого не было бы достаточно. Там должно быть доказательством того, что она четко заявила о желании умереть. - И затем? - Было бы убийство из милосердия, а не убийство. Будет ли он осужден? Свидетель-эксперт уже сказал, что точная причина не может быть определена. Было ли это нервным заболеванием, или же он просто убил ее? Если доктор Ланг это подтвердит, возможен оправдательный приговор. - Ну, тогда... - Если он не виновен в насилии. - Что? - Это было бы позором. Мне тоже его жаль, но он не имел никакого права делать это. Но это был хороший поступок, минимизировать боль бедной женщины. - Вы оправдываете? - Совершенно верно. Я не совсем уверен. Этот случай наделал много шума. Некоторые врачи могут захотеть следовать его примеру. Это было бы тяжким грехом. Если бы вы спросили меня, господа... профессор Хайт должен быть обязательно оправдан... потому что он образец для подражания всем врачам. Что будем делать, если врачи начнут так облегчать страдания? Разве люди не сказали бы нет? Предпочитая даже страшную боль, смерти? - Люди будут осуждать врачей. - Ну, уж. Все знают, что делают врачи и продолжают делать для нас. Они открывают рентгеновские лучи и радиоактивное излучение, становясь калеками при этом. Если кто-то смертельно болен и скоро умрет, почему он должен продолжать жить? Если кто-то просит смерть... как избавляющую последнюю помощь... врачам нужно ее разрешить. Это все прекрасно и хорошо. Согласен. Но могут ли эти решения о жизни и смерти быть прерогативой врачей? Конечно, нет. Им придется принимать на себя ответственность за это. Должны будут назначаться комиссии... соответствующие трибуналы, составленные, из врачей. Но что-то должно быть сделано. Так больше не может продолжаться. На это есть Божья Воля. Он посылает страдания... так, чтобы люди следовали за его крестом... и обретали вечное блаженство. Мой дорогой сударь... Я хотел бы верить, что Бог не так жесток... не пастор, кстати. Да, верно, господа... несколько недель назад я должен был отдать своего старого пса... для милосердного выстрела. Он был слепым и хромым. Но раньше, он добросовестно служил мне всю свою жизнь. И если охотник не сделает этого, то он жестокий малый... и неуважаемый охотник. Да, но это животные. Да, но разве, продолжающие лечиться люди, хуже животных? Это не так просто. Право убивать не должно быть дано только врачу... это последнее медицинское решение следует оставить на усмотрение государства. Мы должны принять законы для таких «медицинских судов». Но как можно скорее. Я старый солдат, господа. Это очевидно для меня, если наше государство потребует умереть, в случае необходимости. Но тогда оно должно также дать нам право на смерть, если это необходимо. Конечно, майор, но законы применяемые тут, пока все-таки другие. Конечно, мы будем судить профессора Хайта, согласно действующего законодательства. Само собой разумеется. Но позвольте мне сказать... закон существует не для того,... чтобы не давать людям совершать достойные нравственные поступки. Если это так, закон должен быть изменен. - Свидетель доктор Ланг уже здесь. - Все. Идемте, господа. Это были довольно интересные дебаты по уголовному праву. У нас редко бывает такое среди присяжных заседателей. Интересно, что скажет доктор Ланг? Надеюсь, что он не ухудшит ситуацию. Мы продолжаем слушание свидетелей. Вызывается свидетель Доктор Ланг. Свидетель доктор Ланг. Изначально я не хотел идти сюда, ваша честь. - Вы проявили неуважение к суду. - Во всех смыслах. - Вы доктор Бернхард Ланг? - Да. - Возраст? - 42. - Семейный врач? - Да. - Вы не родственник обвиняемого? - Нет. Вы понимаете значение вашей присяги? Да. Вы знаете профессора Хайта долгое время? - Да, с детства. - Вы друзья? Мы ими были. Вы познакомили его с его будущей женой, не так ли? Да, во второй раз. После того как семья Штеттеров приехала на север... Томас и я закончили нашу учебу в Инсбруке. Я открыл свою практику здесь. Играли ли ваши отношения со Штеттерами важную роль в этом? Да. - Позже вы поддержали доктора Хайта. - Да. - Вы лечили покойную? - Да. Как она оценивала свое состояние? Она была очень терпеливой, иногда даже эйфористичной... и оптимистичной, она действительно любила жизнь. Означают ли эти изменения результатом ее болезни? Да, безусловно. Она боялась, иногда. Боялась ли она смерти? Нет, не смерти. Скорее всего, умирать. Это были просто капризы, или это можно назвать как-то по-другому? Фрау Хайт осознавала свои настроения? Да. Однажды она попросила меня... если ей станет хуже... и если ее жизнь станет невыносимой... помочь ей умереть. И вы? Тогда я посчитал ее просьбу несовместимой с моей присягой. Могу я задать вопрос? - Доктор Ланг, вы сказали, "тогда". - Да. Тогда. - И сегодня? - Сейчас? Вероятно, нет. Считаете ли вы возможным, что умершая попросила мужа о том же? Я знаю, что это так. Доктор Ланг, вы верите в то, что это стало причиной ее смерти? Могу я кое-что сказать? Свидетель-эксперт сказал... Адвокат! - Ответьте на мой вопрос, пожалуйста, доктор. - Я не понял вопрос. В самом деле? Я узнал о смерти Ханны Хайт от ее мужа. Я не видел его со дня ее смерти. Свидетель-эксперт должен был дать заключение о причине смерти, так? Он сказал, что склероз дыхательной системы мог убить ее... прежде чем в силу вступила токсическая доза. Вы считаете это возможным? Вы находитесь под присягой. Ты сказал мне, Бернхард, "Ты убил ее." Да, Томас. И сегодня я говорю тебе... ты не убийца. Спасибо, Бернхард. На основе ваших знаний состояния фрау Хайт... ее смерть возможна... как результат одной из заявленных причин? За час до ее смерти, он сказал мне, что у нее было еще два месяца. С тех пор, конечно, ничего не изменилось. Вы ставите под угрозу свой оправдательный приговор. Я знаю. Я не могу молчать. Это касается не только меня. Это касается всех людей. Я не боюсь. Тот, кто расследует должен чем-то руководствоваться. Я больше не чувствую, себя обвиняемым ибо много потерял от своих действий. Нет, сейчас я буду обвинять. Я обвиняю статью закона... мешающую врачам и судьям, служить обществу. Я не хочу, чтобы мой случай был положен под сукно. Я хочу вердикт. Независимо от того каким он будет, он послужит сигналом к изменениям. Поэтому, признаюсь: я закончил страдания... моей смертельно больной жены по ее собственной просьбе. Моя жизнь теперь зависит от вашего вердикта... и жизнь всех, кому придется разделить судьбу моей жены. Теперь судите.
содержание .. 2204 2205 2206 2207 ..
|
||
|
|