Фразы и цитаты из фильмов и сериалов - часть 1036

Переведено студией Focs
Над переводом работали: Naur Khishba, Марина Морозова,
Маша Попова, Дмитрий Ластовецкий, Ольга Соколова, Даниил Сметанин.
Тебе лучше поспешить.
Мы не успеем.
Успеем. Мы должны успеть.
Передохни.
Моя очередь.
«Успеем. Мы должны успеть».
Это был мой брат, Генри.
Уверенный, что что бы он ни пожелал —
так оно и случится.
Погода станет
суше к посеву хлопка.
Мы закончим
копать перед началом бури.
Чёрт побери!
— Боже мой!
— Что там?
Это могила раба.
Как ты это понял?
Застрелен в голову.
Скорее всего, беглец.
Это всё меняет.
Что меняет?
Я не похороню отца в могиле раба.
Ничто бы его не взбесило сильнее.
Помоги мне.
У нас нет выбора.
Всё, брат! Давай!
— Что?
— Хватит!
Вылезай оттуда!
Давай!
Давай.
Дерьмо!
— Давай, Джейми. Держись!
— Нет.
Я принесу лестницу.
Что?
Генри!
Генри!
Генри!
Генри!
— Генри, где ты?
— Здесь! Я здесь!
Это был мой брат Генри.
Уверенный, что что бы он ни пожелал —
так оно и случится.
И его младший брат…
Джейми.
Никогда бы его не предал.
Давай. Сюда. Давай.
Да что с тобой такое?
Я думал…
что ты меня здесь бросишь!
Да ладно.
Зачем мне тебя бросать?
С чего бы мне тебя бросать?
Вспоминая о ферме, я думаю о грязи.
Покрывающей колени и волосы.
О следах от грязной
обуви по всей комнате.
Даже сны снились коричневые.
Хорошо. Давай, приподними.
— Давай.
— Смотри, просто… Тяни!
— Подожди. Опусти… Стой.
— Стой.
— Подними, Джейми. Поднимай.
— Ещё немного…
Стой. Давай подумаем.
Может, просто пустим
верёвки в длину? И встанем с двух сторон.
Нет, гроб слишком узкий.
Может сломаться, если уроним снова.
— Ну, можем попытаться.
— Нет!
— Хэп!
— Генри.
— Хэп!
— Генри, не надо.
Не я в этом виноват.
— Я предупреждал того парня. Обоих предупреждал.
— Не надо, пусть едут.
Хэп!
Хэп, можешь остановиться?
Подсобишь нам, Хэп?
Нужно опустить гроб в землю.
Хэп?
Я была тридцатилетней девственницей,
когда встретила Генри Маккаллана
весной тридцать девятого.
Я жила в родительском доме.
Мой мир был невелик,
и Генри вытянул меня из той жизни.
Ах, правда? Он говорил мне,
что вы учитесь в колледже.
На инженера.
— Диплом инженера университета Миссисипи.
— Да.
Слышала, Лора?
Инженер из университета Миссисипи.
Ничего себе.
Знаете, Лора закончила колледж.
Получила диплом преподавателя
в Западном Теннесси. Мы очень гордимся.
Моя дорогая сестра —
самая умная в этой семье.
Училась лучше, чем я.
Все постоянно меня упрекали.
Так и есть.
Лора, тебе стоит сыграть
нам на пианино после ужина.
Вы обязаны послушать,
как она поёт. Как ангел.
Да, позже сыграешь что-нибудь
для мистера Маккаллана.
— Мама. Мама.
— «Аве Марию». Моя любимая.
— Вам понравится. Так красиво.
— Мама.
Что?
Я полагаю, что Тедди привёл
своего нового босса не для того,
чтобы он слушал песни.
Может, просто спросим его?
— Мистер Маккаллан?
— Да?
Не хотите послушать
музыку после ужина?
Я люблю песни.
Ему нравятся песни.
Не привыкшая к мужскому вниманию,
я знала только, что оно мне нравилось.
Это хотя бы облегчало
искреннюю жалость
и неискреннюю доброту к старым девам.
— Да.
— Так вот…
Он не считал нужным говорить
столько же, сколько говорила я.
У него была уверенность
в себе, которой мне не хватало.
— Это всё?
— Ага.
Ну что ж…
Не могу сказать, что я тогда
действительно была в него влюблена…
но я была ему так благодарна,
что остальное было не важно.
Мой брат, Джейми, приезжает
из Оксфорда на следующих выходных.
Я бы хотел, чтобы вы познакомились.
Вон он, вон там.
Брат! Брат!
— Хорошо выглядишь, брат.
— Взаимно.
Воздух Мемфиса идёт тебе на пользу.
Или дело не в этом?
Мисс Чаппел, это мой брат, Джейми.
— Рада нашей встрече.
— Я тоже очень рад.
Он представляет себя
персонажем одной из своих пьес.
Да, но какой пьесы, дорогой брат?
Гамлет? Фауст? Принц Хэл?
Той, которая сможет однажды
обеспечить тебе приличный заработок.
А вы что думаете, Мисс Чаппел?
Я думаю, вы скорее Пак.
— Кто такой Пак?
— «Слабый разум смертным дан».
Пак — это что-то
вроде злобного эльфа.
Это хобгоблин.
Прости меня, братец. Я всего
лишь пытаюсь произвести впечатление.
Тогда ты скоро узнаёшь,
что мисс Лора не из впечатлительных.
— Идём?
— Идём.
Я решил не ждать
и сказал отцу, что ты уже здесь.
Ага-ага.
Я хочу знать. Я хочу узнать.
Следующее, что я понял —
меня засосало,
контуженный и весь в крови,
я думал, что пропал,
ещё одна жертва наводнения 27-го.
— Поверить не могу, что ты мне об этом не рассказывал.
— Это ещё не всё.
А что было дальше?
Ну, я увидел мерцающий свет,
— как падающая звезда.
— «Мерцающий».
И величественная рука
показалась оттуда,
и я подумал, что это сам Бог
пришёл, чтобы забрать меня.
Но то был не Бог.
Это был мой дорогой брат, Генри.
— Ты спас ему жизнь. Ты герой.
— Действительно, он герой.
А что ещё я должен был сделать?
Дать ему утонуть?
Вот вам на будущее,
что бы там ни было.
Будьте благословенны, счастливы,
здоровы, состоятельны,
и, если она тебя примет,
дом, полный детей.
Люблю вас.
Cлишком много пузырьков.
Ты не будешь сильно против,
если я приглашу твою девушку на танец?
Мисс Чаппел, потанцуем?
С удовольствием.
Взгляд Джейми был другим.
Когда он смотрел на меня,
я переставала чувствовать себя невидимой.
Большое спасибо, ребята.
— Я скоро вернусь.
— Разумеется.
Ты сегодня особенно красива.
Спасибо.
Девушки часто так реагируют
на Джейми.
Начинают блистать перед ним.
Ты ему нравишься. Я уверен.
Вряд ли кто-то ему не нравится.
Это точно не касается тех,
кто в юбке.
Предложение Генри было не таким,
как я себе представляла.
Он не вставал на колени,
а вопрос был скорее утверждением.
Генри не был романтиком.
Он был человеком более крепким.
— Да?
— Да.
Я любила домашний быт.
Отдаться Генри,
ждать, когда он вернётся ко мне…
Для этого я и была рождена.
А когда родилась Аманда Ли,
вся моя жизнь была для неё.
Затем настал день, изменивший всё.
Навсегда.
7 декабря 1941 года,
день, навсегда отмеченный позором,
день,
когда Соединённые Штаты Америки…
подверглись неожиданному
и предумышленному нападению
со стороны военно-морских
и военно-воздушных сил Японии.
Соединённые Штаты находились
в состоянии мира с этим государством
и, по просьбе Японии…
Папа одолжил у мистера Роберта
грузовик, чтобы отвезти меня.
Вот, что я запомнил сильнее всего.
То, что было в начале,
и то, что было в конце…
всегда запоминается лучше всего.
Спасибо.
Мы будем молиться за тебя.
Хорошо.
Не забывай нас.
Не забуду.
Не забуду. Ясно?
Береги себя.
Конечно.
Не ленитесь тут, ладно?
Помогайте матери.
— Хорошо?
— Хорошо.
Не подпускайте парней к Лили Мэй.
Не дайте ей повзрослеть слишком рано.
— Просто возвращайся назад.
— Я вернусь.
Возвращайся назад
целым и невредимым. Понял?
— Я люблю тебя, мама.
— Я тоже тебя люблю, малыш.
Спасибо.
Я не могу обернуться.
Я не обернулась.
Говорят, смотреть
как кто-то уезжает — не к добру.
Я чувствовала, как его сердце
бьётся у меня на ладони.
Я чувствовала каждый удар.
Он был тёплым и живым.
Я знаю его с головы до пят…
и всё, что я могла
сделать - не оборачиваться.
Нет, у меня нет любимчиков.
Я люблю их одинаково.
Как и любая мать.
Но все эти четыре года...
что его не было...
я молилась только за него.
Бог меня простит.
Давай.
Копай тут.
Давай, Руэл.
Продолжай.
Ужин будет готов, когда мы вернемся.
Что такое подвиг?
Мои дедушки, их братья,
бабушки, их сёстры,
отец и мать
ломали, обрабатывали, кололи,
сеяли, ощипывали, выращивали,
жгли, затем снова ломали.
Работали на этой
земле всю свою жизнь.
На земле, которая
никогда не будет принадлежать им.
Работали до пота. Потели до крови.
Истекали кровью до смерти.
Они умирали с грязью
под ногтями с этих двухсот акров.
Умирали, надрывая чёрные спины,
которые им никогда не принадлежали.
Вся их жизнь растворялась.
Однако этот человек,
это место, этот закон…
Говорили, что тебе нужен подвиг,
а не просто какие-то дела.
Это земля Калвина Огастуса…
а затем Буд Лео приобрёл землю здесь.
Теперь я понимаю, здесь пара акров.
Если бы только ограду
можно было поставить с задвижкой.
Их и с задвижками
постоянно сносят.
Не долго ведь осталось, да, отец?
К этому времени в следующем году
у меня будет около
пятидесяти акров хлопка,
пятидесяти акров овса,
пятидесяти акров риса.
Дурак, рис здесь не растёт.
Никогда не называй
своего брата дураком.
Я всё равно буду его выращивать.
Поэтому я не буду фермером.
Стану стенографисткой.
— Сте… Кем?
— Что-то вроде машинистки.
— Не бывает чёрных машинисток.
— Значит, твоя сестра будет первой.
Дорогая, кстати…
Я купил ферму в Миссисипи.
И через три недели мы туда переедем.
Это в сорока милях от Гринвилля.
Больше старое…
крыльцо, инжир…
Девочкам понравится,
там четыре спальни.
Но мы этот дом любим.
Но теперь у каждой из них будет
своя комната и отдельное местечко для отца.
Отца?
Милая, мы должны присматривать за ним,
поскольку мамы не стало.
Представь себе,
у нас 200 акров плодородной земли.
— Ты больно тихая.
— Я больно удивлена.
Ты всегда знала, что я когда-нибудь
хотел обзавестись собственной фермой.
— Нет.
— Я говорил тебе об этом.
Генри, я и понятия не имела.
— Я…
— Я бы это запомнила.
Ну, значит, я сейчас говорю.
Тебе понравится.
Точно говорю. Вот увидишь.
Милая.
Крыльцо мне очень нравится.
Да? У кого какая комната будет?
Пойдём. Давай. И ты тоже.
Подожди здесь, ладно?
Лучшую комнату себе заграбастаешь,
да?
Так ведь?
Что там сзади?
Под ковриком должен лежать ключ.
— Вперёд. Заходи. Давай.
— Кто вы, чёрт возьми, такие?
Мы Макалланы.
Новые жильцы этого дома. А вы кто?
Оррис Стокс.
Я новый владелец этого дома.
Что ж, я арендовал этот дом
у Джорджа Саддета всего 3 недели назад.
Саддет продал мне его
на прошлой неделе.
Он ничего не говорил
об арендаторах.
Ну, похоже, мне придётся
ему напомнить об этом.
— Он уехал из города 3 дня назад.
— Я оставил ему залог в сто долларов.
— А бумаги, подтверждающие это, у тебя есть?
— Нет, отец, мы просто руки пожали.
Я отдал ему сто баксов наличными,
вон там, в гостиной.
Я обедал с ним и его женой. Правда.
Я показывал ему…
— Вам лучше уйти.
— Я показывал ему фотографии моих малюток…
Тебя облапошили. Ну ты и дурак.
Ну и дурак.
Никогда не думал, что мой сын
будет таким тупым.
Ладно, мы можем остаться на ферме.
Там есть дом.
Мы останемся на ферме.
У нас всё получится. Пойдём.
В поле с неграми?
В городе нет такого дома, который был бы
достаточно велик для всех нас, отец.
Поверь мне, я проверял.
Пойдём, дорогая.
Милая! Вот она!
Это наша земля, милая!
Один из моих двоюродных дедушек,
дядюшка Уилли,
заполучил эту землю
во время Реконструкции.
Это был его подвиг.
Но однажды пришли четыре белых мужчины,
нацелили свои пистолеты...
сказали, что он умер.
Подвиг моего дяди
был разодран на 40 частей
и выброшен на ветер.
Вот я спрашиваю,
что такое подвиг?
Этот осёл сделал из меня не сожителя,
а испольщика.
И заставил меня мечтать
о своей части земли.
Может, тогда проблемы и начались.
Ты будешь приезжать к нам
со всей твоей едой.
Мы будем получать все твои деньги
за работу стенографистки.
Не-а. Потому что я буду
в Калифорнии или Чикаго,
где все чернокожие
получают хорошую работу.
— Война к этому времени закончится.
— Нет, не закончится.
— Но Ронзел ведь может вернуться раньше.
— Я не хочу, чтобы он возвращался раньше.
— Раньше, значит...
— Он не вернётся раньше.
Заканчивайте.
Сполосните посуду перед сном.
Здрасьте.
Добрый вечер, мистер.
Макаллан, Генри... Генри Макаллан.
— Вы Хэп Джексон.
— Да, сэр.
Мы с семьёй только приехали.
Мне нужна ваша помощь,
чтобы разгрузиться.
— Так вы новый владелец?
— Да, это я,
Я думал, что вы
на следующей неделе приедете.
Нам нужно разгрузиться
и развести костёр до того, как стемнеет.
— Хорошо?
— Да, сэр.
Хорошего вечера.
Тогда скажи ему пешком идти.
Слишком далеко нужно будет идти,
у нас нет времени. Уже вечереет.
Я с негром не поеду.
Он не может поехать один
с Лорой и девочками, так что...
А в грузовике места нет.
Отец, пожалуйста.
Мистер Макаллан был из Мемфиса
и, похоже,
не мог даже отличить голову осла
от его зада.
Сказал мне, что хочет
привлечь к работе один из этих дьявольских тракторов.
Только представьте себе.
Использовать машину для работы в земле
вместо рук, дарованных нам Богом.
Рыбачить будем.
Всё в порядке, миссис Макаллан?
Спасибо, всё хорошо.
Ты бы лучше сказал ему ставни починить,
иначе мы все замёрзнем досмерти.
Нам нужно разобрать грузовик до того,
как начнётся дождь.
Просто оставь его здесь.
Расслабься, отец.
Мы разберёмся.
Девочек уложила. Мне нужны их одеяла.
Ладно.
Они где-то здесь должны быть.
Ладно, девочки, давайте.
— Просто запихните их в угол.
— Да, мэм.
«Повесть о двух городах.
Грозовой...»
Вы умеете читать?
Мой сын, Ронзел, научил меня.
Он будет сражаться
под руководством генерала Паттона.
Ты хотел сказать, рыть окопы
и чистить картошку?
Нет, сэр, он управляет танком.
Да не может такого быть,
чтобы армия доверила танк, стоящий тысячи долларов,
какому-то негру.
Вот мой сын Джейми, он боец.
Он управляет
бомбардировщиком.
Мой сын — сержант. В 761 батальоне.
Называет их черными пантерами.
Парень.
Знаешь, как называют
негра с полосами?
Енот.
Милая, куда ты хочешь поставить
пианино?
Давай я сначала девочек уложу.
У нас нет места для пианино.
А где я буду спать?
Придётся уложить тебя под навес.
Я там спать не буду.
— Там даже пола нет.
— Генри, пожалуйста.
— У нас нет места.
— Избавьтесь от этого пианино,
мы можем разместить кровать здесь.
Обернуть шторой.
Правда, можно же и так.
Я не хочу спальню в гостиной.
Она меня выгоняет.
— Мы тебя не выгоняем.
— Генри, могу я поговорить с тобой наедине?
— Милая! Мы тебя не выгоняем.
— Генри.
Когда ты сказал мне, что хочешь переехать в это
богом забытое место,
я и слова тебе не сказала.
Когда ты сообщил мне,
что он будет жить с нами, я согласилась.
И когда Оррис Стокс сказал тебе,
что тебя обманул тот человек,
который сдал тебе дом, я промолчала.
Но сейчас я говорю тебе,
что мы не избавимся от пианино.
Это единственный кусочек цивилизации
в этом месте.
Поэтому твой отец может спать
либо под навесом, либо в кровати с тобой,
потому что я здесь
без пианино не останусь.
Знаешь, что?
Ты просто переутомилась.
Нет, не переутомилась.
Вот чёрт!
Мой пра-прадедушка
и его рабы построили эту ферму,
на которой я вырос.
Однажды пра-прадедушка сказал мне
выйти на улицу,
взять горсть грязи со двора
и принести ему.
Он спросил «Что у тебя в руке, сынок?»
И я ответил: «Грязь».
«Точно. А теперь дай её мне.»
Я отдал, и он сказал:
«А в моей руке что?»
«Грязь», — ответил я.
«Нет, парень, это земля.
Знаешь, почему?
Потому что она принадлежит мне.
Она моя.
И однажды она будет твоей.»
Правда, моей она так и не стала.
Нет, отец продал её после потопа.
Он говорил,
что река его уничтожила.
Но это была ложь.
Он покинул эту землю с удовольствием.
В армии Джейми
сделали штурманом бомбардировщика.
По моей вине он там оказался.
Я заставил его пообещать мне,
что если он когда-нибудь станет солдатом,
то он поднимется в небо.
Говорят, сражения там чище.
Пока всё чисто.
Адам слева.
Ну конечно.
Ладно.
Пропустил день рождения своей дочери.
Она не очень-то этому рада.
Мы скоро вернёмся. Я доставлю тебя
в целости и сохранности, Родж.
Ловлю на слове.
У тебя своя красотка, у меня своя.
Да, но моя с обложки журнала.
Дорогая семья...
Пишу вам из деревеньки в Бельгии,
которая зовётся Тийе.
Бельгия - это страна немного севернее Франции,
и здесь очень красиво.
Папе бы здесь понравилось.
Тут так много ферм.
Что это?
— «Выходите сражаться»?
— Да, брат.
Конечно, к тому моменту,
как вы получите это письмо,
меня уже здесь не будет.
Кажется, мы вечно в пути.
— Готовьтесь!
— За мной!
Давайте! Идём!
Давай! Поворачивай!
— Они готовы идти?
— Шевелитесь!
Ты пристрелил лошадь?
— Кто вообще стреляет в собственную лошадь, Карл?
— Кто-то…
— Ты даже покормить её вовремя не мог.
— Она ела мой табак!
— Это моя собственность!
— Карл, я уже услышал достаточно.
Больше ничего не хочу слышать!
Если ты не можешь выполнять свою работу,
я не могу тебя оставить здесь.
— Нет, Генри.
— Ты это знаешь!
Генри, Генри, у меня…
Пожалуйста. У меня же Вера,
и девочки, и ещё один скоро родится.
— В смысле…
— Послушай…
У меня жена. У меня дети, Карл.
— Мне некуда идти.
— У меня есть жена. И дети.
У меня здесь ферма,
а не благотворительный фонд.
— Остаёшься здесь только до конца недели.
— Пожалуйста!
До конца недели.
А потом я хочу, чтобы ты исчез!
Жестокость — неотъемлемая часть
жизни в сельской местности.
Вы всегда окружены мертвечиной.
Мёртвыми мышами, мёртвыми кроликами,
мёртвыми опоссумами.
Вы находите их во дворе.
Вы чувствуете, как они гниют
в подвале.
А ещё есть те,
кого убивают на еду.
Курицы, свиньи, олени,
лягушки, белки.
Их ощипывают, снимают шкуру,
потрошат, чистят от костей, жарят.
Едят, и всё по новой.
Я научилась, как залатать
кровоточащую рану…
заряжать ружьё и стрелять…
залезать в утробу свиноматки,
чтобы помочь ей родить поросёнка.
Мои руки делали всё это…
но мыслями я всегда была далеко.
Здрасьте, миссис Макаллан.
Здравствуйте, мисс…
Вера. Можете звать меня Вера.
Здравствуй, Вера.
Это одна из моих дочерей, Алма.
Нам нужно с вами поговорить.
Вы не можете нас выгнать.
Извините?
Нам некуда идти,
если вы нас выгоните.
Нас никто уже не сможет нанять
в самый разгар сезона.
Я здесь ни при чём, Вера.
Это зависит от моего мужа.
Я прошу вас,
чтобы вы нас не выгоняли.
Я же говорю, не мне это решать.
А если вам?
Алма.
Дорогая семья…
Местные обходятся с нами
очень хорошо.
Они не похожи на белых
у нас на родине.
Я скучаю по дому.
А они делают всё,
чтобы мы чувствовали себя как дома.
Я благодарен за это.
Ронзел.
Генри!
Генри!
— Что?
— Генри, тебя жена зовёт.
Изабель заболела, и вторая,
тоже, похоже, начинает заболевать.
Я иду!
Это коклюш. Сходи за доктором.
И скажи своему отцу,
чтобы поставил воду кипятить.
Генри, иди!
Иди!
«Жаль, что вас всех там не было.
Её платье смелое… блестящее.
Даже белые девушки
не могли оторвать от неё глаз.
Скажи Лили Мэй,
даже у великой Лены Хорн
нет такого голоса, как у неё.
Уверен, Руэл до сих пор
тренирует свою подачу.
Скажи Марлону,
я пытался привезти ему снега,
но он растаял.
Поэтому привезу ему стакан воды».
Ладно.
«И…»
— Хэп!
— Иду, сэр!
Хэп, мне нужна твоя жена.
Нужна Флоренс.
Мои девочки слегли с коклюшем,
а я не могу добраться до города,
потому что мост затоплен.
Помню, ты говорил,
что она была акушеркой.
— Моя жена — не доктор, сэр.
— Я понимаю, Хэп,
но моей жене нужна помощь,
и я подумал…
— Когда они начали кашлять?
— Изабель начала пару дней назад,
а Аманда Ли начала кашлять
несколько часов назад.
Они ещё заразные.
Она может дать вам лекарства,
но не поедет с вами, сэр.
Я могу заплатить.
Я не смогу вернуться домой 3-4 дня.
— Кто позаботиться о моей семье?
— Прошу.
Моя жена напугана.
Я не могла позволить себе
любовь только к собственным детям.
Моя мать, помню, она была синей.
Синей от утренней темноты.
Когда ещё луна светила,
она целовала меня
и моих сестёр,
мы притворялись спящими.
Она уходила на работу…
будить и целовать на рассвете
детей другой женщины.
Я поклялась,
что отдам своим детям всю себя.
Аккуратнее.
— Это Флоренс.
— Кто это?
Она акушерка.
— Ты видишь здесь рожающих?
— Мост размыло.
— Она могла бы помочь.
— Девочкам нужен врач…
Чёртов мост затоплен.
— Что ты от меня хочешь?
— Возьми её.
Я видела такое у своих детей.
Мы должны опустить жидкость.
Но сначала
надо избавиться от мокроты.
И очень хорошо, что здесь пар.
Мистер Макаллан, не могли бы вы
вскипятить ещё воды?
Я хочу маму!
Это поможет вывести мокроту.
Мне надо было отвезти их к врачу,
как только они кашлять начали.
Если что-то случится…
Теперь я знаю,
что должна была знать моя мама.
С вашими девочками
всё будет в порядке.
Хорошо.
Если что-то случилось бы
с детьми той женщины,
нам был бы конец.
Теперь я понимаю, она оставила нас
не из чувства долга,
— а из-за любви.
— Я хочу пить.
Слышишь, девчонка?
Мне нужен чёртов…
— Ты направила нож прямо на меня…
— Теперь я знаю…
— Я же врежу тебе.
— Эта любовь — это выживание.
Нас атакуют.
Что там происходит?
Я вижу. Вижу.
Разворачивай. Разворачивай.
У них хвостовые пушки!
Давай вниз!
Мне нужна высота.
Бери влево! Бери влево!
Тащи!
Вперёд, капитан!
Роджер! Роджер!
У нас потери!
Роджер, давай!
Фронтовой стрелок, ты здесь?
Я всё ещё с вами!
Я попал в него! Попал!
— Ещё несколько слева!
— Вижу их!
Прикрой меня! Прикрой меня!
О, нет!
Нет!
Мама?
Доброе утро.
Рада видеть, что тебе лучше.
У нас хорошие новости для вас.
Мы хотим предложить вам работу.
Работать здесь на меня.
Мне будет нужна помощь с девочками.
Готовка, уборка и всё такое.
А это лишние деньги для вас
и вашей семьи.
Мы не принадлежим им.
Мы оплачиваем аренду,
выращиваем для нас урожай. Вот так.
Нас не могут просто забрать,
посадить нас, будто мы вещи.
Ты постоянно говоришь об экономии,
владение участком не значит,
что мы не стоим у них на пути.
— Мы как раз там.
— Не хочу, чтобы ты на них работала.
Я не буду работать на них.
Я буду работать на нас.
Я уже согласилась.
«Муж есть глава жены,
как и Христос глава Церкви».
«Кто найдёт добродетельную жену?
Цена её выше жемчугов.
Уверено в ней сердце мужа её,
и он не останется без прибытка».
Все те воскресенья.
— Ты и правда слушаешь, да?
— Да.
А теперь ты должен послушать меня.
«В доме Отца Моего обителей много.
А если бы не так, Я сказал бы вам:
Я иду приготовить место вам.
Чтобы и вы были, где Я».
Я знаю, это меня успокоит.
Мне будет спокойнее знать, что…
однажды, вставать мне
станет немного легче,
чем было раньше.
Однажды утром…
мои дети проснутся
не в этом месте.
Они откроют свои глаза
и увидят новое небо.
Однажды утром мы уберём этот сапог
с нашей шеи
и скинем оковы с наших ног.
Однажды утром.
Я говорю не о далёком будущем.
Я говорю о настоящем моменте.
Прямо сейчас!
— Однажды утром!
— Однажды утром!
Я сказал…
Огонь!
Огонь!
Отличный выстрел, детка!
Отличный выстрел!
Вылезай из танка! Живо из танка!
Живо-живо!
Вылезай из танка! Вылезай из танка!
Папа! Папа!
Я с тобой!
Шевелись! Шевелись!
Вниз!
Мне нужен врач! Мне нужен врач!
Наедине с собой. Наедине с собой.
Лежу в постели, зная,
что жена выполняет мою работу.
Руки Флоренс все в мозолях.
Я видел, она массирует себе спину,
думая, что я не смотрю.
На следующий день был дождь.
Сильный ливень,
который заполнил поля как воск.
Мы ничего не могли сделать.
Два дня сидели, смотрели, переживали,
пока наконец-то не прояснилось.
Хэп, ты здесь?
Да, сэр.
— Как себя чувствуешь?
— С каждым днём всё лучше, сэр.
Выглядишь, будто понимаешь,
что делаешь.
Семейная традиция.
Думаешь, сколько ещё пролежишь?
Доктор Турпин говорит, шесть недель.
Четыре уже прошло.
Думаю, к понедельнику уже встану.
— К понедельнику?
— Да, сэр.
Я приду к тому времени. Я не…
Не думаю,
что ты соберёшь урожай вовремя.
Ты опаздываешь.
Флоренс и мальчишки
усиленно работают, сэр.
И поле нужно снова разбить
из-за дождя.
Разве я не знаю?
Жаль, мы не можем управлять дождём.
Вы сейчас будете
с посевами возиться,
а у вас даже поля не готовы.
Не могу больше ждать, Хэп.
Ты фермер. Ты понимаешь.
Да, сэр.
Вот если бы у вас был мул…
вы бы вовремя закончили.
— Наш мул умер из-за столбняка, сэр.
— Я знаю.
Флоренс с мальчишками…
Тебе придётся взять
одного из моих мулов, Хэп.
Будешь пользоваться им наполовину,
пока не выкупишь.
Пошли одного из своих парней
после обеда, чтобы забрать мула.
Да, сэр.
Милая, забыл сказать тебе.
Флоренс не сможет работать у нас
некоторое время.
В смысле, Флоренс не вернётся?
Ну, до конца июля точно.
Пока не засадим поля.
— А где Хэп?
— Хэп сломал ногу. Я же говорил.
— Нет.
— Говорил.
— Не говорил, Генри.
— Говорил.
Мне нужна помощь с девочками.
Одолжи им мула…
Нет, я не могу одолжить ему мула.
Ты не одалживаешь кому-то мула
просто так.
Почему бы им
всю ферму не отдать, раз так?
Если они не успевают с посевами,
им нужно арендовать мула,
и они смогут заплатить нам
половину пользования.
Для них трудно, но для нас хорошо.
Хэп получил травму, работая на нас.
Нет, Лора, Хэп Джексон получил травму,
работая на Хэпа Джексона.
— Фермерство — это бизнес.
— Просто я думаю…
Просто думаешь. Я просто вложил
в эту ферму всё, что у нас есть.
Всё.
Нам нужно заработать деньги
в этом году, или у нас будут проблемы.
А теперь понимаешь?
Да?
Да, Генри.
Ладно. Хватит.
30.8.62.
День, когда Конфедерация победила
армию Союза в битве при Ричмонде.
Думаю, он не знал, что я знаю шифр.
— Здравствуйте. Миссис Джексон?
— Да?
Я доктор Перлман.
Я буду лечить вашего мужа.
Спасибо. Проходите.
Если бы вы спросили меня раньше,
я бы сказала,
что все белые одинаковые.
Генри всё ещё злился на меня…
и просто игнорировал меня в постели.
Я не всегда наслаждалась
ласками Генри,
но зато чувствовала себя
настоящей женой.
Я никогда не хотела ему отказывать.
Как он мог отказать мне?
Это торжественный, но славный час.
Генерал Эйзенхауэр сообщил мне…
что немецкие военные сдались ООН.
Флаги свободы подняты
по всей Европе.
За эту победу
мы выражаем благодарность
божьему помыслу, который направлял
и поддерживал нас.
— Гитлер мёртв!
— Война окончена!
Гитлер мёртв!
Это же конец, да?
Война закончилась!
Мы на вражеской территории.
Мы на вражеской территории.
Ты убит, парень, убит!
Мы над ними.
Смотри направо, стрелок.
Ты убит.
Суббота — один из моих
любимых дней недели.
Единственный день,
когда я чувствовала себя чистой.
— Мне садится?
— Да. Садись.
Остальное время мы воняли.
Мама, кто-то идёт.
— Дядя Джейми!
— Дядя Джейми!
А теперь идите обнимите дядю Джейми.
Кто это?
Где моя маленькая куколка Аманда?
— А это кто? Моя маленькая Белла.
— Джейми!
— Обними дядю Джейми!
— Джейми!
— Ты так выросла!
— Джейми!
А это кто?
Сюда, девочки.
Ты хорошо выглядишь, брат.
Выглядишь отвратно.
— Не преувеличивай.
— «Не преувеличивай». Будет тебе!
Видела его в форме?
О, моя дорогая невестка.
— Заходи домой, Джейми.
— Иди сюда.
— Всё в порядке.
— Хотите посмотреть, что тут у него?
Как тут тебе, в версии Рая от Генри?
Кажется, сын должен увидеть кулак,
чтобы поздороваться со своим отцом.
Ох, дражайший отец.
Господи, как я скучал по тебе.
Он тоже по тебе скучал, правда,
никогда этого не признает.
Ага. Что ж, бьюсь об заклад, он
выплюнул жвачку и вступил в НАСПЦН.
Иди сюда,
Не могу поверить, что ты уезжал..
Что же…
Не хочу вам мешать, ребят…
Это, эм...
Это последнее, что она сказала.
Мальчик!
О, Господи!
Ох, мальчик.
Так каково это, быть героем
большой войны?
— Чёрт, понятия не имею.
— Не, не отмазывайся.
Армия писала мне письма о твоих
чудных медалях.
Говорила, что это величайшая честь,
которой может быть удостоен лётчик.
— Они писали?
— Что ж…
Мне повезло.
— Другим не повезло.
— Ага, ну…
Уверен, что теперь за тобой
так и выстроился хвост.
Ох, Джейми не нужны были медали,
чтобы нравиться девчонкам, отец.
Это ему от меня досталось.
Твоя мама была самой симпатичной
девочкой в Гринвилле.
И я по всем по ним прошёлся.
Даа. Я тебе одну штуку скажу точно.
Тебе надо было убить кучу фрицев,
чтобы получить медали.
Скольких ты убрал, как думаешь?
Пятьдесят? Пятьдесят? Сто?
— Ох, не знаю.
— Ну подумай.
Я не знаю.
Какая… Какая разница?
Мужчине следует знать, скольких
мужчин он убил.
Ну…
Я тебе одно скажу.
Больше одного.
Ну, сын…
по крайней мере, я посмотрел своему
одному в глаза, прежде чем застрелить.
Не то же, что кидать бомбы
с высоты в милю.
Отец.
— Отец, ты что.
— Пусть идёт к чёрту.
Почему тебе надо было прийти
и сделать это?
Он просто гордится тобой.
И всё.
— Ага.
— Пойми, подумай.
Нам надо завалиться поспать.
Тебя устроит тахта?
Ага.
Идём.
Я так рад видеть тебя, братец.
Я ценю, что вы с Лорой приняли меня.
Хорошо.
Тебе нужен хороший ночной сон.
Подано. Пообгладывай мясо с костей.
В самом деле, их было больше четырёх.
Четырёх чего?
Миль над землёй.
Высота, с которой мы сбрасывали бомбы.
Чёрт, и ты даже что-то оттуда видел?
Тебя это удивит.
Дороги, города, заводы.
Но не людей.
20000 футов, они даже не муравьи.
Отец прав.
Мужчине надо знать.
Спокойной ночи.
Домой, домой, снова домой.
Тьюпело! Следующая остановка,
Тьюпело!
Енот, лопата, темнота, ниггер.
Уехать воевать за свою страну,
чтобы возвратиться и обнаружить,
что она нисколько не изменилась.
Спасибо.
Здрасьте, мисс Триклбэнк.
Ронзел… Это ты?
Да, мэм, я,
по крайней мере с утра был.
О, заявляю, что ты совсем не вырос!
Как ты?
Превосходно. Как у вас дела?
О, у меня всё хорошо. Всё хорошо.
Уже видел своих близких?
Нет, я вышел пораньше и хочу купить
им пару вещей, прежде чем вернуться.
Привет, Ронзел. Я миссис Макаллан.
Твои родители работают на мой ферме.
Как у вас дела, мэм?
Твоя мать постоянно говорит о тебе.
Я знаю, они будут невероятно рады
тебя видеть.
Это всё?
Ох, нет. Ещё мне нужно немного
сахара и пару леденцов.
Сахара и леденцов?
Да. Сахара для моей мамы и леденцов
для Марлон и Лили Мэй.
Побалую их немножко.
— Сержант оплатит.
— Уверена, им понравится.
Да, мэм.
Хорошего дня. Миссис Макаллан.
Смотрите, что тут у нас.
Негр в форме.
Куда ты, по-твоему, идёшь, пацан?
Прошу прощения, сэр. Я пытаюсь попасть
домой, чтобы увидеться с родными.
— Не тот путь ты выбрал.
— Отец, это Ронзел.
Сын Хэпа и Флоренс.
Только вернулся из-за океана.
И это объясняет, почему ты пытаешься
выйти через главную дверь?
Это должно было бы смутить тебя
из- за того, откуда ты.
— Нет, сэр, меня это не смущает.
— А я думаю, что смущает, пацан.
Я не знаю,
что они позволили тебе здесь сделать.
Но ты на Миссисипи теперь, ниггер.
И пользуешься задним выходом.
Идём, сынок.
Сынок, нам не нужны тут проблемы. Идём.
Идём.
Знаете, что? Вы абсолютно правы.
Когда мы были за океаном,
они не заставляли нас выходить через чёрный ход.
Генерал Паттон всегда выстраивал нас
в первую шеренгу.
Да, сэр. Знаете, что мы делали?
Мы вышибали дурь
из Гитлера и его фрицев.
Пока вы сидели дома
в тишине и спокойствии.
Генри, я всё.
Домой, домой, снова домой.
Благослови, Господи Боже, нас
и эти дары, которые по благости
Христа, Господа нашего и спасителя,
вкушать будем.
И, Господи, спасибо тебе за солнце,
которое ты шлёшь
дабы хлопок рос,
и за здоровье всех присутствующих.
И, Иисус Господь, прошу,
приглядывай за моим сыном Ронзелом.
В каком бы положении он ни был.
Аминь.
Ронзел!
Ох, моё дитя!
Посмотри на себя, ты так вырос!
— И похорошел.
— Лили Мэй! Эй.
Марлон, посмотри на себя. Уж почти
со мной сравнялся. Быстро растёшь?
— За что ты получил медали?
— Как путь домой?
За убийство немцев?
— Почему ты не сказал нам, что едешь?
— Теперь прекратите суету вокруг…
и дайте ему поздороваться
с родным отцом.
Я знал, что ты придёшь. Я молился.
Спасибо, Господи.
Взгляни на себя.
Взгляни на себя.
Что за чертовщина
приключилась с тобой?
Мам, я привёз тебе кое-что.
Ох, спасибо, крошка.
Иди сюда, садись.
На всё есть промысел божий.
— Немного риса?
— Да-да.
—Спасибо, Господи.
— Аминь.
Я и не знал, что ты куришь.
Что ж, многое изменилось, пап.
Ты уверен, что наелся?
Да.
Уж хватит. Мне эти печеньки порой
даже снились.
Ага, а мне снился ты.
Что ты видела?
Ты снова с нами, цел и невредим.
Хорошо будет иметь лишнюю пару рук.
С тобой дома мы можем восстановить то,
что мы потеряли после моей аварии.
Выплатить залог, получить контракт,
арендовать самим в следующем году.
Может, у него есть свои планы. Позволь
ему следовать своему сердцу, Хэп.
Нет, нет, мама.
Конечно, я останусь.
Конечно.
Просто дайте мне время, чтобы всё
уяснить и оставить эту войну позади.
Что ему надо теперь?
Добрый вечер, мистер Макаллан.
Добрый вечер, Хэп. Флоренс.
Это наш сын Ронзел,
я говорил вам о нём.
Да, мы уже виделись.
Хэп, лучше нам поговорить наедине.
Я не ребёнок, сэр.
Всё, что вы можете сказать папе,
вы можете сказать при мне.
Хорошо. Ты себе кучу врагов наживёшь…
если будешь вести себя так,
как в магазине Триклбэнк сегодня..
Теперь я знаю, что ты не хотел такого
рода проблем.
Ни для себя, ни для семьи.
Сын, что ты сделал?
Он не мог ничего сделать.
— Я просто пытался выйти через дверь.
— Через переднюю дверь.
Когда мой отец и кто-то ещё поправили
его, он произнёс чудесную речь.
Поставил нас на место, так?
Это правда?
Тогда я считаю,
что тебе лучше извиниться.
Извините, сэр.
Хорошо.
Моему отцу тоже нужны извинения.
Ронзел нанесёт ему визит
завтра, после церкви, сэр.
Ведь так, сын?
Да, сэр.
— Добро пожаловать домой.
— Спасибо, сэр.
Доброй ночи.
Нет смысла в борьбе.
Они всегда побеждают.
Я просто не привык
бежать из боя, пап, вот и всё.
Ничего больше.
Как долго ты возвращался?
Пару недель.
И как тебе Мариетта?
Это милый маленький городок.
Просто милый.
О, я положу это сюда.
Положи это сюда.
Премного обязан, мисс Триклбэнк.
Чудесного дня.
— Берегите себя.
— Ага.
Посмотри на это.
— Что это такое?
— Что с ним не так?
Он, должно быть, только с войны.
Всё впорядке.
Это просто автомобиль. Видать, сильная отдача.
Задвинуло впускным клапаном.
Говорят, что со временем
это прекратится.
Ты Ронзел. Сын Хэпа.
Джейми Макаллан. Брат Генри.
Рад познакомиться.
Ты шёл здесь?
Да.
Давай я подвезу.
Идём же.
Это Боб Даннинг
с самыми важными моментами
15-й ежегодной All-Star Game.
— Идём сюда, вперёд.
— Мне и здесь хорошо.
Залезай, солдат. Это приказ.
Это национальная лига,
тяжёлая артиллерия.
Джон Миз, Уокер Купер,
Ральф Кинер и Стэн Мусиал.
Пионеры Американской Лиги.
Тед Уильямс, Джо Ди Маджио,
Джордж Келл и Лу Будро.
— Как вы узнали, что выше меня по званию?
— Я был капитаном.
У них были капитаны-негры.
Я у многих служил.
Ну, ты повиновался моему приказу.
Держу пари, что ты сержант.
761-й танковый батальон.
«Выходите сражаться».
Мы подчинялись генералу Паттону.
А вы?
Я летал на B-25.
Ну, сержант, как тебе здесь,
в дельте?
Ага, и мне тоже.
— Слышал, у тебя были тёрки с отцом.
— Я извинился за это.
Он упрямый сукин сын.
Уверен, что он сам нарвался.
— Это тебе.
— Нет, спасибо.
Пацан, ты всегда такой упрямый,
или только с людьми,
которые пытаются быть хорошими?
Давай.
Ну и какой же ты офицер?
Не трать впустую моё лекарство.
Мне нужен каждый глоток.
Вы, танковые мальчики,
мочились когда-нибудь в ваши шлемы?
— Много раз.
— У нас в форме была трубка.
Иногда было проще сходить в шлемы.
Но на высоте 20000 футов
моча замерзает
меньше, чем за минуту.
Там так холодно?
Чёрт. Там — 20, — 30.
Однажды был долгий переброс войск,
я помочился в шлем.
И забыл об этом.
Мы были прямо над целью.
Я надел свой шлем.
Мы совершали бомбардировочный заход,
уворачиваясь от вражеских зенитчиков,
и внезапно я почувствовал,
что что-то течёт по моему лицу.
Да, я думал, меня подбили.
Я вонял, как чёртов сортир.
Да, тебе, наверное, нехило досталось
потом еще и в офицерском клубе.
Парень, мои друзья ни разу
не дали мне рассказать до конца.
Ну те, которые вернулись.
Да, я тоже потерял друзей.
Ну, за них.
«Я не вернусь домой, пока… »
— Всё в порядке, мистер Джейми?
— Всё отлично.
Просто подвёз Ронзела из города.
Я поеду в город в следующую субботу
после обеда.
Если хочешь, я могу заехать сюда,
если тебя надо подбросить.
Было бы отлично.
Хорошо.
Хэп.
О Боже!
Я принёс тебе кое-что, мам.
Это слишком.
Оставлю твоим братьям и сестре.
Им понравится.
Нет.
— Я принёс это тебе.
— О, малыш, я не могу.
Я буду смотреть, пока ты не съешь.
Спасибо, сынок.
Доешь, мам. Не оставляй.
Не оставляй, мам.
Надеюсь, я не увижу Лили Мэй
или Марлона с ней.
Хорошо.
Я люблю тебя.
Я тебя тоже люблю, милый.
Спасибо.
Я не могу...
Я пытался.
Прости.
Я не могу...
Я не умею плавать.
О Боже.
О Боже.
О Боже мой.
Эй. Всё хорошо. Всё хорошо.
Джейми. Всё хорошо. Всё хорошо.
Это я. Это я.
Всё хорошо. Всё хорошо.
Всё хорошо. Иди сюда. Иди сюда.
Нет.
Нет, не могу.
— Джейми.
— Мне нужно идти.
Как обычно,
когда что-нибудь плохое случалось,
Генри отсутствовал.
Они с отцом уехали смотреть свиней,
так что я была с девочками одна.
Вера?
Ты должна отвезти меня в город.
Я собираюсь убить Карла.
Вера, подойди присядь,
и мы поговорим...
У меня нет времени рассиживаться.
Он сейчас с ней.
Он начал с Альмой,
так же как с Рени.
Аманда Ли,
отведи сестру в дом.
Аманда, иди. Обойди вокруг.
— Вера?
— Отвези меня в город сейчас же.
— Я не могу вести машину.
— Я видела, как ты водишь...
И мне досталось за это.
Муж забрал ключи.
Давай.
Они нашли тело Карла,
лежащее на дороге на полпути к городу.
Флоренс сказала, что видела,
как она шла по главной улице, вся в крови.
Она сказала, что выглядело так,
будто она в ней искупалась.
Вера ударила его ножом 17 раз.
Но эти детали я узнала позже.
Я была слишком потеряна
в собственных страданиях.
Что такое, мама?
Аманда Ли, мне надо, чтобы ты была
большой девочкой и привела Флоренс.
Помнишь, как туда идти?
Умница, беги изо всех сил.
Нет!
Нет!
Я тоже потеряла одного
из моих малышей.
Его звали Сэмюэл.
Я всё время сюда приходил,
когда был мальчишкой.
Когда надо было побыть одному
и прочистить мозги.
Мне нравится, как ты всё обустроил.
Держи.
Почему ты так добр ко мне?
Похоже, тебе это нужно.
Брехня.
Мы были где-то над Австрией.
Встретились
с целым роем Мессершмиттов.
Они были везде.
Я потерял пулемёт, второго пилота...
Я заключил там сделку с Богом.
Поклялся, что если он спасёт меня,
то я сделаю что-то хорошее.
Я не знал что именно, но...
Всё равно пообещал.
Перед тем, как появилась целая куча
истребителей P-51...
прям как долбаная кавалерия.
Они стёрли этих немцев с неба.
И я клянусь, это были ангелы,
посланные самим Богом.
Эти истребители,
их хвосты были покрашены в красный.
Один из них посигналил мне
сразу после полёта.
Я посмотрел.
Думал, мне померещилось.
Этот боевой пилот...
Он был чёрным.
Он мне козырнул.
Я козырнул в ответ.
Мужчины, погибшие в тот день...
они были мужьями, отцами.
Они были хорошими людьми.
Намного лучше меня.
Ну вот.
Мы принесли тебе, мама.
Это тебе, мама.
Теперь надо...
Нельзя принимать душ без загородок.
Так, куда мы денем это?
Что думаешь?
Может сюда, в воду?
Ты должна помочь мне разобраться,
куда деть это.
Что думаешь? Сюда?
Можешь понюхать.
Мамочка,
дядя Джейми строит тебе душ.
Ангелочек.
Ты должна была мне сказать,
если она подойдёт.
Подумал, что тебе хочется
немного приватности...
время от времени,
когда ты моешься.
Что думаешь?
Думаю, что это чудесно.
Спасибо.
Ну...
Принесу воды.
Они хорошо пахнут, детка.
Он почти не ест… почти не спит.
Не может сидеть смирно…
Не может двигаться.
Как будто он томится.
В ожидании чего-то.
Ждёт, чтобы
что-то неслучившееся случилось.
Давай!
Эта бутылка сама себя не выпьет.
Уже темнеет!
Попридержи коней. Как дела?
Я бы тоже был рад видеть себя.
Женщина, ты не устала?
— Мы должны отпустить его.
— Мы его не держим.
Он здесь ради нас. Я это знаю.
А что, если он хочет остаться?
Не всегда будет вот так.
Как только я поправлюсь…
мы уедем отсюда.
У нас всё будет в порядке.
Он будет в порядке,
когда у него будет своё место.
У нас всё будет хорошо?
Я гарантирую.
Помнишь?
Да, помню.
Знаешь, что? Ты не должен всё время
стоять на своей сломанной ноге, Джексон.
Не позволишь ей зажить —
никогда не будешь ходить.
Зачем ходить,
если я не могу танцевать?
Ты прекрасная женщина.
Серебряная звезда?
— Да.
— Чёрт.
Не впечатляйся особо.
Я получил её за тупость.
Что?
Ты иногда скучаешь по этому?
По тем местам.
Ну не когда в тебя стреляют,
но иногда я правда скучаю.
Да, я тоже.
Там я был освободителем.
Люди выстраивались на улицах,
ожидая нас.
Кидали цветы и приветствовали нас.
А здесь я просто ещё один негр,
толкающий плуг.
И некоторые мужчины тоже.
— Да, я думаю об этом каждый день.
— Видеть разные части света.
Итальянские девушки,
английские девушки...
Эти волосатые греческие девушки
со своими большими мохнатками...
Да, это было нечто.
Это было что-то, парень.
Ты когда-нибудь был
с белой девушкой?
Блин, ну... Будь я проклят, да?
Да? Расскажи мне.
Армия дала нам раздельные бараки,
раздельный запас крови,
раздельные сортиры.
Но у этих европейских девушек
не было с нами никаких проблем вообще.
Однажды мы были в Уимборне,
англичанка прошла мимо
и шлёпнула меня прямо по заднице.
Никогда бы и не посмотрел на неё.
Белые солдаты сказали ей,
что мы больше обезьяны, чем люди.
И она проверяла, есть ли хвост.
Прости, что смеюсь.
Так что при каждой возможности
мы показывали, какие мы человечные.
— Да.
— Немецкие девушки тоже, да?
Я видел раньше такой взгляд.
Она, наверное, была особенной.
Но это было тогда, а сейчас,
наверное, я именно там, где должен быть.
Да.
Именно там, где должен быть.
Растрачиваю свою жизнь.
— Я доставлю тебя назад целым, Родж.
— Ловлю на слове.
Они заходят слева.
Они подстрелили пулемётчика!
Роджер, давай, поговори со мной!
Вот дерьмо.
Мы вытащим её завтра, Генри.
Прости.
Проверишь? Хорошо.
Уже половина девятого.
Ты только встал?
Я так понимаю, ты будешь лежать
весь день, пока твои братья и сёстры работают?
Что с тобой, сын?
Что с тобой, парень?
Тебе письмо пришло.
Написано, что из самой Германии.
Германии.
Что за Ресл? Ресс...
Это мужчина или женщина?
Как это... Р-Е-С-Л. Рессил, Рисил...
Как это произносится?
Кто-то, кого я знал.
Куда... Куда ты собрался?
Я вернусь!
Ронзел!
Ты думаешь это смешно, да?
Проливать хорошее молоко.
Ну, знаешь, как говорят.
"Слезами горю не поможешь".
Да, по крайней мере, когда оно чужое.
Сколько я... сколько я тебе должен,
типа, полтора доллара? Может, два?
Давай округлим.
— Я не о деньгах говорю!
— Чего ты от меня хочешь?
Что с тобой такое? Будь мужиком!
Да? Одно разлитое ведро молока,
и я уже не мужик?
Ведешь себя точно не по-мужски!
Приходишь и уходишь, когда пожелаешь,
исчезаешь на несколько дней подряд,
а когда ты здесь, то пьян.
Я перед тобой не отчитываюсь.
Когда ты под моей крышей,
и работаешь на моей ферме, то должен.
Ну извини, Мистер Начальник.
Это не моя вина, что твои чёртовы
фермерские мечты не сбываются.
Не моя вина, что
твои чёртовы хлопковые поля затоплены!
Знаешь, в чём твоя беда, Джейми?
Ты не знаешь своей ценности, брат.
Не знаешь, что надо знать мужику.
Мужчина должен знать.
— Раскрой глаза, большой брат.
— Раскрыть глаза на что?
Ты ходишь тут такой занятой,
как Бог Всемогущий...
Волнуешься о себе и о ферме,
и даже не видишь,
что твоя собственная жена несчастлива!
Закрой рот.
— Или что?
— Или что? А?
— Ага. Знаешь что, брат?
— Да?
Отлично, Джейми, иди.
Будь, кем хочешь.
Только где-нибудь в другом месте.
— Отлично. Поеду в город.
— Я не о городе говорю.
Я еду в Гринвилль завтра
на несколько дней разведать про скот.
И чтоб тебя не было,
когда я вернусь обратно.
Да что с тобой такое?
Ты бы видел своё лицо.
Это не смешно.
Напротив, друг, очень смешно.
Ты совсем спятил.
Ну, с этим не поспоришь.
Почему ты...
Почему ты идёшь под дождём?
Неважно.
Что с тобой?
Что худшее, что ты когда-либо делал?
Кое-что плохое.
Реально плохое,
и ты знал, что обидишь кого-то...
но всё равно сделал.
Бросил вот эту женщину.
Ничего себе.
Поздравляю, ты отец.
Его зовут Франц.
Франц — хорошее имя.
Что собираешься делать?
— Она хочет, чтобы я вернулся в Германию.
— Это длинный путь.
Да.
Длинный путь.
Так что насчёт тебя?
Что худшее, что ты сделал?
Кто, я? Я святой.
Да уж наверно.
Блин, опусти голову.
Думаешь, он нас видел?
Не знаю.
Ну, приехали.
Да.
Я скоро уезжаю из города.
Я хотел пожелать удачи.
Ты был хорошим другом.
Хочу, чтоб ты это знал.
Да.
Ты тоже был хорошим другом.
Похоже, ты один их хороших.
Береги себя.
Надеюсь, ты найдёшь дорогу
к своему мальчику.
К своей семье.
Береги себя, ладно?
Ты тоже.
Привет, мама.
— Есть хочешь?
— Нет, не хочу.
Где все?
Ушли в церковь. Поздняя служба.
Давай.
— А вот и он, снова пьяный.
— Дядя Джейми!
Привет, дорогая семья.
Кто, чёрт возьми, был с тобой
в грузовике?
Человек, которого ты вёз.
Кто это был?
Ронзел Джексон. А тебе-то что?
Скажи, почему это вы с тем ниггером ехали
бок о бок в грузовике,
будто две горошинки в стручке?
Он может сидеть, где я скажу.
Ещё что-нибудь?
Ты. Ты, сукин сын.
— Ты нихера не стоишь, ты знаешь это?
— Да, я знаю.
Мистер Большой,
Большой Герой Войны, да?
Ты просто пьянь. Дай мне ключи.
Просто уходи.
О, ты хочешь его всего себе,
да, девочка?
Жаль, что он налакался.
Тебе от него не будет толку.
— Прошу прощения?
— Я видел, как ты крутилась вокруг него.
— Отец.
— Может, Генри слишком толстокожий, чтоб заметить,
а я нет.
— Ты видела письмо, мама?
— Которое из Германии?
О Боже, ладно, спокойно.
Не волнуйся.
Просто дождись отца, ладно?
Ронзел? Ронзел!
Привет.
— Останешься на ужин сегодня?
— Эм, нет.
Куда-то собираешься?
Да. Наверное, отправлюсь на запад.
У меня приятель с войны
в Лос-Анджелесе.
Лос-Анджелес?
Джейми, ты о чём говоришь вообще?
— Он тебе не сказал?
— Кто не сказал мне что?
Генри.
Велел мне уйти.
— Наверное, оно к лучшему.
— И ты просто собрался и пошёл?
Ты планировал хотя бы попрощаться?
Конечно. Первый автобус уезжает
только в два часа.
А как же девочки?
Это им сердце разобьёт.
Лора, я не могу остаться.
Я не...
Тебе не надо уезжать, Джейми.
— Иди сюда!
— Взять его!
— Иди сюда, парень!
— Взять его! Взять его!
Хватайте его, хватайте!
Держите его, парни!
— Да, врежь ниггеру!
— Бей ниггера!
— Поднимите его.
— Давай.
Обувайся. Пойдёшь с нами.
— Господи Боже, отпустите его.
— Заткнись!
Чёрта с два я заткнусь!
Отпустите его, я сказал!
— Послушай, сын.
— Ты мне больше не отец!
Слушай сюда: либо ты спускаешь курок,
либо убираешь ствол.
Иначе придётся убить нас обоих.
Ты готов предать собственную кровь
ради какого-то черномазого?
Давай.
Ну же!
— Давай. Стреляй.
— Представить к суду доказательство.
— Виновен!
— Убить его!
У тебя что-то было с этой женщиной?
Да какое вам дело до какой-то
там немецкой шлюхи?
Эти проститутки поубивали
много наших ребят.
Если Ронзел и позволил себе
дать ей немного породистого наслаждения,
то я называю это справедливостью!
Закрой рот, любитель черномазых!
А с чего вы взяли, что Ронзел
вообще является отцом?
Давайте узнаем.
Являешься ли ты отцом этого…
Нет, не ребёнка…
Отцом этого выродка?
Ну! Отвечай!
— Да.
— Он признался!
Смерть ждёт того, кто зачал выродка.
Отец?
Нет.
Он не станет стрелять.
У тебя ведь и силёнок не хватит,
чтобы убить, глядя в глаза, не так ли?
Ты не станешь стрелять в своего отца.
Только дёрнись, и эти ребята
пристрелят тебя, будь уверен.
Ну и что нам с ним делать?
Я ведь уже сказал: он будет молчать.
Не так ли, сынок?
Отпустите его.
Ты не совсем в том положении,
чтобы выдвигать требования.
Этому черномазому лишь предстоит
быть наказанным.
Предоставьте моему сыну решить,
как именно.
Что ж, ладно.
Как же мы его накажем?
Я дам тебе выбор.
Ты не желаешь его смерти,
значит, придётся выбирать.
Нет!
Язык, глаза или яйца?
Выбирай.
Выбирай, чёрт возьми!
Язык…
О, Господи! Нет!
— Приподнимите его!
— Несите лестницу!
Все будет в порядке.
Держу.
— Держите ноги.
— Вот так, аккуратно.
О, Господи! Господи!
Взяли!
Дыши, прошу!
Всё будет в порядке.
Подержи фонарь, Марлон.
Приподнимите его.
Приподнимите.
Мой мальчик!
Я чувствовала, как его сердце
бьётся у меня на ладони.
Сынок!
Я чувствовала каждый удар.
Он был тёплым и живым.
Я знаю его с головы до пят.
Отец?
Отец?
Это именно то, о чём ты думаешь.
Они схватили Ронзела.
Их было слишком много.
Что? Джейми, что с ним случилось?
Их было слишком много, я…
— Джейми…
— Я не смог их остановить.
Что они с ним сделали? Он жив?
— Они заставили меня выбирать.
— Что выбирать?
Просыпайся.
Хочу, чтобы ты видел,
как я посмотрю тебе в глаза.
Благодарю, сэр. Ну…
Увидимся через несколько дней.
Твой отец… Он умер этой ночью.
— Как?
— Во сне. В покое.
— Хэп!
— Генри.
— Хэп!
— Генри, не надо.
Не я в этом виноват.
— Я предупреждал того парня. Обоих предупреждал.
— Не надо, пусть едут.
Хэп!
Хэп, можешь остановиться?
Нужно опустить гроб в землю.
Хэп?
Хэп.
Спасибо.
От твоих парней тоже будет толк.
Мои сыновья с этой телеги
не сойдут.
Ладно.
Вот так.
«Век человеческий краток
и полон скорби.
Человек тянется вверх, как цветок,
но вот его стебель отрезан судьбой.
Тень его развевается ветром,
а сам он канет в небытие.
Но в праве ли мы воззреть
на жизненный путь человека
и рассудить деяния его?
Ведь ни смертный, ни праведный не в силах
провести черту между злом и добром,
ибо всегда есть надежда,
что всякое дерево,
сражённое судьбой, спустя десятки лет
воспрянет снова.
Но смерть человека безвозвратна
и необратима.
Подобно тому, как вода покидает моря
и озёра, уходя затем в землю нашу,
человек тот лежит в земле,
не способный восстать.
И не восстанет он,
покуда мир стоит,
не будет он от праведного сна
разбужен».
Аминь.
— Аминь.
— Аминь.
Ну, что же…
Пойдём, брат. Аминь.
— Пойдёмте, девочки.
— Флоренс?
Передайте это Ронзелу…
если увидите его.
Джейми!
Джейми!
Джейми!
Мне всё время снится
один и тот же кошмар.
Сначала я в танке,
с каской на голове,
затем — в багажнике автомобиля,
а вместо каски — брезентовый мешок.
Я кричу. Мои губы двигаются,
а голосовые связки напряжены,
но из меня не выходит
ни единого звука.
Надеюсь, благодаря преждевременной
смерти моего отца
жизнь семейства Джексонов
стала хоть немного спокойнее,
пусть мне она никак и не помогла.
Как бы то ни было, я не перестаю
надеяться, что каким-то чудом
мой друг Ронзел всё же найдёт
своё счастье.
Но так ли закончится
моя история?
В молчании и поражении,
угнетении, безобразности и страхе?
В таких условиях лишь выдающийся человек
способен одержать победу.
Вот почему я намерен избавиться
от пьяных сокрушений и жалости к себе
и увидеть свет, держа в кармане
карточку, на которой сказано: «немой».
А затем, наконец…
снова пересечь Атлантический океан.
На этот раз — не на пути к войне,
но на пути к любви.
Ронзел!
Мама?
Вот, что будет венцом моей истории.
Любовь.
Переведено студией Focs
Над переводом работали: Naur Khishba, Марина Морозова,
Маша Попова, Дмитрий Ластовецкий, Ольга Соколова, Даниил Сметанин.
http://notabenoid.org/book/72425/396845
Переводчики: newbie_f, PanicMary, mary_pop, pyladean

содержание .. 1034 1035 1036 1037 ..