содержание   ..  1  2  3  4  5  6  7  8   ..

III

МЕТОДОЛОГИЯ РАБОТЫ ЭКСПЕРТА-СЕКСОЛОГА

Глава I

Юридические аспекты

Сама возможность проведения врачом судебной экспертизы вытекает из следующего положения о врачебной профессии: “В профессиональные обязанности врача входят лечение, профилактика, а также дача врачебного заключения”. Popielski [246] отмечает, что “деятельность врача не ограничивается и не может ограничиваться только проведением лечения. Деятельность социального и профилактического характера также является его прямой обязанностью. К обязанностям врача следует также отнести и сотрудничество с теми учреждениями, которые нуждаются в его знаниях”[*См. также список литературы № 360.].

Привлекаемый в качестве эксперта врач-сексолог должен не только иметь соответствующую профессиональную квалификацию, но также обязан обладать и чувством ответственности, быть объективным и в должной мере знать закон. Преступления, при расследовании которых могут быть привлечены эксперты-сексологи, определены уголовным законодательством. В Уголовном кодексе Польши эти преступления регламентированы следующими статьями:

Раздел XXII.

Преступления против свободы

Статья 168.

§ 1. Лицо, которое насилием, угрозой или обманом приводит другое лицо к вкушению похотливых действий, либо к выполнению таких действий, подвергается наказанию лишением свободы на срок от одного года до 10 лет.

§ 2. Если преступник действует с особой жестокостью или совершает похотливые действия, действуя совместно с другими лицами, то он подлежит наказанию лишением свободы на срок не менее 3-х лет.

§ 3. Привлечение к ответственности происходит по заявлению потерпевшего.

Статья 169.

Лицо, допускающее похотливые действия с лицом, которое полностью или в значительной мере не способно осознавать значение этих действий или управлять своими поступками, подлежит наказанию лишением свободы на срок от одного года до 10 лет [*Смысл ст. ст. 168, 169 УК ПНР фактически совпадает с таковым, изложенным в уголовном законодательстве СССР в отношении изнасилования, особенно в формулировке УК РСФСР.].

Статья 170.

§ 1. Лицо, которое путем злоупотребления зависимостью или безвыходным положением другого лица приводит его к вкушению похотливых действий либо к выполнению таких действий, подлежит наказанию лишением свободы на срок от 6 месяцев до 5 лет.

§ 2. Привлечение к ответственности происходит по заявлению потерпевшего” [*Смысл ст. 170 УК ПНР соответствует смыслу статей УК союзных республик о принуждении женщин к половой жизни.].

Popieski [248, 249] считает, что указанное в законе понятие “похотливое действие” порождает интерпретационные трудности и приводит следующее определение этого понятия: “Это любое действие, имеющее целью удовлетворение или возбуждение полового влечения при запрещенных законом условиях; это действие отчетливо и недвусмысленно носит сексуальный характер, а следовательно, является половым актом или его суррогатами, например — прикосновением к половым органам” [*В советском уголовном законодательстве не менее расплывчатыми являются понятия “развратные действия” и “удовлетворение половой страсти в извращенных формах”. Неконкретность этих определений приводит к тому, что одни и те же деяния зачастую расцениваются по-разному.]. Им приводится решение Верховного Суда ПНР, согласно которому легкомысленность и даже провоцирующее поведение жертвы не освобождает преступника от ответственности за совершение похотливых действий.

Раздел XIII.

Преступления против нравственности

Статья 173.

§ 1. Лицо, распространяющее периодические издания или иную литературу и печатную продукцию, фотографии и другие предметы, имеющие порнографический характер, подлежит наказанию лишением свободы на срок до 2-х лет, ограничением свободы или наложением штрафа”[*Подобное положение содержится и в отечественном уголовном законодательстве.].

В настоящее время это положение закона практически не употребляется, что, в частности, обусловлено наличием большого количества подчас противоречивых определений понятия “порнография”.

“Статья 175[*Автором опущена ст. 174 УК ПНР — “Принуждение другого лица к проституции”].

Лицо, допускающее половое общение с родственниками по прямой линии, братом или сестрой, или с лицом, находящимся в наследственных отношениях, подлежит наказанию лишением свободы на срок от 6 месяцев до 5 лет”.

Это положение закона касается инцеста (кровосмешения) и подразумевает в равной степени как совершение полового акта, так и иных сексуальных действии (например, петтинга)[*См. примечания на с. 115.].

“Статья 176.

Лицо, допускающее похотливые действия относительно лиц моложе 15 лет, подлежит наказанию лишением свободы на срок от одного года до 10 лет”[*Смысл ст. 176 УК ПНР соответствует смыслу статей УК союзных республик, предусматривающих наказание за совершение развратных действий с несовершеннолетними, а в ряде республик (например, Узбекской ССР) — малолетними лицами либо лицами, не достигшими 16-летнего возраста (в Туркменской ССР, Таджикской ССР, Азербайджанской ССР и др.).].

Установленный законом возрастной критерий иногда порождает некоторые проблемы, поскольку внешний вид жертвы может создавать впечатление о том, что она уже достигла данного возраста. Это очень деликатная и трудная проблема. Можно подвергнуть сомнению определенный законом именно 15-летний возрастной рубеж в качестве критической границы для установления допустимости сексуальных действий с несовершеннолетними. В экспертной практике подобные ситуации требуют тщательного анализа конкретного случая и уровня физического и психического развития потерпевшей стороны. Нередко приходится сталкиваться со случаями, когда одна девушка-подросток не только выглядит взрослой, но и имеет .богатый сексуальный опыт, в то время как другая ее ровесница не только девственна, но и еще ни физически (биологически), ни психически (психосексуально) не достигла половой зрелости.

“Статья 177.

Лицо, допускающее совершение похотливых действий в присутствии лица моложе 15 лет или публично, подлежит наказанию лишением свободы, на срок до одного года, ограничением свободы или наложением штрафа”[*Уголовное законодательство СССР самостоятельной ответственности за подобные действия не предусматривает, а их совершение рассматривает либо как развратные действия, либо как хулиганство.].

Понятие “похотливые действия” в данном случае охватывает практически любые сексуальные действия (петтинг, орализм, анализм, сношение между бедер, половой акт в преддверии влагалища, полное половое сношение и т.д.). Под понятием “публично” подразумевается эксгибиционизм.

Помимо указанных статей в УК Польши имеются и другие, касающиеся преступлений, которые могут быть сопряжены с сексуальными преступлениями. К ним относятся:

“Статья 148. Убийство

Статья 155. Причинение тяжких телесных повреждений

Статья 156. Причинение телесных повреждений, не являющихся тяжкими

Статья 161. Заражение венерической болезнью

Статья 162. Заражение опасной для жизни болезнью[*Имеются в виду в том числе и опасные для жизни заболевания, передающиеся половым путем, например СПИД.]

Статья 184. Издевательство над малолетним либо беспомощным лицом

Статья 185. Спаивание малолетнего” .

Popiclski [248, 249] различает также действия, совершенные по сексуальным мотивам, но подпадающие под юрисдикцию других статей УК Польши, например:

“Статья 62. Мучение животных, издевательство над животными [*Подобные статьи содержатся и в УК некоторых союзных республик (например, в УК Эстонской ССР, УК Азербайджанской ССР).](например, при зоофилии)

Статья 197. Осквернение трупа человека (например, при некрофилии)

Статья 212. Уничтожение общественной или чужой собственности (например, в случаях гибели животных, явившихся объектом сексуальных притязании лица, страдающего зоофилией или зоосадизмом)

Статья 265. Подделка документов, использование фальшивых документов (например, лицами, страдающими транссексуализмом или трансвестизмом)”

Рассматриваемые здесь вопросы более подробно освещены в ряде руководств и монографии [188, 246, 247, 248, 249].

Глава II

Анализ материалов дела

Проведение анализа материалов дела является одним из основных экспертных действии, осуществляемых в процессе производства судебно-сексологической экспертизы. Экспертному изучению подлежат документы, в которых формулируются обвинение, показания свидетелей и другие материалы дела, содержащие сведения об обстоятельствах совершенного преступления. На основании их анализа у эксперта складывается общая картина преступления, а при изучении материалов гражданских дел (например, бракоразводных) — картина эволюции супружеской жизни. Нередко в материалах дела содержатся и заключения врачей-экспертов других специальностей (судебного медика, судебного психиатра, судебного психолога), данные которых представляют для эксперта-сексолога особую ценность.

Материалы дела содержат большое количество сведений об обследуемом лице. В процессе анализа этих данных образ подэкспертного складывается, как мозаика, из разрозненной информации: показаний свидетелей, родственников, членов семьи, показаний самого обвиняемого (которые нередко изменяются в ходе расследования), данных о его социальной среде и т.п.

Следует еще раз подчеркнуть, что тщательное изучение материалов дела дает эксперту возможность получить сведения, которые позволяют представить всю картину совершенного преступления и создать для себя определенный образ его участников. Несомненно, что возникающий в итоге у эксперта взгляд на имевшую место ситуацию и личность освидетельствуемого сам по себе не является основой для дачи заключения. Ценность создания подобных образов состоит в том, что на базе своего профессионального и жизненного опыта эксперт получает возможность целостного восприятия конкретного дела, так как каждое дело в чем-то неповторимо. В процессе последующего непосредственного общения эксперта с обследуемым лицом происходит индивидуализация, возникших при изучении материалов дела образов.

Примерно то же самое происходит и в зале судебного заседания, где образы имевшейся ситуации и личности подсудимого создаются у эксперта в процессе процедуры судебного разбирательства. При этом эксперт имеет и возможность непосредственного наблюдения за подэкспертным вне хода экспертизы, что позволяет установить ряд его личностных черт и психических потребностей, необходимых для выяснения поведенческих механизмов, руководивших его действиями в конкретной ситуации.

Опытные эксперты обычно имеют собственные методы анализа материалов дела. Одни из них рекомендуют тщательное и подробное изучение всех материалов дела путем их прочтения “буквально страница за страницей”. Другие же, наоборот, считают, что первоначально надо лишь бегло просмотреть представленное дело для знакомства с ним по существу, а уже после проведения обследования подэкспертного следует провести тщательный анализ всех полученных материалов. По их мнению, такая методика позволяет эксперту не попасть под влияние версии, изложенной следователем. В своей экспертной работе мы также придерживаемся данной методики анализа материалов дела.

В связи с отсутствием типовой схемы существуют различные подходы к отображению материалов дела в соответствующем разделе заключения эксперта. Одни эксперты стараются как можно подробнее изложить полученные при анализе дела данные, другие же приводят лишь самое существенное, наиболее приближенное к предмету экспертизы и органически сочетающееся с данными объективного обследования подэкспертного и выводами эксперта. Следует отметить, что, хотя подробное изложение материалов дела в заключении эксперта и не имеет никакой ценности для суда и следствия, оно тем не менее весьма ценно для научных целей и фактически отражает под определенным углом зрения исследование конкретной человеческой субпопуляции.

Подробное изложение материалов дела в заключении является также одним из приемов, которым пользуются некоторые эксперты, стремящиеся доказать себе и другим, что они прилежно выполняют свои обязанности и ничего не упустили из виду. Располагающие большим опытом эксперты чаще переносят в свое заключение лишь те фрагменты дела, которые необходимы им для производства обследования и формулирования выводов.

Необходимо еще раз подчеркнуть, что как таковые данные материалов дела не могут играть решающей роли для экспертных выводов. Практика показывает, что совсем нередки случаи, когда эксперт в результате произведенных исследований приходит к выводам, прямо противоположным тем, которые вытекают из материалов расследования. Поэтому каждый эксперт должен проявлять воздержанность в доверии к данным, полученным следствием. Это вовсе не равнозначно отсутствию доверия к следствию, но заключение эксперта должно основываться только на полученных им лично объективных данных при обязательном условии полной независимости мнения эксперта от кого-либо.

Думается, что многие эксперты согласятся и с тем, что помимо задач конкретной экспертизы материалы дела часто являются для эксперта источником его познаний о повседневной жизни людей и тех средовых и личностных влияниях, которые обусловливают поведение человека. Эта познавательная роль материалов дела часто бывает значительно более существенной, чем та, которую могут сыграть самые объемные научные труды или выдающиеся произведения литературы и искусства. При изучении материалов дела подчас приходится встречаться с такими крайними формами человеческого поведения, которые превосходят границы самого богатого воображения и смыкаются с кругами дантова ада. В материалах дела можно встретиться и с проявлениями наивысшего альтруизма, а нередко в них можно найти и подтверждение распространенному мнению о том, что в каждом человеке дремлет двойственная личность, в которой мирно сосуществуют добро и зло.

Глава III

Специфика роли эксперта-сексолога

Та роль, в которой выступает врач при производстве судебной экспертизы, значительно отличается от обычного положения лечащего врача. Задача эксперта — это проведение исследования и дача заключения, которое может оказать существенное (хотя и не решающее) влияние на исход судебного дела. Тем не менее, эксперт все равно остается в широком смысле слова врачом и ему также присущи, как и всем врачам, характерные для медицинской профессии черты: доброжелательность, сочувствие и стремление оказать помощь. Однако, с другой стороны, эксперт в известном смысле представляет закон и общество, оценивает сложившуюся судебную ситуацию и участвующих в ней лиц.

Если при проведении экспертизы врач-эксперт будет сверх меры приближать свою позицию к позиции лечащего врача, то это невольно может привести к более мягкой оценке им как сложившейся ситуации, так и личности подэкспертного. Напротив, если он будет чрезмерно отождествлять свою роль, с ролью правосудия, то такая позиция может привести к более жесткой оценке и данного дела, и личности обследуемого. Кроме того, в последнем случае между экспертом и освидетельствуемым в процессе экспертизы возникает специфическая дистанция, затрудняющая их общение. Таким образом, одной из главных задач эксперта при производстве экспертизы является определение своей позиции по отношению к делу и обследуемому лицу.

Не менее важными принципами, которыми должен руководствоваться врач в процессе экспертизы, являются объективность, внутреннее спокойствие и определенная эмоциональная дистанция по отношению к данному делу. В некоторых случаях создавшийся в ходе освидетельствования хороший контакт с обследуемым лицом исподволь может вызвать у эксперта большую эмоциональную близость к подэкспертному, чем, например, к его жертве. В других же случаях эмоциональная реакция эксперта на данное дело, наоборот, чисто по-человечески делает ближе ему жертву преступления, а не подэкспертного. Подобные ситуации могут негативно отразиться на перспективном видении экспертом всего дела в целом.

Обсуждая эти проблемы, некоторые эксперты занимают отстраненную позицию холодного медицинского технократа. Обследуемый для них является лишь предметом изучения, который надо сначала разложить на некие составляющие, а затем произвести их синтез. Но ведь любой эксперт является живым человеком со всем комплексом его специфических черт и поэтому перед ним в практической деятельности часто возникают следующие, проблемы:

1. Внутренняя противоречивость выполняемой роли. Как было сказано, между позициями эксперта и лечащего врача имеется принципиальная разница. Так, действия эксперта иногда могут походить на действия следователя. Нередко обследуемый при освидетельствовании занимает защитную позицию — лжет, отказывается отвечать на вопросы, извращает события, скрывает от эксперта важную информацию и т.п. В подобной ситуации эксперту иногда приходится для получения необходимой информации применять тактику перекрестных вопросов, повторять одни и те же вопросы с разными формулировками, постоянно направлять общение с освидетельствуемым в нужное русло и т.п. Между этой ролью и привычной ролью врача имеется столь значительное различие, что при производстве экспертизы у врача-эксперта неоднократно может возникать сомнение в том, что подобная тактика действительно соответствует его роли.

2. Тяготение ответственностью за участь подэкспертного. При производстве экспертизы по некоторым делам эксперт отдает себе отчет в том, что его заключение может оказать существенное влияние на степень наказания обследуемого лица или способствовать доказательству его вины. При этом не исключается, что имеющиеся у сексолога как специалиста профессиональные убеждения, например, в том, что лишение свободы не является наилучшим решением проблемы сексуальных девиаций, также может наложить отпечаток на принятие им определенного решения.

Сам факт осуждения подэкспертного не без помощи заключения эксперта может вызвать, ассоциации роли эксперта с ролью прокурора. Эти эмоции наиболее сильно проявляются в тех случаях, когда в ходе обследования экспертом устанавливается, что механизмы, приведшие обследуемого к преступному поведению, возникли главным образом из-за влияния окружающей среды. Естественно, что при этом эксперт считает истинным виновником происшедшего не обследуемое лицо, а других лиц.

Наибольшее количество сомнений у эксперта обычно возникает при решении вопроса о вменяемости подэкспертного. При этом не исключается, что в некоторых случаях невменяемость обследуемого может устанавливаться экспертом исходя не из объективных данных, а из-за наличия у эксперта защитной реакции. Подобные случаи возникают, когда у эксперта преобладают ассоциации своей роли с ролью лечащего врача.

В случае возникновения любых сомнений врач всегда должен помнить, что умышленное приспособление своего мнения в целях улучшения положения подэкспертного может привести к дискредитации его как эксперта[*Советским уголовным законодательством предусмотрена ответственность эксперта за дачу заведомо ложного заключения.].

3. Проблема большой загруженности работой. Большая загруженность работой, особенно в случаях, когда в качестве эксперта привлекается врач, основной деятельностью которого является лечебная или научная работа, что несомненно вызывает усталость и, как результат, — спешку и рутинное отношение к проведению порученной экспертизы.

К этому же может приводить и оказываемое нередко правоохранительными органами давление на эксперта с целью скорейшего проведения или завершения экспертизы. Эксперт обязан никогда не поддаваться подобному нажиму и не упрощать свою жизнь халатным отношением к своим обязанностям.

4. Диагностические проблемы. Время от времени эксперт в своей работе встречается с определенными диагностическими трудностями, которые бывают обусловлены тем, что имеющаяся у освидетельствуемого патология мало ему знакома. Определенным решением этой проблемы является привлечение к участию в экспертизе других специалистов, в том числе и более опытных экспертов. В некоторых случаях для решения этих проблем может возникнуть необходимость в производстве данной экспертизы не амбулаторным, а стационарным способом.

Однако не так редко встречаются эксперты, которые считают себя непревзойденными специалистами в своей области, знающими все тонкости своей специальности. Обычно такие эксперты при появлении диагностических проблем, дабы “не потерять свое лицо”, пренебрегают возможностью консультации с другими врачами и дают заключение единолично. “Ценность” подобного заключения не требует комментария.

Некоторые эксперты с целью придания своим заключениям большей наукообразности перегружают их специальными терминами. Естественно, что такие заключения трудночитаемы и малопонятны для работников суда и следствия и самого подэкспертного.

5. Проблемы, обусловленные поведением обследуемого лица. Поведение освидетельствуемого нередко требует от эксперта хорошего владения собой, сдержанности и терпеливости. Обследуемые могут быть грубы, лживы, агрессивны, циничны и т.п. Не исключено и эротическое заигрывание обследуемого с экспертом (особенно в случае, когда они имеют разную половую принадлежность). Освидетельствуемые с целью получения заключения в свою пользу могут пытаться своим поведением разжалобить эксперта. Возможна и апелляция обследуемого к половой идентичности эксперта (например — “ведь мы, мужчины, знаем, какие они на самом деле эти женщины”).

Следует учитывать и то, что некоторые обследуемые имеют значительные познания в области сексологии и, пользуясь этим, стремятся затруднить работу эксперта.

6. Проблемы, обусловленные личным опытом эксперта. Влияние этих проблем на работу врача-сексолога, занимающегося лечебной деятельностью, освещалось нами ранее [302]. Однако в доступной литературе отражено очень слабо. Здесь следует особенно учитывать возможность идентификации сложившейся у подэкспертного или его жертвы ситуации с аналогичной из личного жизненного опыта самого эксперта. Это лишний раз подтверждает тезис о том, что кроме высокого профессионализма эксперт должен иметь и определенный уровень гражданской зрелости, дабы не дать волю чувствам и эмоциям взамен объективности.

7. Проблемы, обусловленные культурой. Не исключается возможность значительного расхождения между личными взглядами эксперта на сексуальные нормы и жизненные ценности по сравнению с таковыми у обследуемого лица. Поскольку эти понятия имеют выраженную средовую и культурную обусловленность, то эксперт обязан знать особенности отношений к сексу, полу и половой роли в различных средах и субкультурах.

Глава IV

Организационно-методические аспекты. Характеристика и оценка поведения подэкспертного

Наиболее подходящим местом для проведения судебно-сексологического обследования является врачебный кабинет. Это обусловлено тем, что, во-первых, в привычной обстановке врачу и технически, и психологически легче проводить обследование, а во-вторых, обстановка врачебного кабинета знакома с детства каждому человеку и поэтому внушает обследуемому чувство больше безопасности и больше доверия к эксперту. Более того, специфическая атмосфера врачебного кабинета подсознательно ассоциируется у подэкспертного с местом, где интересуются состоянием его здоровья и оказывают помощь. Однако изредка встречаются случаи, когда медицинское учреждение, наоборот, вызывает у обследуемого негативные ассоциации, подсознательный страх и даже враждебность[*Чаще с подобной ситуацией приходится сталкиваться при обследовании детей, которых нередко с раннего детства взрослые пугали врачом, как жупелом, и у которых обстановка врачебного кабинета может ассоциироваться с возможным причинением боли.].

Нельзя признать оптимальным вариантом проведение судебно-сексологического обследования во врачебном кабинете, расположенном в помещении правоохранительных органов[*Например, в помещении медсанчасти следственного изолятора]. В этой ситуации личность эксперта ассоциируется у обследуемого скорее не с врачом, а с представителем тех органов, в помещении которых производится обследование. Это следует отнести и к случаям проведения освидетельствования в помещении суда. Обследуемые при этом часто считают, что эксперт является штатным сотрудником судебных органов, что, естественно, не вызывает к нему особого доверия. В указанных случаях освидетельствуемые воспринимают эксперта не как врача, а как лицо, выполняющее следственные действия, представляющее интересы только правосудия и, следовательно, неспособное к объективности. Нередки случаи, когда подэкспертные в этих условиях отказываются отвечать на вопросы эксперта и проходить непосредственное обследование, поскольку убеждены в его заведомой бессмысленности, мотивируя отказ тем, что “и так известно, какой будет результат”. Если у врача нет возможности произвести обследование в иных условиях (а добиваться такой возможности эксперт обязан в каждом случае), то целесообразно начать беседу с подэкспертным с того, чтобы выразить свое недовольство необходимостью проведения обследования в таком месте. При производстве обследования в подобных условиях эксперт должен приложить все силы для создания спокойной и доверительной атмосферы.

Вне зависимости от конкретного места производства обследования важно, чтобы в кабинете находились только эксперт и освидетельствуемое лицо. Часто под предлогом выполнения соответствующих инструкций при освидетельствовании присутствуют сотрудники милиции. Однако именно подобная ситуация противоречит целям судебно-сексологической экспертизы и заведомо ограничивает ее возможности. Более целесообразно оборудовать кабинет для проведения экспертизы таким образом, чтобы обследуемый не имел возможности совершить побег[*Кроме принятия обычных мер предосторожности (зарешеченные окна, специальные или кодовые замки в дверях), идеальным вариантом решения этой проблемы является оборудование между кабинетом эксперта и коридором тамбура-шлюза, в котором на время проведения обследования размещаются сопровождающие подэкспертного сотрудники правоохранительных органов, имеющие возможность визуально контролировать поведение своего подопечного (через застекленное окошко в двери, дверной “глазок” или с помощью телевизионной системы)].

Абсолютно естественно, что сексологическое обследование требует соблюдения атмосферы особой интимности, так как большинство людей проявляет естественную сдержанность в обсуждении подробностей своей интимной жизни, если в кабинете присутствует еще кто-либо кроме врача.

В последнее время многие врачи (особенно психиатры) предпочитают не пользоваться медицинским халатом при проведении обследования. При производстве судебной экспертизы это недопустимо, так как обычная гражданская одежда ассоциируется у обследуемого с уже привычной для него “униформой” работников следствия, а наличие на эксперте халата закономерно вызывает в памяти случаи общения с врачом. Поэтому наличие на эксперте типичной медицинской одежды играет значительную роль в создании наиболее подходящих для обследования условий и спокойного самочувствия освидетельствуемого.

Несомненно, оптимальным является установление контакта с обследуемым лицом в самом начале встречи. Достижению этой цели с успехом служат очень простые вещи: необходимо поздороваться с обследуемым, представиться ему и указать свою специальность, подчеркнув при этом службу в органах здравоохранения, а не в судебно-следственных органах. Нам не пришлось бы акцентировать внимание читателя на столь элементарных вещах, если бы, к сожалению, не приходилось нередко наблюдать экспертов, отличающихся непомерным .чванством. Само собой разумеется, что из-за таких незначительных на первый взгляд моментов трудно установить нормальный контакт с обследуемым, который уже с самого начала общения с экспертом проявляет настороженность и недоверие. В конечном итоге подобные “мелочи” не только затрудняют производство обследования, но и сказываются на качестве экспертизы.

Для установления нормального контакта с подэкспертным очень важно даже то, как обследуемый и эксперт в процессе беседы сидят по отношению друг к другу. С точки зрения психологии оптимальным является такое расположение участников беседы, когда они сидят достаточно близко друг к другу и располагаются между собой под острым углом. Расположение под прямым углом (так распространенное у следователей) создает естественную дистанцию в общении и ассоциируется с имеющимся у обследуемого опытом участия в допросах. Недопустимо и расположение эксперта слишком близко (“бок о бок”) с обследуемым, так как подобная позиция нарушает имеющийся у каждого человека врожденный психологический барьер интимности[*В качестве примера достаточно вспомнить имеющийся у каждого опыт поездок в общественном транспорте, когда любой заведомо непреднамеренный телесный контакт с другими пассажирами неожиданно вызывает целую гамму негативных ощущений и эмоций.]. Нам кажется нежелательным и разделение эксперта с обследуемым таким привычным барьером, как стол, придающий общению подчеркнуто официальный характер и впечатление непреодолимой дистанции.

Идеален вариант, когда эксперт обладает хорошей памятью и не делает в процессе беседы каких-либо записей, по крайней мере подробных. Однако чаще это неосуществимо, поскольку в процессе обследования эксперту приходится фиксировать очень большой объем информации. В ряде случаев бывает необходимо внести в заключение не только весь объем получаемой информации, но и изложить ее с сохранением употребляемых обследуемым оригинальных формулировок. Поэтому эксперт должен владеть определенной техникой конспектирования и кодовой записи, а желательно — и стенографией. Такая постановка вопроса позволила бы эксперту лишь иногда делать лаконичные записи, а в целом доминировала бы атмосфера свободной беседы[*Неплохую службу эксперту может оказать и запись всей беседы с освидетельствуемым на магнитофон. Разумеется, что, по понятным причинам, запись должна проводиться “скрытым” способом и не прерываться манипулированием с клавишами магнитофона.].

Подробная запись всего, что говорит обследуемый, приводит к возникновению барьера в общении и стимулирует утаивание освидетельствуемым важной для эксперта информации. Проведение же вербального общения с обследуемым в ходе экспертизы в форме беседы, наоборот, способствует установлению нормального контакта с ним и подталкивает подэкспертного к доверительности.

Несмотря на то что судебно-сексологическое обследование не идентично обычному обследованию, производимому в лечебном учреждении, он все равно является одним из вариантов контакта врача с обследуемым лицом, и поэтому должно проводиться с соблюдением некоторых общепринятых медицинских правил. Вежливость, терпеливость, создание соответствующей психологической атмосферы безопасности и доброжелательности — те непременные принципы, которыми должен руководствоваться эксперт при производстве обследования для того, чтобы освидетельствуемый ощущал себя не допрашиваемым или изучаемой “букашкой”, а полноценным (хотя и не равноправным) у частником диалога.

Эксперту не менее важно при первой встрече с освидетельствуемым оградить себя от так называемого эффекта первого впечатления, оцениваемого в психологии как особо существенного момента в человеческом общении. Значительность этого положения для эксперта вполне понятна, гак как многие обследуемые в процессе судебной экспертизы лица ни своим внешним видом, ни своим поведением не вызывают позитивных реакций, а зачастую прямо провоцируют неприязнь.

Необходимо помнить о том, что первая встреча с экспертом имеет свою специфику и для обследуемого, который, естественно, чувствует угрозу в производимой экспертизе, а зачастую бывает запуган и недоверчив. Осознавая психологическую значимость первого впечатления, эксперт должен постараться приложить все усилия для того, чтобы оптимизировать его и для себя, и для подэкспертного.

В ходе обследования освидетельствуемый часто занимает защитную позицию: отказывается отвечать на вопросы, дает излишне лаконичные или уклончивые ответы, отказывается участвовать в психологическом тестировании, не желает раздеваться для проведения объективного обследования и т.п. Поэтому очень важно с самого начала встречи создать такую атмосферу, которая смогла бы нейтрализовать защитные реакции обследуемого, либо по крайней мере максимально их сгладить. В эффективности таких мер мы неоднократно убеждались на собственном опыте, и лишь в редких случаях не удавалось сломить упорную “оборону” подэкспертного, которая так затрудняет все исследование. Натиск, спешка, небрежное отношение к обследованию и тем более агрессивное поведение эксперта лишь могут сделать вообще невозможным проведение экспертизы.

Случается, что обследуемый проявляет прямую агрессию по отношению к эксперту. Чаще всего это является проявлением имеющегося у подэкспертного страха перед ожидаемым наказанием. Для купирования подобной ситуации наиболее подходит умелое применение описанных в соответствующей литературе обычных психотерапевтических методов воздействия, которыми, конечно же, в необходимом объеме должен владеть и эксперт[*Могут иметь место и случаи прямой физической агрессии подэкспертного, причем направленной не только на эксперта, но и на самого себя. Для профилактики подобных эксцессов (кроме мер предосторожности, отмеченных в примечаниях) следует заведомо исключить возможный доступ освидетельствуемого к расположенным в кабинете острым или тяжелым предметам, а легко передвигаемые предметы обстановки (стулья, вешалки, медицинскую мебель) прочно прикрепить к полу или стенам.].

На всем протяжении обследования эксперт должен оценивать не только различные вербальные и невербальные проявления поведения подэкспертного, но и обязан отражать их в своем заключении. Наблюдение за поведением освидетельствуемого и его психологический анализ позволяют эксперту решать определенные диагностические вопросы, а также предоставляет большую информацию о личности обследуемого и о его реакциях на поступаемые от врача конкретные вопросы и другие сигналы.

Для наблюдателя важна поза, занимаемая подэкспертным в процессе обследования, в том числе и поза, в которой он сидит. Она может быть разнообразной и свидетельствовать о различном состоянии обследуемого. Так, застывшая, как бы окоченевшая, поза может быть проявлением дистанции к эксперту; напряженная, напоминающая позу человека, изготовившегося к прыжку или бегу, может отображать защитные позиции обследуемого или свидетельствовать о его готовности к агрессии. Поза “развалившись” указывает на уверенность в себе, чувство превосходства, как бы говорит, что “ничего вы не докажете”. Напряженно сцепленные пальцы рук могут свидетельствовать о высокой степени самоконтроля. Свободная, раскрепощенная и естественная поза указывает на открытость и проявление доверия. В процессе обследования поза освидетельствуемого может неоднократно меняться.

Столь же разнообразной может быть и походка подэкспертного: быстрая, уверенная, семенящая, неустойчивая и т.п. Характер походки может свидетельствовать о некоторых неврологических заболеваниях или указывать на конкретное психическое состояние обследуемого, например, на испытываемое чувство страха.

Важна и оценка мимики освидетельствуемого. Так, если он смотрит в глаза эксперту прямо, это может быть проявлением доверия, чувства безопасности, но в то же время и проявлением вызова, агрессии. Если же обследуемый избегает встречаться взглядом с экспертом, это может свидетельствовать о лживости, отсутствии доверия, угрызениях совести, стыдливости. Когда обследуемый сидит не поднимая головы и устремив взгляд в пол, то чаще это выражение осознания вины, но может быть и проявлением страха или отсутствия доверия. Из приведенных примеров видно, что мимика освидетельствуемого может служить источником существенной информации, но ее интерпретация далеко не всегда проста, так как одно и то же выражение лица может быть проявлением разных чувств. Для правильного понимания мимической реакции в каждом конкретном случае необходимо подобрать ключ к установлению их соответствия определенному психическому состоянию обследуемого.

Немало информации дают эксперту и характеристики голоса освидетельствуемого (громкий, крикливый, обычный, тихий и т.п.), его речи (плавная, неуверенная, а также болтливость, молчаливость и т.п.), внимания (рассеянность, напряженное, прерывистое, невнимательность и т.п.), эмоций (смех, усмешка, страх, плач, шутка и т.п.), сотрудничества с экспертом (интерес, неуверенность, осторожность, задиристость, заискивание и т.п.). Большое значение может иметь и общая позиция обследуемого по отношению к эксперту (превосходство, наглость, сарказм, пренебрежение, фамильярность, панибратство, лесть, кокетство, предупредительность, доверительность, отчужденность, враждебность, беспомощность и т.п.).

Исходящие от обследуемого эти и другие сигналы о его состоянии могут изменяться на протяжении обследования. Многогранность таких сигналов требует для их правильной интерпретации хорошего знания психики и индивидуальности личности подэкспертного. Их отражение в заключении эксперта должно носить скорее описательный, а не оценочный характер, так как многозначность подобных сигналов не исключает их ошибочной трактовки.

Поведение обследуемого в процессе экспертизы нередко дает эксперту много важной информации о личности и поведении освидетельствуемого в той конкретной ситуации, которая и послужила причиной возбуждения данного дела. Однако не следует забывать, что сам отбор этой информации и ее оценка экспертом субъективны и поэтому интерпретация получаемых данных должна быть очень осторожной.

Если в процессе обследования в поведении подэкспертного доминирует защитная позиция, то ее отражение в заключении эксперта необходимо как обоснование скудности получаемой в таких случаях вербальной информации.

Не менее важно и поведение в процессе обследования самого эксперта, так как оно индуцирует, а может и провоцировать, соответствующее поведение подэкспертного. Следует помнить, что в такой особой ситуации, какой является сексологическое обследование, освидетельствуемое лицо очень чутко реагирует на поведение эксперта и со своей стороны тоже обращает внимание на его мимическую и вербальную реакцию, включая их в свою программу защитного и манипуляционного поведения. Нередко обследуемый по чуткости и наблюдательности не уступает многим профессиональным психологам, а та чрезвычайная ситуация, которой выступает сама экспертиза, лишь обостряет его восприимчивость. Уловив слабые стороны эксперта, освидетельствуемый иногда использует воздействие на них не только в процессе производства экспертизы, но и при последующем общении с экспертом в зале суда.

Когда поведение эксперта не кажется обследуемому угрожающим и воспринимается им как доброжелательное, приветливое и если не сочувствующее, то по крайней мере понимающее — это не только способствует благоприятному течению самого обследования, но иногда приводит к установлению будущего терапевтического контакта. Мы неоднократно встречались со случаями, когда после завершения бракоразводного процесса или отбытия наказания бывшие подэкспертные по собственной инициативе обращались к нам по поводу лечения. По их словам, побуждающим моментом к этому послужило именно доброжелательное и тактичное поведение врача при производстве экспертизы, явившееся источником доверия к нему и стимулировавшее осознание необходимости лечения.

Ряд сексологов подчеркивает значение искусства эксперта вникнуть в сложившуюся у обследуемого ситуацию, что особенно важно при наличии у последнего девиантного поведения. Это имеет значение не только для лучшего установления контакта с освидетельствуемым и предупреждения взаимных отрицательных эмоций, но служит и лучшему пониманию экспертом всего дела, а также способствует определенному человеческому сближению с подэкспертными, которые хорошо это чувствуют.

Глава V

Сексологический анамнез

Сбор, изучение и оценка сексологического анамнеза обследуемого лица — один из важнейших, обязательных компонентов как клинического, так и судебного сексологического исследования. Несмотря на то что в обоих случаях количественные и качественные характеристики собираемых данных могут совпадать, процедура их сбора и верификации существенно разнится. Это обусловлено той изначальной разницей в положении подэкспертного и больного, которая определяет их неодинаковое отношение к обследованию в целом, в том числе и к его анамнестической части. Имея внутреннее убеждение в необходимости соответствующего обследования и лечения, больной человек по собственной инициативе обращается за помощью к врачу-сексологу. Будучи заинтересован в достижении эффективного конечного результата лечения, пациент не только воспринимает анамнестическое обследование как необходимую, хотя, может быть, и не очень приятную процедуру, но зачастую и сам старается активно помочь лечащему врачу в ее проведении. Более того, многие больные даже бывают рады представившейся возможности “наконец-то излить душу”. В связи с этим сбор сексологического анамнеза в клинической практике, как правило, не представляет для врача-сексолога больших трудностей и не требует значительных затрат времени[*Сбор сексологического анамнеза в сексопатологической клинике, его объем, техника сбора и клиническая верификация — см. список литературы № 377.].

В противоположность клиническому судебно-сексологическое обследование производится только по инициативе правоохранительных органов. При этом если жертва полового насилия может быть убеждена в необходимости проведения такого обследования и уж, во всяком случае, заинтересована в объективности его конечного результата, то, за исключением редких случаев, едва ли это можно сказать и об обвиняемой стороне. Естественно, что в последнем случае как само обследование в целом, так и его анамнестическая часть вызывают со стороны подэкспертного лишь негативные реакции. При этом не только не приходится ожидать какой-либо помощи от обследуемого, но часто для получения необходимых сведений эксперту требуется запастись отменным терпением и применить все свое профессиональное мастерство для преодоления воздвигаемых перед ним на этом пути препятствий.

При сборе сексологического анамнеза в процессе производства судебно-сексологической экспертизы у лиц, подозреваемых и обвиняемых в совершении сексуальных преступлений, эксперту-сексологу часто приходится сталкиваться со следующими типичными проблемами:

А. Многие из преступников происходят из примитивной социальной среды, имеют весьма посредственное образование и обладают соответствующим уровнем интеллекта. В связи с этим у них возникают значительные трудности вербального восприятия и осмысления даже самых простых вопросов.

Б. Во многих субкультурах, к которым часто относятся преступники, жаргон замещает значительный объем обычной разговорной речи. Особенно это имеет отношение именно к терминологии, употребляемой для обозначения всего того, что связано с сексуальной сферой. Естественно, если эксперт не знаком с подобной терминологией, то получение каких-либо сведений от обследуемого и тем более их верификация будут крайне затруднены. При этом не исключается, что и освидетельствуемый не сможет понять смысла значительной части задаваемых ему вопросов. Поэтому эксперт не только обязан понимать специфику языка подэкспертного, но и должен создавать ему все условия для правильного понимания смысла задаваемых вопросов и для изъяснения своих мыслей привычным для него образом.

В. Общий невысокий уровень культуры и низкий уровень элементарной сексологической образованности общества может приводить к непониманию и (или) неправильному пониманию освидетельствуемым даже простых общепринятых сексологических терминов, употребляемых экспертом. Часто, не понимая вопроса и стыдясь этого, обследуемый дает либо чисто формальные (“чтобы отвязались”), либо ошибочные ответы. Все сказанное, равно как и заведомо ошибочные ответы на непонятные вопросы, может привести к неумышленной дезинформации эксперта. Например, не зная, что такое эрекция полового члена, живущий регулярной половой жизнью обследуемый, сам считающий себя вполне потентным мужчиной, говорит, что “этого у меня никогда не бывает”.

Незнание элементарной терминологии из области сексуальной жизни настолько широко распространено, что в большинстве случаев целесообразно при формулировании вопросов вместо специфических терминов приводить соответствующие им описательные характеристики.

Г. Проблема получения сведений об интимной жизни. Эксперту-сексологу следует помнить, что в некоторых общественных средах и субкультурах по-прежнему существует низкий уровень сексуального сознания, считаются недопустимыми любые разговоры на сексуальные темы, а сама сексуальная жизнь может табуироваться и регламентироваться обычаями. Поэтому нет ничего удивительного в том, что происходящие из такой среды подэкспертные при попытке выяснения интимных сторон их жизни испытывают замешательство и стыд, которые могут ошибочно восприниматься экспертом как проявления защитной реакции.

Д. Умышленное сокрытие важной информации и умышленная дезинформация. Подобная реакция освидетельствуемого характерна для ответа на вопросы, задаваемые с целью получения сведений, которые, по мнению подэкспертного, могут носить отягчающий для его участи характер. Это нередко бывает, например, при выяснении деталей настоящего случая, попытке установления аналогичных случаев в прошлом, а также при постановке вопросов, касающихся наличия у обследуемого девиантного сексуального поведения.

Е. Проблема разнополости эксперта и подэкспертного. Не так редко встречается, что при сборе сексологического анамнеза, производимом экспертом противоположной половой принадлежности, освидетельствуемый бывает не в силах преодолеть культурно обусловленный психологический барьер обсуждения сексуальных вопросов с лицом другого пола. Чаще это бывает в ситуации эксперт-женщина и подэкспертный-мужчина. Иногда в подобной ситуации подэкспертный даже старается облагородить и приукрасить свою сексуальную биографию, зачастую просто отказывается отвечать на специфические вопросы. Как правило, в этих случаях при замене эксперта другим, имеющим ту же половую принадлежность, что и обследуемое лицо, положение выправляется[*Не меньшую роль данная проблема играет и при производстве объективного обследования подэкспертного экспертом противоположного пола и при допросе участников сексуального преступления следователем, имеющим противоположный допрашиваемому пол.].

Учитывая, что большинство лиц,, совершивших сексуальное преступление, мужского пола, с низким уровнем культуры и образования, происходит из примитивной социальной среды, обладает стереотипным пониманием половой роли и поэтому проявляет по отношению к женщинам генерализованную агрессию, — привлечение в качестве эксперта-сексолога врача-женщины имеет свои ограничения.

Специфика судебно-сексологической экспертизы по уголовным делам требует различного, обязательно индивидуального подхода к выбору методики анамнестического обследования. Если в одних случаях можно собирать анамнез по принципу “от начала до конца”, то в других лучше предоставить освидетельствуемому возможность изложить свою сексуальную биографию в форме свободного рассказа, лишь иногда умело направляемого экспертом в нужное русло. В третьем же случае более правильным будет придание анамнестическому обследованию формы непринужденной беседы.

Для получения достаточной и достоверной информации немаловажна и последовательность задаваемых вопросов. Как правило, вопросы психотравмирующего и провокационного свойства (например, связанные с обстоятельствами дела или наличием девиантного поведения) по понятным причинам стоит задавать не в начальной, а в завершающей фазе сбора анамнеза. В то же время в начальной стадии опроса тактически целесообразно поинтересоваться у обследуемого, а в чем собственно, по его мнению, заключается суть данного дела. Обследуемый чувствует себя более спокойно и уверенно в том случае, если эксперт производит впечатление не до конца информированного лица. Обратная реакция возникает, если эксперт дает почувствовать обследуемому, что данное дело известно ему досконально.

Всегда способствует лучшему установлению контакта демонстрация экспертом такой позиции: его ничего не удивляет, он не следователь, а врач, и поэтому воспринимает данное дело с позиций медицинских и общечеловеческих, а не с позиций представителя закона.

Применяемая некоторыми экспертами порочная тактика заигрывания с подэкспертным для получения необходимой информации, сопровождаемая посулами помощи, вопреки ожидаемому облегчению контакта, наоборот, может только его затруднить, так как подобный альтруизм со стороны врача естественно вызывает у обследуемого недоверие и лишь способствует отождествлению личности эксперта с представителем органов правосудия.

В качестве возможного варианта схемы сексологического анамнеза при производстве судебно-сексологической экспертизы приводим схему, которая обычно используется нами в этих случаях:

I. ОБЩИЕ СВЕДЕНИЯ:

возраст;

место рождения;

образование;

профессия, место работы;

семейное положение, наличие и число детей;

увлечения (хобби), интересы, мировоззрение;

перенесенные заболевания, операции;

вредные привычки (курение, употребление алкоголя и наркотиков, токсикомания, пристрастие к отдельным ненаркотическим лекарственным препаратам).

II. ПЕРИОД ДЕТСТВА:

социальное происхождение (из семьи рабочих, крестьян, интеллигенции и т.п.);

информация о беременности и родах (рождение обследуемого);

развитие в раннем детстве и заболевания в этом периоде;

характеристика отца; возраст, профессия,

характеристика матери; характер, типичное поведение и т.п.

характеристика сестер и братьев; характер, типичное поведение и т.п.

характеристика дедушек, бабушек и других родственников, постоянно проживающих с семьей обследуемого (т.е. бывших фактическими членами одной семьи);

доминировавшая в семье личность;

общая оценка брака родителей (удачный, неудачный и т.п.);

оценка схожести и различия физического и психического облика родителей;

оценка эмоционального фона, микроклимата и общей психологической атмосферы в семье;

каким образом в семье проявлялись чувства друг к другу;

роль в семье каждого из детей (кто был “козлом отпущения”, а кто любимчиком и почему);

кто практически занимался воспитанием детей в семье и какой характер оно носило (наказания, поощрения и т.д.);

материальные условия семьи;

проведение досуга в семье;

описание наиболее запомнившихся сцен из периода детства, наиболее приятного и наиболее неприятного случаев;

затрагивались ли в семье вопросы секса (каким способом, при каких обстоятельствах и т.п.);

помнит ли обследуемый какие-либо сцены сексуального содержания, виденные им в этом возрастном периоде (какие именно, личное участие в них и т.п.);

описание детских сексуальных игр (были ли такие игры, какие именно, кто в них участвовал, в каких условиях они проводились, какая была реакция у окружающих на эти игры и т.п.);

была ли мастурбация в детском возрасте, какова была реакция окружения на нее;

характеристика контактов с ровесниками, излюбленные формы общения с ними, любимые игры и забавы.

III. ПОДРОСТКОВО-ЮНОШЕСКИЙ ПЕРИОД:

образование (тип учебного заведения, успеваемость, наиболее и наименее любимые предметы, перерывы в учебе, дублирование классов и т.п.);

характеристика взаимоотношений с учителями и воспитателями;

самые яркие воспоминания школьного периода, любимые развлечения, увлечения (хобби), чтение, спорт и т.п.;

воспоминания о контактах с ровесниками (прозвища, принадлежность к группам, положение в группе, эмоциональная окраска отношений и т.п.);

наличие в этом возрастном периоде комплексов (в том числе и сексуальных), реакции на них ровесников и взрослых;

источник сексуальной информации и вид полового просвещения, сопутствующие ему переживания;

возраст появления биологических признаков полового созревания (мутация голоса, первая поллюция, первая менструация, лобковое оволосение и т.п.), реакция на них обследуемого и окружения;

возраст появления либидо (платонического, эротического, сексуального), его направленность;

возраст первых свиданий и первой влюбленности;

характеристика сексуальных мечтаний и фантазий этого возрастного периода;

эротические сновидения (частота, содержание);

возраст первых сексуальных ласк и их характеристика (какие ласки, с кем и по чьей инициативе проводились, в каких условиях, какие испытывались ощущения), какие сексуальные реакции их сопровождали (эрекция, семяизвержение, любрикация, оргазм), какая реакция на них была у сексуального партнера;

характеристика эмоциональных отношений с первым сексуальным партнером, продолжительность этой связи до совершения первого полового акта;

возраст сексуальной инициации (каким способом была произведена, с кем, при каких условиях и по чьей инициативе, подробное описание ее течения, сопровождавшие ее эмоции), какими сексуальными реакциями сопровождалась (эрекция, семяизвержение, любрикация, оргазм), мотивы инициации, сегодняшняя ее оценка, продолжение связи с этим партнером и мотивы продолжения, мотивы прекращения связи;

характеристика последующих сексуальных контактов (с кем, при каких условиях, по чьей инициативе, способов проведения контактов, их течение и т.п.);

частота половых сношений, излюбленные формы предшествующих сношению и сопровождающих его совершение ласк, излюбленные позиции при совершении полового акта, контрацепция и ее методы и т.п.;

сексуальные мечты и фантазии, сопровождавшие сношения;

характеристика сексуальных партнеров и излюбленного типа сексуального партнера;

наличие несоответствия между сексуальными мечтами и реальной сексуальной жизнью;

другие формы сексуальной активности (петтинг, гомосексуальные и девиантные контакты и т.п.);

общее число бывших в этот период эмоциональных и сексуальных связей, инициатива в их установлении и прекращении, взаимная эмоциональность, причина отсутствия этих связей;

возникшие или имевшиеся в этот период затруднения в половой жизни (время и предполагаемые причины их появления, характеристика затруднений, продолжительность их проявления, способы их преодоления, реакция на них обследуемого и сексуальных партнеров и т.п.);

самые важные события этого периода жизни и их оценка.

IV. БРАК ИЛИ ДЛИТЕЛЬНАЯ СВЯЗЬ:

условия, при которых произошло знакомство с постоянным партнером, чем он понравился, по чьей инициативе завязалось знакомство, течение знакомства, характеристика интимной связи с партнером (когда, по чьей инициативе произошла, оценка подготовленности к этой связи и сопутствующих ей переживаний и т.д.);

степень сексуальной опытности партнера, реакция на нее;

сопоставление этой эмоциональной и сексуальной связи с имевшимися в прошлом;

подробное описание предварительного периода и вступительных ласк, течение сношения, его продолжительность, сопровождающих сношений фантазий;

излюбленные формы предшествующих и сопровождающих половое сношение ласк, излюбленные позиции совершения половых актов;

оценка совпадения сексуальных ожиданий с реальностью;

оценка сексуальной удовлетворенности партнера;

оргазм у партнера, его тип, способ достижения;

используемые методы контрацепции, реакция на них;

имевшиеся беременности, роды, аборты, связанные с ними переживания;

использование в процессе совместной жизни новых форм сексуальной активности (в связи с чем, по чьей инициативе, какие формы, реакция на них);

обмен между партнерами информацией о чувствах и сексуальной жизни;

проблемы и трудности в сексуальной жизни (какие, время появления и продолжительность, проявления, способ их преодоления, реакция на них партнера, собственная реакция на сексуальные проблемы партнера);

подробный анализ чувственной связи с партнером;

конфликты с партнером (на какой почве, какого характера, частота возникновения, способ реакции на них и способы их разрешения);

родительские функции (число детей, взаимоотношения с ними и т.п.);

внебрачные связи (частота, характеристика партнеров, причина, течение связей и анализ сексуальных отношений в этих связях);

характеристика последующих партнерских связей (интеллектуальных, характерологических, духовных, сексуальных, родительских, материальных и других аспектов каждой связи).

V. ГЛОБАЛЬНАЯ ОЦЕНКА СЕКСУАЛЬНОЙ ЖИЗНИ В НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ:

утренние, дневные и ночные эрекции;

ночные и дневные поллюции;

уровень сексуальных потребностей;

частота возникновения полового возбуждения, провоцирующие его моменты и ситуации;

сексуальная предприимчивость;

излюбленные сексуальные ласки и излюбленные позиции совершения полового акта;

формы собственной сексуальной активности и сексуальной активности актуальных партнеров;

влияние алкоголя на половую жизнь (подробный анализ);

сексуальная самооценка партнерской роли;

орализм; частота, тип, инициатор, сопровождающие ощущения и эмоциональные реакции

анализм; то же

гомосексуальные контакты; то же

девиантные потребности; то же

девиантные контакты; (тип, частота, подробное описание их течения); то же

VI. ПРОЧИЕ СВЕДЕНИЯ:

идеал женственности и мужественности;

представления о типичных пороках и достоинствах мужчин и женщин;

представления о себе самом в роли сексуального партнера;

понятие целей и смысла сексуальной жизни;

понятие нормы в сексуальной жизни и регулирующих ее моментов;

собственное видение “идеального секса” и идеального полового партнера;

неисполнившиеся сексуальные ожидания и нереализованные сексуальные потребности;

любимая тематика и предпочитаемое содержание литературы и кино (видео) фильмов;

порнография (вид, предпочитаемое содержание изображения или текста, частота использования, реакция на порнографию, ее влияние на половую жизнь).

Разумеется, что данная схема не универсальна. В каждом случае объем необходимой информации должен определяться со спецификой конкретного дела.

В процессе производства судебно-сексологической экспертизы по гражданским делам (бракоразводные дела, дела о признании недействительной записи об отцовстве или признании недействительным брака, дела о взыскании алиментов или об установлении отцовства и т.п.) сексологический анамнез у сторон собирается практически по той же схеме. В зависимости от специфики дела анамнез может быть расширен за счет более подробного выяснения акушерско-гинекологического (или урологического у мужчин) анамнеза и анамнеза супружеской жизни[*В целом ряде случаев выяснение этих данных бывает крайне необходимым и в процессе производства судебно-сексологической экспертизы по уголовным делам.].

Анамнестическое обследование в процессе экспертизы по гражданским делам имеет и свою специфику, чаще обусловленную следующим:

1. Сообщение анамнестических данных освидетельствуемыми обычно сопровождается яркими эмоциональными реакциями.

2. Супруги (стороны) имеют тенденцию к гиперболизованной оценке отдельных, порой несущественных для дела моментов периода их совместной жизни и к сообщению большого объема ненужных эксперту сведений, поддерживающих реноме обследуемого “я — потерпевшая сторона”. При этом из прошлого отбирается все то, что может указывать на период совместной жизни как на источник страданий, в которых, разумеется, повинна только противная сторона.

3. Стороны страдают субъективизмом в оценке сложившейся у них ситуации и в оценке роли другой стороны в ее возникновении. Опрашиваемая сторона часто старается изложить анамнез таким образом, чтобы произвести на эксперта позитивное впечатление и одновременно создать негативное впечатление о личности другой стороны.

4. Во многих случаях с целью создания негативного образа бывшего партнера предоставляется извращенная либо заведомо ложная информация. В то же время информация, получаемая по этим же вопросам от другой стороны, часто имеет прямо противоположное содержание.

5. Умышленное сокрытие “невыгодных” данной стороне анамнестических сведений (например, о внебрачных связях, девиантном поведении, венерических заболеваниях и т.п.).

Большинство указанных приемов направлено на то, чтобы, играя на человеческих чувствах эксперта (а иногда и пытаясь разбудить/в нем чувство “половой солидарности”), превратить его в своего сторонника и союзника в данном деле и тем самым повлиять на результат экспертизы[*К сожалению, бывают случаи, когда подобное воздействие на эксперта приносит ожидаемое освидетельствуемым плоды.].

Сбор анамнеза у сторон следует проводить раздельно, выясняя сначала у одной, а затем у другой стороны. Серьезной тактической ошибкой будет выяснение анамнеза у одной из сторон в присутствии другой стороны. Это часто приводит к открытому конфликту между сторонами, сопровождается взаимными упреками и оскорблениями. В конечном итоге подобная ситуация вынуждает эксперта приостановить опрос и провести его еще раз с самого начала с каждой стороной отдельно, но уже в другое время. Однако такой конфликт может закончиться и заявлением об отводе эксперта [*Все указанные особенности сбора анамнеза у сторон гражданского дела в полной мере относятся и к опросу сторон при сексуальных преступлениях. При этом для достижения тех же целей стороны могут предоставлять искаженную или заведомо ложную информацию о случившемся. Это особенно важно иметь в виду в связи с возможными случаями умышленного оговора и даже самооговора в совершении преступления.].

Опрос постоянного сексуального партнера обследуемого лица может оказать неоценимую помощь эксперту и при производстве судебно-сексологической экспертизы по делам о сексуальных преступлениях. Получаемая при этом информация может не только существенно дополнить и определенным образом объективизировать сведения, изложенные подэкспертным, но иногда и полностью изменить всю ранее сложившуюся информационную картину. Несмотря на то что произвести опрос постоянного сексуального партнера освидетельствуемого лица, к сожалению, не всегда возможно, эксперт в каждом случае должен к этому стремиться.

По нашему мнению, грамотно собранный сексологический анамнез по своей информативности может оказаться достаточным для дачи судебно-сексологического заключения. Тем не менее, в большинстве случаев для окончательного экспертного суждения необходимо применение и других методов сексологического исследования [*Одним из способов преодоления многих из указанных автором в этом разделе книги проблем, встающих повседневно перед экспертом при сборе сексологического анамнеза, является способ проведения анамнестического обследования анкетным методом. Однако этот способ, как и предложенные автором иные пути получения анамнестических сведений, пригоден лишь при .обследовании взрослых лиц и в крайнем случае — подростков старшего возраста. Сбор же сексологического анамнеза у детей и подростков младшего возраста представляет определенные трудности и имеет свою специфику [416, 368, 388, 420], равно как и экспертная интерпретация полученных при этом данных [380, 420]. Большую помощь при этом могут оказать такие хорошо известные в детской психологии приемы, как разговор с куклой и анкета Антони-Бене. В равной мере это относится и к получению и оценке сексологического анамнеза у умственно отсталых и психически больных лиц, а также у лиц с некоторыми врожденными или раннеприобретенными физическими дефектами (глухонемота, слепота, слепоглухонемота) вне зависимости от их возраста.].

Глава VI

Соматическое исследование

Наряду с анализом материалов дела и сбором сексологического анамнеза — объективное соматическое исследование освидетельствуемого лица также является непременным компонентом клинического и судебного сексологического обследования. Несмотря на то что данное положение вроде бы является очевидным, тем не менее нередко приходилось сталкиваться со случаями, когда при производстве судебно-сексологической экспертизы соматический статус подэкспертных не исследовался [*Инструкцией Министерства здравоохранения СССР о производстве судебно-медицинской экспертизы в СССР предусмотрено при проведении судебно-медицинского освидетельствования наряду с изучением материалов дела, медицинских документов, сбором анамнеза — обязательное объективное обследование подэкспертного, в том числе и с применением необходимых дополнительных (инструментальных лабораторных и др.) методов исследования и обследования освидетельствуемого врачами-консультантами соответствующего профиля. Проведение судебно-медицинского освидетельствования в случаях сексуальных преступлений (судебно-медицинская сексологическая экспертиза) и по ряду гражданских дел регламентируется соответствующими Правилами Министерства здравоохранения СССР]. Естественно, что порой это приводило к различным, в том числе и досадным для врача, проводившего первичную экспертизу, недоразумениям.

Для соматического исследования освидетельствуемого эксперт-сексолог должен в необходимом объеме владеть методами урологического, акушерско-гинекологического, дерматовенерологического, неврологического, психиатрического и терапевтического обследования. Объем соматического исследования в каждом случае определяется индивидуально и зависит от целей данной экспертизы и обстоятельств конкретного дела. Обычно это исследование включает в себя:

исследование общего физического развития (рост, конституция и т.п.);

исследование мужской половой сферы (половой член, яички, предстательная железа и т.д.);

исследование женской половой сферы (промежность, наружные и внутренние половые органы и т.д.);

исследование прямой кишки.

При необходимости соматическое исследование может быть расширено в объеме или проведено с участием специалистов в других областях медицины.

Объективное освидетельствование дает эксперту много важной диагностической информации. Например, наличие. у обследуемого неврологических заболеваний с нарушением движений в нижних конечностях может сопровождаться и расстройствами эрекции; расстройства чувствительности в некоторых областях тела (например, в области таза, половых органов, нижних конечностей) также могут возникать в результате неврологических или сосудистых заболеваний. Поэтому неврологическая часть соматического исследования обязательно должна включать исследование ряда рефлексов (брюшных, кавернозных, кремастерных, анального) и чувствительности некоторых областей тела (области таза, паховых областей и т.п.).

В некоторых уголовных делах существенное значение могут иметь размеры полового члена у подозреваемых лиц. Выявление у освидетельствуемого недоразвитого полового члена может иметь значение для выяснения механизмов девиантного поведения. Мы наблюдали случаи, когда недоразвитие полового члена по величине (микропенис) стал причиной возникновения у обследуемого педофильного поведения, а в одном случае был причиной сексуальной агрессии по отношению к женщинам, сопровождавшейся серией убийств. Иногда приходится встречаться с заявлением подследственного о том, что он не мог совершить изнасилование из-за малых размеров полового члена. Для разрешения подобных вопросов необходимо иметь представление о нормальной анатомии и физиологии половых органов. В большинстве случаев нормально развитый половой член в спокойном состоянии имеет длину от 6 до 10 см, а в состоянии эрекции его длина, как правило, существенно увеличивается. Однако степень эрекционного удлинения полового члена никоим образом не зависит от первоначальной длины полового члена в состоянии покоя[*Как показали результаты специальных исследований [377], у мужчин размеры полового члена в состоянии покоя и в состоянии эрекции достоверно не коррелируют не только между собой, но и с какими-либо другими антропометрическими характеристиками тела (рост, длина ноги и т.п.). Однако в быту широко распространено ошибочное мнение о наличии таких корреляций.]. Так, например, половой член в состоянии покоя длиной 7 см в состоянии эрекции может достигать длины 14 см, в то же время половой член длиной в состоянии покоя 12 см при эрекции также может иметь длину 14 см.

Половой член слишком большого размера может явиться источником возникновения половых расстройств у сексуальной партнерши (например, приводит к диспареунии или вагинизму) [367]. Слишком малый размер полового члена может затруднять достижение оргазма сексуальной партнершей. Однако в экспертной практике ситуации, обусловленные крайними вариантами размеров полового члена, довольно редки. Как правило, с ними приходится встречаться при бракоразводных делах, в которых причиной расторжения брака является наличие у мужа слишком большого или слишком малого по размерам полового члена. В практике экспертизы по уголовным делам наибольшее значение имеют те пороки развития полового члена, которые не обусловлены его размерами или только ими. В первую очередь это относится к таким широко распространенным аномалиям развития полового члена, как фимоз, укорочение уздечки полового члена, искривление оси полового члена в состоянии эрекции, различные формы гипо- и эписпадии[*Наличие порока развития полового члена, его татуировки и инородных тел полового члена (в том числе и искусственно вживленных “шариков”, “ушек”, “гантелек” и т.п.) в некоторых случаях может способствовать идентификации личности преступника.]. Наличие этих пороков может не только затруднять совершение половых актов, но и полностью исключать возможность их совершения [*Это положение имеет особое значение в делах об изнасиловании]. Значительно чаще приходится встречаться со случаями, когда наличие порока полового члена вызывает у мужчины чувство своей неполноценности и приводит к формированию сексуальных комплексов. Мы неоднократно наблюдали лиц, у которых порок развития полового члена явился пусковым моментом педофильного или гомосексуального поведения. У некоторых личностей подобная ситуация может провоцировать агрессивное поведение в отношении женщин.

Получаемые при объективном обследовании данные могут быть использованы для дифференциальной диагностики и других, помимо пороков развития половых органов, органических и функциональных сексуальных расстройств (например, диспареунии, вагинизма, гипосексуальности и т.д.).

В некоторых случаях поводом для расторжения брака является сексуальная неприспособленность супругов, обусловленная значительной разницей в соотношении размеров половых органов партнеров (например, слишком большой по отношению к влагалищу жены половой член мужа, или наоборот). Судебная трактовка таких дел требует большой осторожности, так как внешняя правдоподобность подобных доводов может скрывать совершенно другие мотивы расторжения брака[*Такими скрываемыми сексуальными мотивами могут быть, например, наличие у одного из супругов (чаще у мужа) гомосексуального, девиантного или инцестного поведения]. В большинстве случаев не встречается настолько значительной разницы в размерах половых органов супругов, при которой могла бы наступать сексуальная неприспособленность. Как мужчины, так и женщины в границах статистической анатомической нормы имеют малые, средние и большие по размерам половые органы[*В судебно-медицинской сексологической практике имеют значение следующие размерные величины половых органов: длина и наибольший диаметр полностью эрегированного полового члена; длина, ширина и объем влагалища при физиологически максимально возможном растяжении его стенок, а также максимальный диаметр входа во влагалище]. Данные изучения физиологии полового акта свидетельствуют о том, что партнеры, имеющие различные типы размерных соотношений половых органов, довольно легко достигают оптимального сексуального приспособления благодаря применению соответствующей техники совершения полового акта [367, 378][* В определенной мере этому способствуют и широкие адаптационные возможности влагалища: значительная растяжимость его стенок и сводов — при адаптации к крупному половому члену, а развитие в процессе совершения полового акта оргастической манжеты способствует приспособлению к половому члену небольших размеров]. Действительная сексуальная неприспособленность партнеров в результате несоответствия размеров половых органов встречается исключительно редко. Примером этого может послужить то, что в нашей обширной 16-летней практике встретилось только 8 случаев чрезмерно большого полового члена мужчины по отношению к распространенному типу строения половых органов женщины, 22 случая весьма объемного влагалища (преимущественно у много рожавших женщин), а также 14 случаев недоразвития влагалища. Все эти случаи не имели отношения к судебным делам.

Нередко встречаемые у обследуемых татуировки на коже полового члена большей частью являются проявлением субкультуры исправительных учреждений или некоторых молодежных контингентов. Однако последствием такого татуирования может быть повреждение обильно расположенные в этой области нервных рецепторов, что, в свою очередь, приводит к ослаблению специфической генитальной чувствительности. Определенный интерес для эксперта-сексолога представляет психологическая интерпретация тематики довольно широко распространенных татуировок тела. По мнению R.Fried [91], специально изучавшего этот вопрос, на основе анализа тематики татуировок можно установить у данного лица все имеющиеся позиции и защитные механизмы в отношении секса — нарциссизм, мазохизм, садизм, чувство неполноценности, чувство всесильности, чувство вины, тенденцию к агрессии. Кроме того, что некоторые татуировки прямо указывают на определенные сексуальные предпочтения их владельца[*Например, строго специфические татуировки наносят себе некоторые гомосексуалисты, особенно отбывавшие наказание за совершение преступлений. В последнем случае этим лицам в местах лишения свободы такие татуировки могут быть нанесены и насильственно], содержание почти всех татуировок, по мнению автора, характеризует подсознание их обладателя. Часто встречаются татуировки символического содержания. Например, татуировки с изображением львов, орлов, драконов и т.п. — отображают подсознательную потребность их обладателя приобрести черты характера, присущие этим животным, — отвагу, жестокость, выносливость и т.п. Содержание татуировок может выявить у обследуемого лица богатое воображение, неразрешившийся комплекс Эдипа, сексуальное беспокойство. У многих сексуальных преступников содержание татуировок выявляет нарциссические черты. Татуировки у женщин чаще указывают на расположение определенных эрогенных зон либо свидетельствуют о наличии эксгибиционистских черт. В то же время сам процесс татуирования не имеет подсознательной связи с сексом. Об этом могут свидетельствовать, например, некоторые “профессиональные” татуировки, широко распространенные среди моряков, летчиков, военных и т.д.[*Подробные сведения о методах проведения и возможностях соматического обследования в ходе судебно-медицинской сексологической экспертизы мужчин (как обвиняемых, так и потерпевших) в связи с различными видами сексуальных преступлений — см. список литературы № 357, 358, 381, 396.].

ОБЪЕКТИВНОЕ ИССЛЕДОВАНИЕ ЖЕРТВЫ ИЗНАСИЛОВАНИЯ

Обычно такое исследование производят судебные медики или врачи-гинекологи, однако иногда к участию в этих экспертизах привлекаются и врачи-сексологи. В процессе обследования изнасилованной производится осмотр больших и малых половых губ, девственной плевы (в том числе и ее внутренней поверхности) и влагалища[*Более подробные сведения об объеме, технике, результатах и их экспертной оценке при проведении объективного исследования жертв изнасилования — см. список литературы № 379,374, 412, 413, 431.]. Нередко возникающие в процессе производства этой экспертизы диагностические проблемы чаще всего бывают обусловлены следующими моментами:

1. Жертвами изнасилования часто становятся девственницы. Во многих случаях у них при совершении насильственного полового акта происходит разрыв девственной плевы — дефлорация.

2. Имеется большое разнообразие анатомических типов строений девственной плевы, а механизм образования ее повреждений при дефлорации и их вид во многом определяются типом строения плевы до дефлорации [364].

Наиболее распространенными являются полулунная и кольцевидная формы строения девственной плевы[*Более подробные сведения о типах строения девственной плевы и ее повреждениях — см. список литературы № 373, 379, 384, 385.]. В момент дефлорации чаще возникает одиночный разрыв плевы в ее заднем сегменте, но могут образовываться и многочисленные разрывы, в том числе и в других отделах плевы. Они могут лучеобразно расходиться от краев ее естественного отверстия, имея при этом радиальное или диаметральное направление. В некоторых случаях разрывы могут проходить через плеву и вне связи с ее отверстием, например, в хордальном направлении, либо иметь дугообразное направление, идя по краю прикрепления плевы. Полулунная девственная плева чаще повреждается в области ее вершин, а разрывы кольцевидной плевы чаще имеют лучеобразный характер и более значительные размеры. Разрывы девственной плевы могут доходить и не доходить до ее свободного края. Иногда встречаются неполные разрывы, а лишь незначительные надрывы плевы, которые чаще локализуются в области ее свободного края.

Следует помнить, что существенную роль в механизме образования повреждений плевы при дефлорации помимо типа ее анатомического строения играют еще и размеры полового члена насильника, а также некоторые характеристики совершенного полового акта (например, поза партнеров, сила и частота фрикционных движений полового члена и т.п.) [367].

Интенсивность кровотечения из образовавшихся при дефлорации разрывов девственной плевы также может быть различной. Она во многом обусловливается толщиной плевы, степенью ее упругости и кровоснабжения. Так, дефлорация мясистой плевы, в толще которой залегает большое количество кровеносных сосудов, нередко сопровождается обильным кровотечением даже при отсутствии сопутствующих повреждений других половых органов. Однако, как правило, все кровотечение при дефлорации ограничивается выделением лишь нескольких капель крови. Необходимо помнить и о возможности полного отсутствия какого-либо кровотечения при дефлорации, даже если она произошла в процессе грубого совершения насильственного полового акта.

Различной по интенсивности может быть и сопровождающая дефлорацию боль. Чаще она не бывает сильной, особенно если первое в жизни женщины половое сношение происходит с ее согласия. Однако при совершении насильственного полового акта обычно у женщины возникает защитное рефлекторное сокращение мышц промежности, которое усиливает сопровождающие дефлорацию болевые ощущения[*Возникновению болевых ощущений при насильственном половом акте способствует не только процесс дефлорации, но и последующее раздражение раневой поверхности девственной плевы при фрикционных движениях полового члена. В связи с тем что при изнасиловании в подавляющем большинстве случаев отсутствует достаточная увлажненность влагалища, то имиссия и фрикционные движения полового члена часто приводят к травматизации влагалищного покрова, которая также усиливает болевые ощущения у потерпевшей]. Вместе с тем совсем не являются казуистикой случаи совершенно безболезненной дефлорации, в том числе и при изнасиловании.

В качестве примерной методики проведения данного вида судебно-сексологической экспертизы приводим рекомендации, опубликованные Soutoul и Froge [290]:

1. Во всех случаях изнасилования врач должен собрать у потерпевшей подробный анализ.

2. При проведении обследования необходимо особо внимательно осмотреть паховые области и внутреннюю поверхность бедер жертвы, так как в этих областях могут локализоваться царапины, следы крови и спермы.

3. Если с момента изнасилования до обследования прошло лишь несколько часов, то такое обследование должно производиться обязательно в отсутствие третьих лиц. Это делается не только для того, чтобы обеспечить женщине необходимое сохранение тайны случившегося, но и в целях профилактики ее дальнейшей психотравматизации.

4. В свежих случаях при исследовании половых органов врачом у жертвы изнасилования могут возникать сильные боли. Поэтому такое исследование обязательно должно производиться под местной анестезией, а иногда даже и под наркозом [419].

5. Сначала эксперт должен попытаться ввести в отверстие девственной плевы один палец. Если его проведение во влагалище через отверствие девственной плевы невозможно, то в данном случае не было введения во влагалище полового члена нормальных размеров, а следовательно, не было ни полового сношения, ни дефлорации.

Если же отверстие девственной плевы свободно пропускает и два пальца, то можно допустить, что было совершено полное половое сношение. Этот вывод необходимо подтвердить детальным влагалищным исследованием.

В тех случаях, когда в отверстие плевы удается ввести не два, а один, но большой (первый) палец руки врача, то нельзя быть полностью уверенным в том, что половой акт имел место, и поэтому следует тщательно осмотреть внутреннюю поверхность девственной плевы.

6. При обследовании женщины, которая до изнасилования уже жила половой жизнью, следует обращать внимание на наличие повреждений не только в области половых органов, но и во всех иных областях тела [372]. Само по себе отсутствие каких-либо телесных повреждений не является свидетельством того, что данный половой акт был совершен с согласия женщины [393,431].

7. Если обследование предполагаемой жертвы изнасилования производится по прошествии длительного времени с момента происшествия, то при сборе анамнеза у освидетельствуемой необходимо выяснить: не испытывала ли она в момент изнасилования чувства прободения в области половых органов, сопровождался ли насильственный половой акт болью и кровотечением, наступило ли у преступника семяизвержение, не угрожал ли он чем-либо жертве, не бил ли ее, а также не принуждал ли он потерпевшую к выполнению определенных жестов, действий и телодвижений.

8. При производстве экспертизы в случаях изнасилования врач должен учитывать, что:

а) частым источником экспертных ошибок является ложное представление о невозможности изнасилования девственницы без наступления дефлорации девственной плевы, а также о невозможности совершения изнасилования предполагаемым преступником на том основании, что он “слишком юн”;

б) при совершении полового акта с девочками 6—12 лет введение полового члена во влагалище обычно приводит к образованию серьезных повреждений в области половых органов жертвы. Вместе с тем при совершении полового акта с девочками в возрасте от 12 лет и старше возможно полное введение полового члена во влагалище без образования каких-либо существенных повреждений половых органов жертвы, в том числе и без образования дефлорации [403]. Если в последнем случае и имелась диспропорция в размерах полового члена мужчины и влагалища девочки, то она чаще приводит к образованию лишь местных незначительных повреждений;

в) при изнасиловании половозрелой девственницы обычно образуются более значительные повреждения половых органов жертвы, чем в случае добровольного совершения полового акта с девушкой того же возраста.

9. В случаях изнасилования с убийством жертвы эксперт должен (по мнению авторов) решить следующие вопросы:

а) совершено ли убийство после изнасилования;

б) не привело ли к смерти само совершение насильственного полового акта (например, в случаях садистического изнасилования);

в) не был ли совершен половой акт с уже мертвой жертвой (что может иметь место при совершении преступления в состоянии аффекта).

10. В протоколе освидетельствования изнасилованной эксперт обязан отобразить состояние внутренней поверхности бедер, больших и малых половых губ, девственной плевы, области под наружным отверстием мочеиспускательного канала, влагалища, шейки матки, прямой кишки обследуемой, степень упругости ее промежности и наличие всех кожных изменений во всех областях тела.

Глава VII

Нерутинные методы судебно-сексологического исследования

Анализ материалов дела, сбор сексологического анамнеза и объективное соматическое обследование являются основными методами исследования при производстве судебно-сексологической экспертизы. Полученные в результате их проведения данные составляют базис для выводов эксперта. Однако кроме них существует еще и ряд других методов исследования, также пригодных для получения в процессе судебно-сексологического обследования необходимой экспертной информации. Не являясь рутинными, они во многих случаях могут с успехом служить дополнением к основным методам исследования. Подробное описание различных диагностических методов, применяемых в сексологической практике, приводится во многих руководствах и монографиях [26, 144, 302]. В настоящей работе мы более подробно остановимся только на описании наиболее широкоупотребляемых методов исследования, а менее распространенные методы упомянем лишь вкратце. Несмотря на то что большинство нетрадиционных методов исследования лишь дополняет основные методы или расширяет их возможности, в некоторых случаях лишь благодаря использованию нерутинных методов можно разрешить поставленные перед экспертом вопросы.

Существующие программы подготовки врачей в области сексологии преимущественно рассчитаны на психиатров, гинекологов, урологов и педиатров. По нашему мнению, наиболее соответствуют роли эксперта-сексолога именно врачи-психиатры. Как будет понятно из данного раздела книги, эксперту для применения на практике описываемых нетрадиционных методов сексологического исследования в первую очередь необходимы серьезные познания именно в области психиатрии и психологии. Этим требованиям отвечает и новая программа подготовки специалистов-сексологов, предусматривающая широкую многопрофильную подготовку, что в значительной мере будет способствовать успешному выполнению ими и роли эксперта-сексолога.

А. ПСИХОРИСУНОК

Психорисунок является одним из проектных методов психологического исследования. Его методика подробно описана во многих руководствах [93, 132, 233, 302]. Суть метода заключается в следующем: обследуемому лицу дают чистый стандартный лист бумаги формата А4 и комплект цветных карандашей или фломастеров и предлагают выполнить рисунок на определенную тему. Так, например, в бракоразводных делах это могут быть такие темы, как “мой брак”, “моя семья”, “будущее нашего брака” и т.п. Одним из достоинств этого метода является именно то, что тематика задания может устанавливаться экспертом достаточно произвольно в зависимости от специфики конкретного дела. В бракоразводных делах с помощью данного метода можно установить круг лиц, значимых для обследуемого в семье, его представления об образах матери и отца, собственной роли в семье, а также выявить взаимоотношения супругов между собой и с детьми и т.п. К наиболее распространенным вариантам тематики заданий при обследовании лиц, подозреваемых в совершении сексуальных преступлений, относятся такие, как “личность мужчины”, “личность женщины”, “какой я есть”. В зависимости от особенностей случая определяется тематика других заданий. Так, например, подозреваемого в совершении педофильных действий просят выполнить рисунок на тему “ребенок”, а подозреваемого в геронтофилии — на тему “пожилая женщина” и т.п.

После выполнения обследуемым задания эксперт производит интерпретацию содержания сделанных рисунков. С этой целью оценивают следующие характеристики: содержание рисунка, его величина (например, рисунок маленького размера может отображать чувство страха, защитную позицию и т.п.), толщина линий и их ход, цвет рисунка (например, если весь рисунок выполнен только черным цветом, то это может быть отображением сниженного фона настроения и т.п.), внешний вид изображенных фигур (например, рисунок человека без головы может свидетельствовать о наличии у обследуемого ощущения угрозы или быть проявлением скрытой агрессии и т.п.). Конкретные примеры использования данного метода и оценки получаемых с его помощью результатов будут приведены при обсуждении случаев судебно-сексологических экспертиз.

Б. ТЕСТ ВИЗУАЛЬНОЙ СТИМУЛЯЦИИ

Метод заключается в демонстрации обследуемому фотографий, слайдов или фильмов сексуального и эротического содержания, одновременно с которой регистрируется и оценивается реакция подэкспертного на проводимую стимуляцию, а также изменения реакции в зависимости от тематики проецируемого изображения[*Суть проекционных методов, основанных на специфической визуальной стимуляции, состоит в провокации сознательных и подсознательных механизмов специального поведения человека. В связи с чем эти методы иногда именуются видеопровокационными.]. Обычно отмечают реакцию зрачков и генитальную реакцию. Иногда производится исследование пульса и кожно-гальванической реакции. В процессе исследования подэкспертный в обнаженном виде лежит на кушетке. Вид и интенсивность проявления реакций характеризуют уровень либидо у освидетельствуемого, его психосексуальную ориентацию и аутоидентификацию в половой роли.

Техника выполнения данного исследования достаточно проста, но само применение метода имеет ряд определенных ограничений. В тех случаях, когда подэкспертный в жизни имел частые контакты с демонстрируемыми сексуальными возбудителями или просто негативно настроен к данному исследованию, может отмечаться низкий уровень регистрируемых реакций и даже их полное отсутствие. Необходимо также иметь в виду, что низкий уровень физиологических реакций может отмечаться и у обследуемых, употребляющих некоторые лекарственные средства (например, психотропные препараты), а также быть следствием психоэмоциональной реакции освидетельствуемого на следствие и проведение экспертизы[*Подобная реакция может наблюдаться и у лиц, находящихся в состоянии алкогольного или наркотического опьянения, а также в состоянии абстиненции.]. Однако указанные ситуации встречаются довольно редко и в подавляющем большинстве случаев применение данного метода дает эксперту много ценнейшей информации, особенно при необходимости выявления у подэкспертного девиантных тенденций.

Использование метода требует соблюдения определенных правил:

1. Демонстрируемые эпизоды со специально отобранной для данного обследуемого сексуальной тематикой, направленной на выявление у него определенных сексуальных наклонностей, обязательно должны чередоваться с противоположными по содержанию эпизодами[*Возможно сочетание не только с эпизодами противоположной сексуальной тематики, но и с эпизодами заведомо амбивалетного или сексуально негативного для данного обследуемого содержания, а также и с полностью асексуальными по содержанию эпизодами.]. Например, при необходимости выявления у освидетельствуемого педофильных тенденций, демонстрация ему соответствующих по содержанию эпизодов чередуется с демонстрацией эпизодов, содержащих типичные гетеросексуальные возбудители.

2. Время экспозиции каждого эпизода должно составлять не менее 5 и не более 15 секунд.

Следует также отметить, что более эффективной является демонстрация цветных слайдов и кинофильмов (видеофильмов), нежели фотографий и рисунков черно-белого изображения[*Это обусловлено все большей доступностью печатных порнографических изданий, притупляющих интерес к подобной продукции.]. Причем представляемые образцы обязательно должны иметь высокое техническое качество. Проецируемое изображение может носить не только эротический, но и порнографический характер, но в обоих случаях следует избегать демонстрации эпизодов с откровенно вульгарным и циничным изображением секса. Вообще применение данного метода требует от врача не только известного искусства и определенного вкуса в подборе тематики эпизодов, но и большого такта, деликатности и чуткости, так как эта методика носит в высшей степени интимный характер. Необходима и определенная подготовка освидетельствуемого к проведению исследования, заключающаяся в первую очередь в убеждении его в целесообразности применения такого метода и получения согласия на его использование в процессе обследования.

В большинстве случаев в роли эксперта-сексолога выступает врач-мучжина, который производит обследование мужчины-подэкспертного. При этом, как правило, не возникает проблем с применением этого метода. Однако если эксперт и освидетельствуемое лицо имеют разную половую принадлежность либо обследуемое лицо имеет гомосексуальные тенденции или наклонности, то целесообразность использования этого теста становится сомнительной, так как половая принадлежность эксперта способна заблокировать, извратить или усилить специфические реакции подэкспертного[*Совершенно особую специфику имеет использование данного метода исследования при производстве судебно-сексологической экспертизы детей и подростков. Кроме того, что, по понятным причинам, в каждом подобном случае целесообразность проведения такого исследования должна быть строго мотивирована, само исследование должно производиться не только и не столько с согласия подэкспертного, сколько с согласия его родителей или заменяющих их лиц (если обследуемый является несовершеннолетним), либо в исключительных случаях — по специальному постановлению следствия. При производстве обследования в этих случаях необходимо максимально сократить его длительность и чрезвычайно осторожно подобрать тематику демонстрируемых сюжетов, которые ни в коем случае не должны иметь порнографического характера и не должны содержать сильных сексуальных стимуляторов (тем более что получение необходимого эффекта у обследуемых данной возрастной группы не требует сильной стимуляции, особенно у подростков с юношеской гиперсексуальностью). Если обследуемый ранее не был знаком с эротографией и порнографией и до настоящего случая не совер шал сексуальных действий, то лучше вообще отказаться от применения этого метода, дабы не стимулировать раннего пробуждения сексуальности. Следует также учитывать, что при обследовании указанного контингента, особенно лиц, находящихся в периоде юношеской гиперсексуальности, применение этого метода может дать извращенную картину физиологических реакций, так как у них специфические реакции могут возникать не только при демонстрации объектов сексуальных предпочтений, но и при рассматривании любой картины, имеющей эротическое или сексуальное, в том числе девиантное, содержание, хотя при этом у обследуемого на самом деле какие-либо девиантные наклонности и тенденции могут и отсутствовать. Извращению получаемой картины может способствовать и то, что у обследуемого к моменту производства экспертизы еще не сложилось окончательно осознание своей половой роли / идентичности и не выработалось определенных сексуальных предпочтений. Поэтому демонстрация в этой возрастной группе сюжетов с изображением девиантного поведения может не только информировать освидетельствуемых о возможности такового, но и невольно подтолкнуть подростка к апробированию подобных сексуальных контактов, в первую очередь — гомосексуальных. Более того, типичные сексуальные реакции у детей и подростков могут быть обусловлены не тематикой демонстрируемого изображения, а различными другими причинами, не имеющими никакого отношения к сексу (например, испугом, страхом, чувством неловкости, стыда, психического и эмоционального напряжения, переполнением мочевого пузыря и т.п.).].

При производстве сексологической экспертизы по гражданским делам необходимость использования этого метода может возникать лишь в исключительных случаях. При этом предпочтительнее демонстрировать эпизоды, не содержащие сильных сексуальных стимуляторов и (кроме особых случаев) отказаться от демонстрации эпизодов девиантной тематики.

Тест визуальной стимуляции широко используется и в клинической практике как в диагностических, так и в терапевтических целях (о чем подробно было рассказано выше). Применение этого метода исследования в сексологии настолько широко, что трудно себе представить современный кабинет сексолога, не имеющий соответствующего оснащения. В нашей практике мы неоднократно убеждались в высокой диагностической ценности этого метода исследования. Причем использование метода в случаях судебной экспертизы вызывает решительный протест подэкспертного крайне редко. Чаще всего отказываются от использования теста лица, совершившие сексуальные убийства, а также освидетельствуемые, страдающие гиперлибидомией. В последнем случае мотивировкой отказа служит боязнь обследуемого перед тем, что у него может развиться бурная сексуальная реакция, проявлений которой при враче он стесняется[*Для исключения при проведении данного вида исследования развития у освидетельствуемого таких ситуационно обусловленных реакций, как реакции в связи с обстановкой кабинета и присутствием врача (которые могут в том числе и извращать развитие специфических реакций и даже препятствовать их появлению), оптимальным является размещение подэкспертного в отдельном специально оборудованном (звукоизоляция, отсутствие окна и т.п.) помещении. Регистрация реакций при этом осуществляется аппаратным способом, а визуальная регистрация и наблюдение — с помощью телевизионной системы либо через окно со специальным поляризованным стеклом. Изображение проецируется на расположенный в этом помещении экран или телемонитор.

На применении аппаратной регистрации возникающих у обследуемого мужчины реакций основан аналогичный настоящему по целям и основному проекционному принципу метод видеостимуляции, который чаще именуется фаллографией или рео(плятизмо)фаллографией. Сущность метода состоит в том, что с помощью специального прибора регистрируются минимальные колебания в кровенаполнении полового члена обследуемого, возникающие в ответ на проводимую визуальную стимуляцию. Достоверность метода повышается, если одновременно с помощью приборов регистрируются и изменения других физиологических параметров (электрокардиограмма, артериальное давление, частота пульса, частота дыхательных движений, потоотделение и т.п.). Ценность метода с экспертных позиций состоит в том, что объективно контролируемые данные могут быть записаны на ленте самописца, которая прикладывается к заключению эксперта. Однако необходимость использования дорогостоящей аппаратуры значительно сдерживает распространение данного метода, хотя с экспертной точки зрения его преимущества неоспоримы.

В последнее время разработан и успешно применяется подобный метод и для сексологического обследования женщин (так называемая вагинография).].

В. ПРОЕКТИВНЫЙ ПЕРЕЧЕНЬ

Это еще один из методов психологического исследования. Он применяется для изучения самооценки обследуемого, выяснения его позиции по отношению к собственному и противоположному полу, сексуальным партнерам. Сущность метода заключается в том, что обследуемому поручается закодировать определенный объект по следующей схеме: неодушевленный предмет — травянистое растение — дерево — музыкальный инструмент — сказочный персонаж — амплуа артиста цирка. Технически метод крайне прост в исполнении, однако интерпретация получаемых с его помощью данных трудна. Для правильной интерпретации эксперт должен разбираться в культуральной, субкультурной, средовой и индивидуальной символике.

При освидетельствовании лиц в процессе производства экпертизы по гражданским делам перечень объектов для закодирования чаще ограничивается собственной личностью обследуемого, личностью его супруга или постоянного сексуального партнера. При производстве судебно-сексологической экспертизы по уголовным делам закодирование чаще охватывает, кроме того, и образ мужчины, образ женщины, а также специфические сексуальные или эротические объекты (например, при девиантных наклонностях). В качестве иллюстрации применения данного метода приведем несколько конкретных примеров.

Пример 1. Мужчина 44 лет, обвиняемый в убийстве женщины, сопровождавшемся садистическим компонентом, закодировал образ женщины следующим видом: “холодный глаз — потоптанная трава — трепещущая осина — змея — барабан — ведьма — клоун”. Подобный вид перечня указывает на наличие у обследуемого генерализованной агрессии по отношению к женщинам.

Пример 2. Мужчина 23 лет, неоднократно совершавший изнасилование, закодировал собственную личность так: “красивый кинжал — тюльпан — дуб — леопард — флейта — король — дрессировщик хищников”. Такой тип перечня характеризует позитивную оценку мужской половой роли и стереотип силы и доминирования.

Пример 3. Мужчина 28 лет, гомосексуальный педофил, закодировал собственное “Я.” таким образом: “шкатулка для украшений — красивый цветок — вереск — кот — арфа — паж короля — танцор”. Подобная самооценка больше соответствует женской роли.

Пример 4. Женщина 28 лет, подавшая на развод после двух лет удачной внебрачной связи, охарактеризовала собственного мужа следующим образом: “нитка — плющ — плакучая ива — заяц — смычок — Иванушка-дурачок — клоун”. Подобное кодирование указывает на то, что муж воспринимается ею как малопривлекательный, слабый и недостаточно мужественный человек.

Пример 5. Женщина 26 лет, подавшая на развод, так оценила собственное “Я”: “камень — роза — тополь — мышь — арфа — баба Яга — укротитель зверей”. Эта. самооценка свидетельствует о наличии неполной аутоидентификации с женской половой ролью.

В связи с тем что этот метод носит игровой характер, его применение нейтрализует защитные реакции освидетельствуемого, и поэтому его применение особую ценность представляет при проведении экспертизы замкнутым и агрессивным лицам, у которых порой можно получить необходимую информацию только с помощью проективного перечня.

Примером того, что для правильной интерпретации результатов этого тестирования необходимо иметь познания в средовой символике, может служить хотя бы такое определение женщины, как “флейтистка”. Для одних мужчин подобное закодирование образа женщины соответствует ее эротической привлекательности, для других же символизирует женщину легкого поведения, склонную к орально-генитальным контактам. Точно так же определение “зайчик” для одних женщин соответствует восприятию мужчины как слабой неполноценной личности, а для других — проявлением к нему трогательных, нежных и сентиментальных чувств.

Г. ТЕСТ ДОПОЛНЕНИЯ ПРЕДЛОЖЕНИЯ

Это широко используемый в психологии метод исследования, характеризующийся определенными правилами интерпретации получаемых с его помощью данных. Данным методом могут пользоваться только врачи, имеющие соответствующую подготовку в области психологии. В сексологической практике используют сокращенный вариант теста, максимально приспособленный к специфике сексологического исследования. Подобным вариантом пользуются в клинике и психиатры. В основном тест используется медиками для дополнения анамнестических данных.

Методика заключается в том, что обследуемому предлагают дописать готовые незаконченные фразы. Для исключения чрезмерной концентрации внимания обследуемого на смысле задания и предупреждения развития у него торможения и защитной реакции производят чередование позиций со специфической смысловой нагрузкой и с нейтральными по смыслу позициями. Специфические позиции данного теста служат для получения информации об эмоциональных, сексуальных, партнерских чертах обследуемого и его установках в отношении пола. Приведем несколько вариантов обычно используемых позиций-предложений:

женщины в сексуальной жизни более всего...

идеальная партнерша в половой жизни должна...

идеалом мужчины для меня является...

думаю, что большинство женщин...

в половой жизни меня больше устраивает...

к мужчинам чувствую... .

когда я чувствую, что женщина меня сексуально провоцирует, то...

Применение теста одинаково эффективно как в случаях экспертизы по гражданским, так и по уголовным делам. Ценность теста повышается в тех случаях, когда формулировки предлагаемых обследуемому позиций-предложений способствуют спонтанным, а не обдуманным ответам на них. В качестве иллюстрации приводим два примера из конкретных экспертиз:

Пример 1. Женщина 37 лет, мотивирующая развод неудавшейся половой жизнью с мужем из-за его многолетнего страдания сексуальными расстройствами:

мужчина вызывает чувство... злобы, так как он не интересуется удовлетворенностью женщины половой жизнью;

идеальный мужчина это... человек, который мужественно признается, что чего-то не может и поэтому отважно ищет помощи у врача;

думаю, что большинство женщин... может долго сносить унижения со стороны мужчин, но у этого терпения есть свои границы.

В данном случае тест показал, что женщина испытывает жалость к своему партнеру, который не старался поправить свою сексуальную потенцию путем лечения и недооценивал неудовлетворенность сексуальных ожиданий жены. Негативная оценка мужа переросла у обследуемой по механизму проекции на всех мужчин, собственное “Я” стало идентифицироваться со всеми женщинами, причем женщины стали оцениваться выше мужчин (по механизму рационализации).

Пример 2. Мужчина 33 лет, имеющий большой сексуальный опыт и пользующийся успехом у женщин, привлекаемый к ответственности за изнасилование:

думаю, что большинство женщин... это шлюхи;

когда я чувствую, что женщина меня сексуально провоцирует, то... ощущаю к ней презрение, во мне закипает злость;

по-моему, женщины в сексе больше всего ценят... покорение мужчиной-самцом, а любовь для них лишь притворство.

У этого обследуемого его популярность среди женщин и их частые сексуальные провокации наложились на имевшееся разочарование в. своей первой любви и привели к восприятию женщин как подлых и неверных натур, которых он наказывал изнасилованием за бывшую измену.

Данные им дополнения свидетельствуют и о большой рациональности в отношении к сексу, которая вообще характерна для многих мужчин.

Д. МЕТОД АССОЦИАЦИЙ И ВООБРАЖЕНИЯ

Исследование производится следующим образом. Освидетельствуемое лицо удобно ложится на кушетку, закрывает глаза и воображает определенные ситуации и лица, предлагаемые экспертом, одновременно вслух комментируя возникшие образы. Метод применяется для дополнения анамнестического обследования, а также для выявления эмоциональных реакций обследуемого на конкретные события и лица. Метод крайне прост в осуществлении и одинаково приемлем при производстве экспертиз и по гражданским и по уголовным делам. В последнем случае использование теста особенно результативно при выяснении склонностей к сексуальной агрессии. Однако использование этого метода исследования в экспертизе по уголовным делам ограничивается тем, что подэкспертные часто проявляют защитные реакции при его применении. В качестве примера приведем два случая использования этого теста:

Пример 1. Женщина 29 лет, поддерживавшая в течение года половые отношения и с мужем, и с любовником. В процессе обследования освидетельствуемой было предложено вообразить себя лежащей на пляже, гуляющей по весеннему лесу. После достижения обследуемой состояния релаксации и воображения указанных ситуаций было предложено вообразить себе мужа. На лице подэкспертной сразу же появилась гримаса неприязни, сообщила, что в воображении “увидела неприятное для меня отталкивающее лицо мужа, не хочу его видеть”. На задание вообразить себе сексуальный контакт с мужем у обследуемой участилось дыхание, покраснело лицо, появилась гримаса отвращения и злости, сообщила, что “вижу, как он пробует ко мне прикоснуться, а я вырываюсь и убегаю от него”. На задание представить себе любовника у обследуемой просветлело лицо, появилась нежная улыбка, дыхание успокоилось, сообщила, что “вижу его нежные и ласковые руки, которые меня гладят, хочу быть с ним, мне нравится любоваться его телом, хочу долго, долго его ласкать...”

Пример 2. При обследовании супругов, которые не могли начать половую жизнь, им было предложено умозрительно воссоздать со всеми деталями в замедленном темпе процесс попытки совершения полового акта. При этом было установлено, что под влиянием взгляда жены, в котором муж увидел угрозу (“следит за тем, что я сейчас сделаю и вижу во взгляде пренебрежение мною как мужчиной”), у него происходило уменьшение силы эрекции полового члена.

С помощью этого метода можно выяснять эротическую притягательность различных объектов для обследуемого лица, излюбленные им формы сексуальных ласк и позиций совершения полового акта, устанавливать наиболее чувствительные эрогенные зоны обследуемого, интенсивность появления у него сексуального возбуждения на определенные сексуальные раздражители (например, при наличии девиантного поведения).

Е. МЕТОД ТЕМАТИЧЕСКИХ ОБРАЗОВ

Данный метод предназначен для определения позиций обследуемого в отношении сексуальной роли, черт идеального партнера, характерных черт другого пола, позитивных и негативных объектов полового возбуждения. Этим методом может пользоваться каждый эксперт, так как он крайне прост в применении и не требует для своего использования наличия специальной подготовки по психологии. Тем не менее интерпретация получаемых результатов все-таки требует от эксперта некоторых навыков и определенной осторожности.

Методика состоит в том, что обследуемому демонстрируют серию фотографий с изображением одетых, частично и полностью обнаженных мужчин, женщин и детей, которые выполняют самые разнообразные действия, в том числе и сексуального характера. Для этих целей могут быть использованы и репродукции произведений искусства из художественных альбомов, кадры из художественных и научно-популярных фильмов, репродукции эротографических и порнографических изданий. Исследуемого просят сообщить о возникающих при просмотре предложенных фотографий ощущениях, рассказать, что ему нравится в конкретном изображении, а что — нет и т.п.

Для иллюстрации возможной интерпретации получаемых результатов приводим следующие наиболее типичные реакции обследуемых. Так, многие мужчины, традиционно представляющие себе мужскую половую роль, предпочитают фотографии с изображением сексуальных позиций, выражающих подчиненное положение женщины и ее полную самоотдачу. Мужчины, испытывающие неуверенность в мужской половой роли и угрозу со стороны женщин, часто негативно оценивают фотографии с изображением популярных актрис. Многие гетеросексуальные педофилы при просмотре фотографий с изображением девочек усматривают в их поведении черты взрослого сексуального кокетства и даже типичная детская мимика воспринимается ими в том же ключе [*Специфика применения данного метода при обследовании детей и подростков — см. примечания ниже.].

Ж. ПРОЕКЦИОННЫЙ ТЕСТ РОРШАХА

В смысле трудностей интерпретации получаемых результатов тест Роршаха является одним из самых сложных психологических проекционных тестов. По мнению знатоков этого метода, для его эффективного использования на практике необходим многолетний опыт. Однако, несмотря на определенные трудности в применении, метод имеет большое количество горячих сторонников, впрочем, — не меньшее количество и убежденных противников. Этому методу посвящено большое количество специальных работ [113, 282 и др.]. Как правило, метод используют только опытные психологи. Техника его использования проста, но оценка результатов требует больших затрат времени и внимания.

В своей работе мы используем тест Роршаха с 1967 года и за прошедший период провели с его помощью обследование около 800 пациентов с сексуальными нарушениями, 175 пациентов с неврозами и 88 пациентов с психопатиями. Как правило-, используем этот метод и при обследовании освидетельствуемых в ходе производства судебно-сексологических экспертиз. Имеющийся опыт позволяет сказать, что высокая ценность метода для его использования в сексологических целях практически оправдывает те затраты времени, которые необходимы врачу-сексологу для получения соответствующей психологической подготовки.

Методика тестирования состоит в демонстрации обследуемому 10 стандартных таблиц с расположенными на них разнородными произвольными черными и цветными пятнами, тематика которых не несет никакой смысловой нагрузки. Обследуемого просят рассказать о возникающих у него при рассматривании этих пятен ассоциациях по принципу аналогии их с чем-либо или кем-либо. При этом регистрируется время реакции на каждую таблицу, записываются полные ответы обследуемого и отмечаются еще некоторые показатели. Все полученные данные кодируются по специальной схеме и оцениваются по определенным правилам. Однако интерпретация ответов обследуемого требует обязательной их индивидуализации, что и обусловливает необходимость наличия у эксперта соответствующего опыта. В связи с этим эксперт, не имеющий специальной подготовки в области психологии, не в состоянии широко использовать в своей работе данный тест. Тем не менее это не исключает применение им этого метода в ограниченном, прикладном объеме для исследования лишь сексуальной сферы. Для этого используют следующую схему интерпретации результатов:

1. Явные сексуальные ассоциации (чаще вызываются изображением на таблицах II; III, VI, VII, IX).

2. Скрытые сексуальные ассоциации (возникающие при ассоциациях изображений с видом внутренних органов человека или при ассоциациях символического характера).

3. “Сексуальный шок” — отказ от ответа при просмотре таблиц, которые определены как “сексуальные” (по убывающей эти таблицы располагаются следующим образом: VI, IX, VII, III, II).

4. Ответы с девиационным содержанием.

Несмотря на то что многие специалисты утверждают, что при просмотре таблиц Роршаха у сексуально нормальных людей сексуальные ассоциации возникают с содержанием не более одной-двух таблиц, в нашей практике подобные случаи встречались чаще. По-видимому, это обусловлено тем, что само осознание обследуемым участия в сексологическом обследовании исподволь подталкивает его к поиску именно сексуальной направленности данного теста. Причем наибольшее количество сексуальных ассоциаций возникает у обследуемых с гиперсексуальностью (20—50% ответов), у лиц, имеющих высокий уровень сексуальных потребностей и значительный сексуальный опыт, а также у сексуально неудовлетворенных лиц. Отсутствие явных сексуальных ассоциаций, напротив, отмечается чаще у обследуемых с гипосексуальностью, у лиц с непробудившейся сексуальностью и у страдающих сексуальными комплексами.

Наиболее трудна интерпретация ответов в случаях скрытых сексуальных ассоциаций, так как сексуальная символика крайне многолика и требует для своей дешифровки познания врачом культуральных, средовых и индивидуальных символов. Ответы этого типа затрагивают подсознательную сексуальность и чаще даются лицам, страдающим сексуальной заторможенностью или сексуальными комплексами.

Кроме указанных проявлений “сексуального шока” в виде реакций на отдельные таблицы к этому виду реагирования относится и удлинение времени реакции на таблицы с “сексуальным” содержанием по сравнению с другими таблицами. Например, обследуемый после ознакомления с “сексуальной” таблицей дает ответ только через 40—60 секунд, в то время как при просмотре других таблиц — через 5—15 секунд. Реагирование по типу “сексуального шока” чаще отмечается у лиц с сексуальной заторможенностью, у страдающих сексуальными комплексами и иными сексуальными нарушениями.

Ответы девиационного содержания могут быть явными либо иметь символический характер. Так, например, эксгибиционисты чаще указывают на фаллические ассоциации, педофилы — на ассоциации с детьми или признаками строения их тела, склонные к анальным контактам лица — на анальные ассоциации (особенно низ таблицы VII). Наш опыт показывает, что обследуемые, имеющие проблемы с совершением полового акта, часто реагируют “сексуальным шоком” на таблицу IX, импотенты — на таблицу VI, садисты и сексуальные убийцы реагируют, таким образом, на красный цвет пятен или на пятна, вызывающие у них ассоциации с пятнами крови, и т.п. В литературе можно встретить описание ответов, признанных специфическими для определенного типа психосексуальной ориентации личности (например, для гомосексуалов, бисексуалов, транссексуалов и т.д.). Но тем не менее и к интерпретации этих ответов всегда надо подходить индивидуально.

З. ШКАЛА СЕКСУАЛЬНЫХ ВОЗБУДИТЕЛЕЙ

Данный метод исследования разработан в 1968 году, а в настоящее время используется модификация 1975 года. Этот довольно простой метод может применять в своей повседневной работе каждый эксперт. Суть метода состоит в том, что обследуемому дают 30 карточек с текстом сексуального содержания и просят по ним определить собственную иерархию сексуальных возбудителей, расположив карточки в порядке убывания их значимости для освидетельствуемого (от наиболее позитивных к наименее позитивным и от наиболее негативных к наименее негативным). На карточках нанесены следующие надписи:

1. Прижать к себе

2. Поцелуй в лицо

3. Поцелуй в рот

4. Нагота партнера

5. Ласки молочных желез

6. Дотрагивание партнером до моих половых органов

7. Я дотрагиваюсь до половых органов партнера

8. Ласки клитора

9. Возбуждение полового члена рукой

10. Стимуляция влагалища рукой

11. Ласки губами половых органов партнера

12. Ласки моих половых органов губами партнера

13. Ощущение сексуального возбуждения партнера

14. Введение полового члена во влагалище

15. Ощущение соития с партнером, возникающее после введения полового члена во влагалище

16. Фрикционные движения полового члена во влагалище

17. Семяизвержение вне влагалища

18. Семяизвержение во влагалище

19. Оргазм женщины

20. Оргазм в результате ласки половых органов ртом

21. Классическая (европейская) позиция совершения полового акта (мужчина лежит сверху, лицо женщины обращено к нему)

22. Обратная позиция совершения полового акта (женщина расположена на мужчине)

23. Боковая позиция совершения полового акта

24. Позиция совершения полового акта в позе сидя

25. Позиция совершения полового акта, при которой мужчина располагается сзади женщины (азиатская позиция)

26. Позиция совершения полового акта в позе стоя

27. Преобладание собственной активности в половой жизни

28. Преобладание в половой жизни активности партнера

29. Взаимная активность партнеров в половой жизни

30. Сопровождение полового акта сексуальными фантазиями.

В модифицированном варианте этого теста добавились следующие названия карточек:

1. Групповой секс

2. Одновременное сожительство с двумя сексуальными партнерами

3. Половое сношение через прямую кишку

4. Половое сношение между бедрами партнера

5. Семяизвержение в рот партнера

6. Половое сношение между молочными железами партнерши

7. Семяизвержение в результате раздражения полового члена рукой партнера

8. Оргазм в результате самовозбуждения струей воды

9. Оргазм в результате самовозбуждения с помощью какого-либо предмета

10. Запах партнера

11. Запах области половых органов партнера

12. Использование техники удлинения полового акта.

Таким образом, с учетом модификации применяется всего 42 карточки. Использование данного метода имеет ряд достоинств.

1. Помогает обследуемому изложить эксперту свои сексуальные взгляды. Это особенно важно для подэкспертных, которые по причине замешательства или стеснительности, либо в связи с незнанием специфической терминологии, не смогли ответить на соответствующие вопросы при вербальном анамнестическом обследовании[*Это преимущество дает возможность использования данного метода исследования при анамнестическом обследовании глухонемых, а также при наличии выраженного языкового барьера между экспертом и подэкспертным (в последнем случае текст на карточках наносится на родном для обследуемого языке)].

2. Позволяет эксперту установить позитивную и негативную иерархию сексуальных возбудителей для конкретного подэкспертного.

3. В случае обследования обоих партнеров позволяет определить уровень совпадения и расхождения их сексуальных потребностей.

И. ТЕСТ СЕКСУАЛЬНОГО ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ (по ЛО ПИККОЛО)

[*Этот тест является вариантом MMPI, приспособленного к задачам сексологического обследования.]

В 1974 году Lo Piccolo и Steger [200] опубликовали метод диагностики сексуальных дисфункций на основе определения сексуальной приспособленности и сексуальной удовлетворенности партнеров в гетеросексуальной связи. Тест состоит из списка, содержащего 17 видов гетеросексуального поведения. Для каждого вида поведения (отдельного для мужчин и женщин) предусмотрено по 6 ответов на вопросы. Ответы распределены по 6-ступенчатой шкале. Затем, после получения ответов, касающихся всех 17 видов поведения, ответы суммируются для создания 11-профильной шкалы.

Перечень 17 видов гетеросексуального поведения:

1. Мужчина рассматривает голую женщину

2. Женщина рассматривает голого мужчину

3. Мужчина и женщина целуются в течение 1 минуты

4. Мужчина ласкает женщину, не касаясь при этом ее груди и половых органов

5. Мужчина ласкает все тело женщины, за исключением ее половых органов

6. Мужчина ласкает руками грудь женщины

7. Мужчина ласкает грудь женщины губами и языком

8. Мужчина ласкает половые органы женщины рукой

9. Мужчина ласкает рукой половые органы женщины вплоть до достижения ею оргазма

10. Женщина ласкает руками половые органы мужчины

11. Женщина ласкает руками половые органы мужчины вплоть до наступления семяизвержения

12. Мужчина ласкает половые органы женщины ртом (губами, губами и/или языком, языком)

13. Мужчина ласкает ртом половые органы женщины вплоть до достижения ею оргазма

14. Женщина ласкает половые органы мужчины ртом

15. Женщина ласкает половые органы мужчины ртом вплоть до наступления семяизвержения

16. Мужчина и женщина совершают половой акт

17. Мужчина и женщина совершают половой акт и достигают возникновения оргазма друг у друга

Все перечисленные 17 видов гетеросексуального поведения в аналогичной формулировке повторяются 17 раз (по одному пункту из перечня на каждой карточке, т.е. всего 289 карточек), но при этом их отличие заключается в -том, что в верхней части каждой карточки дополнительно делается по одной записи из следующего списка:

1. Ты и твой партнер приглашаются к участию в данном виде сексуального поведения. Как часто тебе приходится участвовать в таком поведении? Как часто хотел(а) бы участвовать в нем?

1) В настоящее время приходится участвовать в таком поведении (совершать такие действия):

а). никогда

б) редко (примерно в 10% случаев)

в) от случая к случаю (примерно в 25% случаев)

г) достаточно часто (примерно в 50% случаев)

д) для меня это привычно (примерно в 75% случаев)

е) всегда, во всех случаях

2) Хотел (а) бы участвовать в таком поведении (совершать такие действия): (повторяются все предыдущие варианты ответов от а) до е).)

2. Насколько это поведение приятно для тебя в настоящее время? Как ты думаешь — насколько оно приятно твоему партнеру?

3) Для меня это поведение является:

а) крайне неприятным

б) умеренно неприятным

в) несколько неприятным

г) незначительно приятным

д) умеренно приятным

е) очень приятным

4) Думаю, что для моего партнера такое поведение является (повторяются все предыдущие варианты ответов из пункта 3).)

3. Как ты думаешь, насколько такое поведение для тебя и для твоего партнера является идеальным? Как бы тебе хотелось его воспринимать? Как бы тебе хотелось, чтобы его воспринимал твой партнер?

5) Мне хотелось бы воспринимать это поведение как: (повторяются все варианты ответов из пункта 3).)

6) Хотелось бы, чтобы мой партнер воспринимал такое поведение как: (повторяются все варианты ответов из пункта 3).) Полученные таким образом ответы сначала заносятся экспертом в специальную карту, оформленную следующим образом:

1. 1) абвгде  2) абвгде 3) абвгде 4) абвгде 5) абвгде 6) абвгде

2. 1) абвгде  2) абвгде 3) абвгде 4) абвгде 5) абвгде 6) абвгде

3. 1) абвгде  2) абвгде 3) абвгде 4) абвгде 5) абвгде 6) абвгде

4. 1) абвгде  2) абвгде 3) абвгде 4) абвгде 5) абвгде 6) абвгде

и так далее для каждого из 17 вариантов. После проведенного таким образом кодирования производится подсчет баллов по следующей схеме:

1) Частота диссатисфакции мужчины

2) Частота диссатисфакции женщины

3) Самоакцептуация мужчины

4) Самоакцептуация женщины

5) Достижение удовольствия через мужчину

6) Достижение удовольствия через женщину

7) Четкая перцепция через мужчину

8) Четкая перцепция через женщину

9) Акцептуация партнера через женщину

10 Акцептуация партнерши через мужчину

11) Общее несогласие

Пункты 1 и 2 являются разницей между результатами суммирования ответов на вопросы 1 и 2 по всем 17 вариантам. Высокий результат в какой-либо из шкал указывает на то, что данное лицо не удовлетворено совместной половой жизнью.

Шкалы 3 и 4 являются разницей результатов, полученных из разницы между ответами на вопросы 3 и 5. Высокий результат показывает, что данное лицо хотело бы иметь большую удовлетворенность от совместной половой жизни.

Шкалы 5 и 6 являются ответом на третий вопрос всех 17 видов поведения и выражает уровень достижения удовлетворенности от сексуальной активности.

Шкалы 7 и 8 показывают, с какой точностью каждое лицо знает наиболее приемлемые формы сексуального поведения своего партнера. Они являются результатом суммирования разницы ответов на вопросы 3 и 4. Высокие показатели указывают на то, что партнеры общаются взаимно неэффективным способом.

Шкалы 9 и 10 — это разница результатов суммирования разницы ответов на вопросы 4 и 6. Высокий уровень этих результатов указывает на то, что отвечающий считает своего партнера сексуально неудовлетворенным или не реагирующим на сексуальную стимуляцию.

Шкала 11 является суммирующей между всеми разницами сумм результатов других шкал, за исключением шкал 5 и 6.

Данный метод пригоден для употребления в экспертизах по гражданским делам, не говоря уже о том, что он употребим и в клинике для диагностики сексуальной неприспособленности партнеров.

К. ШКАЛА СУПРУЖЕСКОЙ СВЯЗИ

Во многих случаях является необходимым определение уровня партнерской связи. Для этих целей Szopinski (1981) предложил шкалу супружеской связи, охватывающей 60 факторов, разделенных на 5 категорий. Минимальное количество охватываемых этим тестом факторов равно 60, а максимальное — 300. Сам автор считает, что для мужчин среднее количество учитываемых показателей должно составлять 248, а для женщин 247. Незначительное различие партнерской связи проявляется при различиях в 0—4 пунктах, среднее — при различии в 5—45 пунктах, а значительное — при факте различий в 45 и более пунктах. Приводим предлагаемую автором анкету, в которой обследуемый должен отметить знаком “X” в соответствующем столбце свое суждение о партнерской связи.

Факторы, характеризующие супружескую связь.(Ответы на каждый пункт по шкале: Очень часто/Часто/Никогда/Очень редко/Редко)

1. Чувствую настроение супруга

2. Все важные проблемы решаю вместе с супругом

3. Бюджет семьи планируем вместе с супругом

4. Прощаю супругу причиненные мне обиды

5. Понимаю супруга во многих случаях

6. Важнейшие покупки делаем совместно с супругом

7. Чувствую, что партнер не разочарует меня в браке

8. Рассказываю супругу о своих достижениях

9. Вместе используем методы предупреждения беременности, согласовывая их

10. Во время вынужденной длительной разлуки тоскую по супругу

11. Обсуждаю с супругом любые вопросы, не имею от него никаких тайн

12. Окружаю супруга заботой

13. Стараюсь помнить о семейных годовщинах

14. Стараюсь выяснить причину печали супруга

15. Охотно провожу свободное время с супругом

16. Чувствую, что могу доставить радость супругу

17. Свои желания выражаю супругу без боязни

18. Вместе с супругом заботимся о поддержании порядка в доме

19. Являюсь ласковой (ым) и заботливой (ым) по отношению к супругу

20. Говорю супругу о его ошибках в такой форме, чтобы его не обидеть

21. Сотрудничаю с супругом в воспитании детей

22. Переживаю с супругом его заботы

23. Даю понять супругу, что мне с ним хорошо

24. В нашем браке существует равноправие мнений

25. В трудные минуты жизни нуждаюсь в близости супруга

26. Стараюсь первым (ой) сгладить щепетильную ситуацию

27. Готов (а) к компромиссу с супругом

28. Радуюсь удачам супруга

29. Понимаю потребность супруга в контактах с его семьей (родственниками)

30. Трудности жизни преодолеваю совместно с супругом

31. С вниманием отношусь к усталости супруга после работы или от домашних дел

32. Рассказываю супругу о всех своих опасениях

33. Говорю супругу о том, что ценю его успехи

34. Являюсь снисходительным к супругу

35. Со временем все больше понимаю супруга

36. Признаю принцип супружеской верности

37. Чувствую ответственность за совместную жизнь с супругом

38. Стараюсь внимательно относиться к замечаниям супруга в мой адрес

39. В целях сохранения нашего брака ищу оптимального выхода из кризисных ситуаций

40. С супругом чувствую себя легко и свободно

41. Супруг является первым лицом, к которому я обращаюсь за советом

42. Имею с супругом общих приятелей

43. Перед половой близостью стараюсь создать у супруга хорошее настроение

44. Мне кажется, что вместе с супругом я буду все понимать лучше

45. Готов (а) сделать все для сохранения нашего брака

46. В половой жизни учитываю потребности супруга

47. У нас с супругом общие взгляды на методы воспитания детей

48. Если бы мне пришлось вновь вступать в брак, то я опять выбрала бы своего супруга

49. Половая близость с супругом укрепляет нашу духовную связь

50. Ценю домашнюю работу супруга

51. Хочу, чтобы супруг достиг чего-то в жизни

52. Соизмеряю половую активность с самочувствием супруга

53. Признаюсь супругу в своей вине перед ним

54. Для супруга готова на любые жертвы

55. От половой близости с супругом получаю эмоциональное удовольствие

56. Ценю профессиональную репутацию супруга

57. Имею с супругом общие увлечения

58. Внимательно отношусь к . переживаниям супруга после половой близости

59. Соглашаюсь с мнением супруга о количестве детей в нашей семье

60. Руководствуюсь с супругом одними и теми же моральными принципами

Примечание перевод.: Методы психологического исследования в процессе производства судебно-сексологической экспертизы в нашей стране документально не регламентированы и в настоящее время фактически не употребляются ни судебными медиками, ни судебными психиатрами. Существуют десятки подобных методов, в том числе и проектируемых, которые при условии хорошего владения ими могут быть полезными в диагностической работе. Применение этих методов вовсе не преследует цель заменить врача и методы объективной клинической и экспертной диагностики. Если психологические методы умело используют специалисты, имеющие экспертный опыт, применяющие их наряду с другими методами, то они могут получить ценные ориентировочные сведения. Сами по себе эти методы позволяют получить сведения от освидетельствуемого и отметить его реакции, связанные с действиями объективных раздражителей.

Л. ДРУГИЕ МЕТОДЫ СЕКСОЛОГИЧЕСКОГО ИССЛЕДОВАНИЯ

Кроме описанных методов в своей работе эксперт может использовать и другие методы исследования, в том числе и лично им разработанные. В сексологической литературе описано несколько десятков методов исследования, пригодных для использования в сексологической практике, постоянно публикуются новые. Многие эксперты используют в своей работе и те методы, с которыми они ознакомились в процессе зарубежной, стажировки в области сексологии.

Существуют и инструментальные методы исследования, основанные на применении специальной медицинской аппаратуры для диагностики нарушений сексуальной жизни и дифференциальной диагностики обусловливающих их органических и функциональных причин. Для этих целей в большинстве западных сексологических центров используются различные плетизмографы, термографы, фотоплетизмографы, приборы для измерения мышечного тонуса и т.п.

В своей работе эксперты широко используют распространенное в психологической и психиатрической практике тестирование. К дополнительным методам следует отнести и необходимое иногда рентгенологическое исследование. В ряде случаев при производстве судебно-сексологической экспертизы требуются лабораторные методы исследования. Чаще всего это исследования семенной жидкости, биохимическое исследование гормонального фона, цитогенетические исследования. Необходимость применения указанных методов может стать причиной направления освидетельствуемого лица для обследования в высокоспециализированный медицинский центр. Подобная ситуация может сложиться и при наличии у эксперта диагностических сомнений и затруднений, например в случаях неврологической, психической, генетической или эндокринной патологии у обследуемого.

Глава VIII

Заключение эксперта-психолога в ходе судебно-сексологической экспертизы

В последние годы широко обсуждается вопрос о роли специалиста в области психологии, участвующего в качестве эксперта в уголовном деле, а также об эффективности привлечения психолога к производству судебной экспертизы [94, 112, 156, 193, 293, 316]. Привлечение такого специалиста к участию в судебно-сексологической экспертизе в качестве самостоятельного эксперта целесообразно по ряду причин. Психолог шире и глубже анализирует личность обследуемого, мотивы его поведения в криминальной ситуации, пределы вменяемости. Во многих случаях его заключение позволяет точнее диагностировать и дифференцировать фон, на котором возникли сексуальные нарушения у подэкспертного (органический, психогенный, социогенный). Неоценимой может оказаться помощь эксперта-психолога в тех случаях, когда эксперт-сексолог не имеет достаточной подготовки в области психопатологии и не владеет методами психологического исследования.

Необходимо учесть, что эксперт-психолог в своей работе руководствуется не только данными тестовых психологических исследований, а эффективно использует специальные познания и при анализе материалов дела, и при непосредственном наблюдении за личностью обследуемого в процессе производства экспертизы. Являясь специалистом в своей области, он может обратить внимание на ряд существенных для дела в целом и для экспертизы в частности моментов, которые ускользнули от внимания недостаточно искушенного в области психологии эксперта-сексолога.

В последнее время по делам о сексуальных преступлениях все чаще дается экспертное заключение, подготовленное коллективом специалистов: сексологом, психиатром и психологом[*Советское уголовно-процессуальное законодательство именует такие экспертизы, проводимые группой экспертов разных специальностей, комплексными экспертизами]. Подобные заключения экспертизы для следствия и суда наиболее ценны, так как позволяют создать цельный взгляд на личность участников сексуального преступления, основанный на многостороннем анализе различными специалистами.

Глава IX

Судебно-сексологическое заключение

Заключение эксперта-сексолога включает в себя следующие типовые разделы:

1. Вводная часть. В ней указываются: номер данного заключения; время проведения экспертизы; по чьему предложению она была произведена; кем и где произведена; каким способом (амбулаторно, стационарно); данные освидетельствуемого лица (фамилия, имя, отчество, дата и место рождения, происхождение, образование, профессия, семейное положение).

2. Данные материалы дела. В этом разделе указываются: поставленные на разрешение экспертизы вопросы; изложенные в постановлении следствия или суда о назначении экспертизы обстоятельства данного дела; выписки из представленных материалов дела; данные представленных эксперту медицинских и иных документов; данные о другой информации, которой располагал эксперт в момент производства экспертизы (например, заключения медицинских экспертиз, произведенных врачами других специальностей или другими врачами той же специальности, и т.п.).

3. Данные произведенного сексологического исследования. В этой части экспертизы указываются: результаты анамнестического обследования подэкспертного; описание всех других примененных методов исследования и их результаты; данные соматического исследования; данные произведенных лабораторных исследований; описание поведения обследуемого лица в процессе производства экспертизы.

4. Выводы эксперта и их обоснование. В данном разделе указываются: установленный экспертом диагноз; ответы на все поставленные перед экспертом вопросы и их научное обоснование[*В СССР структура и правила оформления “Заключения эксперта”, в том числе и при производстве судебно-медицинской сексологической экспертизы, регламентируются специальными документами Министерства здравоохранения СССР (см. прим.). Указанные в них общие принципы структуры и оформления “Заключения эксперта” в целом совпадают с приведенной автором схемой].

Завершающий раздел судебно-сексологического заключения наиболее важен как для назначившей экспертизу стороны, так и для обследуемого лица и его защиты. Надлежащим образом сформулированные выводы должны быть ясными, очевидными, мотивированными и обоснованными, а самое главное — понятными для лиц, не являющихся специалистами в области сексологии и медицины.

Если полученные в процессе производства экспертизы данные позволяют эксперту полностью разрешить все поставленные перед ним вопросы и у него не остается и тени сомнения в том, что данное дело ясно ему до конца, то в этом случае выводы могут быть сформулированы в категорической форме. В тех же случаях, когда произведенные исследования не дали однозначных результатов, формулировка выводов может носить альтернативный характер. Если эксперт не может ответить на отдельные вопросы, в том числе и в связи с тем, что их решение выходит за пределы его компетенции, то это также должно быть отражено и соответствующим образом мотивировано в его выводах. В необходимых случаях эксперт указывает, что для решения тех или иных вопросов необходимо привлечь к участию в экспертизе специалистов другого профиля, либо произвести дополнительно определенное исследование, либо провести или продолжить данную экспертизу не амбулаторным, а стационарным способом, и т.п.

В первую очередь выводы должны быть обоснованы результатами произведенных в процессе экспертизы исследований. Научное обоснование выводов может быть сформулировано в категорической или гипотетической форме.

Наиболее сложным является вопрос о вменяемости подэкспертного. Обычно его решение является прерогативой самостоятельной судебно-психиатрической экспертизы. Вместе с тем этот вопрос может решаться комплексно и в процессе судебно-сексологической экспертизы, при условии участия в ней экспертов-психиатров. Причем в данном случае психиатры должны решить вопрос о вменяемости подэкспертного только после того, как эксперты-сексологи выполнят свою (сексологическую) часть экспертизы и с обязательным учетом данных ими выводов. Отсюда становится понятным, что в тех случаях, когда судебно-сексологическая и судебно-психиатрическая экспертиза проводятся раздельно, первая из них всегда должна предшествовать последней.

По вопросу о вменяемости лиц, совершивших сексуальные преступления, разными психиатрическими школами и отдельными исследователями высказываются крайне противоречивые мнения. Большинство специалистов согласны с тем, что преступное поведение лиц, страдающих сексуальными нарушениями, умственной отсталостью, психическими и психоорганическими заболеваниями, может быть связано со значительно ограниченной вменяемостью или полной их невменяемостью. Однако при наличии у совершивших половые преступления лиц сексуальных девиаций или при совершении этих преступлений субъектами с патологическим развитием личности — мнение специалистов об их вменяемости расходится. Ряд авторов в этих случаях считают возможным установление у таких лиц ограниченной вменяемости и реже — невменяемости. Другие же считают, что в этих случаях речь может идти только о незначительном ограничении или неполной вменяемости [138, 174, 183, 208, 291, 347]. Так, например, Краковская-психиатрическая школа по сравнению с Варшавской чаще дает заключение о значительно ограниченной вменяемости или полной невменяемости субъектов с патологическим развитием личности, совершивших сексуальные преступления[*Законодательством Польши и ряда других стран предусмотрена, кроме вменяемости и невменямости, и формула так называемой уменьшенной (частичной, ограниченной, неполной) вменяемости — снижения вины и ответственности лиц с признаками психических аномалий, которые сами по себе не влекут невменяемости. Действующее советское законодательство признает лишь альтернативный подход к проблеме вменяемость — невменяемость].

Абстрагируясь от противоречий между различными школами и отдельными специалистами, мы считаем, что решение вопроса о вменяемости лица, совершившего сексуальное преступление, должно производиться строго индивидуально в каждом конкретном случае, а не шаблонным путем. Так, в нашей практике неоднократно встречались сексуальные преступники с патологическим развитием личности, обладавшие, однако, отменной вменяемостью.

На практике довольно часто встречаются ситуации, когда преступник понимал значение совершаемого им поступка, но в связи с наличием той или иной патологии не мог руководить своими действиями и наоборот. Можно сказать, что он бьш полностью вменяем по одной составляющей, но при этом ограниченно вменяем, или полностью невменяем по другой. Случаи, когда ограничение вменяемости или полная невменяемость наблюдаются по обеим составляющим, встречаются значительно реже и в основном отмечаются у тяжело психически больных или значительно умственно отсталых лиц. Однако при всей очевидной справедливости подобного подхода к вопросу о вменяемости обследуемого лица многие эксперты недооценивают значение этого принципа. К сожалению, подобное расчленение понятия вменяемость/невменяемость отвергается многими прокурорами и судьями, что нередко приводит к возникновению конфликтных ситуаций в суде [*В отечественной литературе вопрос вменяемости /невменяемости лиц, страдающих сексуальными нарушениями или совершивших сексуальные преступления, наиболее полно освещен в работе А. Нохурова [376]].

Глава Х

Эксперт в зале судебного заседания

Ход судебного процесса порой напоминает захватывающее театральное действие. Однако, в отличие от театра, в суде каждое действующее лицо исполняет не придуманную, а свою собственную жизненную роль. Особенность положения всех участников процесса заключается в том, что каждый из них является не только исполнителем той или иной роли, но одновременно и зрителем, пристрастно наблюдающим за игрой остальных “актеров”. Не избегает этой участи и эксперт. При этом в ряде случаев его поведение и действия находятся в прямой зависимости от поведения и действий иных участников процесса, которые, в свою очередь, наблюдают за экспертом, оценивают его поведение и анализируют действия.

В подавляющем большинстве случаев при рассмотрении как уголовных, так и гражданских дел эксперту не приходится сталкиваться со сколько-нибудь серьезными затруднениями при исполнении своей роли в судебном заседании. Однако, как показывает наш многолетний опыт, при рассмотрении некоторых дел эксперт встречается с некоторыми довольно типичными проблемами. Чаще всего они обусловлены не профессиональными характеристиками эксперта и данного им заключения, а субъективным мнением участвующих в процессе, их реакциями эмоционального плана. Участники процесса оценивают обсуждаемые в суде сексуальные проблемы в первую очередь с точки зрения своего жизненного опыта, собственных позиций по отношению к другому полу и к вопросам секса, индивидуального уровня морально-этических ценностей. При этом существенную роль играет и глубочайшая интимность рассматриваемых вопросов, которая нередко создаст барьер естественной стыдливости при обсуждении сексуальных проблем в зале суда. Так, например, бывают случаи, когда оглашение экспертом заключения, в котором подробно рассматриваются механизмы сексуального поведения и психосексуальной ориентации подсудимого, производит эффект взорвавшейся бомбы и ввергает участников процесса в эмоциональный шок. После этого в ранее шумном зале суда возникает гробовая тишина и никто из участников процесса не желает задавать эксперту какие-либо вопросы даже в тех случаях, когда рассматриваемое дело полно противоречий.

В других случаях заключение эксперта вызывает протест потому, что изложенное в нем мнение эксперта противоречит имеющимся у кого-то из участников процесса установкам по отношению к сексу, субъективному жизненному опыту или его мировоззрению. Так, в нашей практике был случай, когда судья-женщина никак не могла согласиться с мнением эксперта о том, что практиковавшиеся подэкспертным гетеросексуальные орально-генитальные ласки являются нормальным проявлением сексуальности. По глубокому убеждению судьи, подобные действия должны были рассматриваться как девиантные, либо как свидетельствующие о развращенности подсудимого лишь на том основании, что лично у нее они вызывали отвращение. Приведенный пример с успехом иллюстрирует характерные для многих судей затруднения, вызываемые необходимостью дать оценку сексуальным проблемам. Такое положение в большинстве случаев обусловлено невысоким уровнем сексуальной культуры общества, в котором по отношению к сексу проявляется традиционный ригоризм. Поэтому мнение эксперта-сексолога по тем или иным вопросам может являться шокирующим для суда, так как противоречит взглядам его участников. Подобные разногласия чаще возникают в случаях рассмотрения вопросов о групповом сексе, гетеросексуальных, орально- и анально-генитальных контактах, гомосексуализме, которые многими людьми однозначно трактуются как сексуальные девиации, проявления психических заболеваний или развращенности.

Конфликты между экспертом и прокурором в суде чаще возникают на почве оценки вменяемости лица, совершившего сексуальное преступление. В большинстве случаев подобные конфликты обусловлены тем, что многие прокуроры не признают разделения критерия невменяемости на два самостоятельных признака и считают, что вменяемость по одному из них автоматически определяет вменяемость и по другому. В случаях возникновения таких конфликтов обвинение нередко настаивает на назначении повторной экспертизы.

Несомненно, что наибольшее количество проблем в судебном заседании как по гражданским, так и по уголовным делам, возникает у эксперта-сексолога при общении с адвокатами. Многие из них — настоящие эрудиты в области сексологии и без труда находят противоречия между данной экспертом научной трактовкой конкретного случая с трактовкой подобных случаев другими сексологическими школами. Поэтому эксперты, слабо разбирающиеся в теоретических положениях сексологии, а также невнимательно следящие за новейшими достижениями в своей специальности, при столкновении с такими адвокатами часто попадают в затруднительное положение. Но значительно чаще возникают ситуации, когда свое несогласие с мнением эксперта защита пытается обосновать, используя для этого уже устаревшие научные сведения.

Среди защитников иногда встречаются очень эмоциональные личности, которые настолько сживаются с положением своего клиента, что невольно начинают проецировать на него свои собственные жизненные и сексуальные позиции. Нередко это приводит к тому, что; забываясь, адвокат начинает задавать эксперту вопросы, напрямую противоречащие интересам подзащитного. Однако чаще встречаются случаи, когда адвокат пытается приписать жертве сексуальной агрессии, пострадавшей от его подопечного, провоцирующее сексуальное поведение. При этом защитник старается отыскать сексуальный подтекст в любых, даже самых невинных действиях потерпевшей(го). Очень распространенным мотивом, выдвигаемым защитой для доказательства добровольного совершения потерпевшей полового акта, является абсолютно голословное утверждение того, что здоровую взрослую женщину невозможно изнасиловать, если она сама того не хочет.

К сожалению, нередки и случаи, когда защитник не дает себе труда внимательно изучить материалы дела и произведенной экспертизы и ставит вопросы, исчерпывающие ответы на которые уже были изложены в заключении эксперта. Приходится сталкиваться и с такими “защитниками”, которые настолько слабо ориентируются в сущности дела, что при наличии результатов экспертизы более чем удовлетворяющих интересам его подзащитного так формулируют свои вопросы эксперту, что им может позавидовать любой обвинитель.

Следует отметить, что некоторые эксперты имеют тенденцию к слишком категоричному формулированию своих выводов, а ряд экспертов грешит при этом и выходом за пределы своей компетенции. Несомненно, что в подобных случаях опытному адвокату не составляет большого труда соорудить эксперту такую “ловушку”, из которой бывает очень трудно выбраться. Естественно, что в подобных же ситуациях оказываются и эксперты, которые небрежно относятся к производству экспертизы и оформлению заключения. Однако значительно чаще сами адвокаты таким образом формулируют вопросы перед экспертом, чтобы спровоцировать его на выход за пределы своих познаний (например, перед экспертом-сексологом, не являющимся психиатром, ставятся вопросы, заведомо относящиеся к компетенции судебно-психиатрической экспертизы, и т.п.).

Распространена и такая уловка у защиты: выяснение у эксперта диагностических возможностей разных методов исследования при производстве сексологической экспертизы. При этом достаточно эксперту подойти к рассмотрению такого вопроса с чисто научной, теоретической точки зрения, как сразу же последует ходатайство адвоката о назначении дополнительной экспертизы его подзащитному для проведения сложных диагностических исследований, которые не были произведены в ходе настоящей экспертизы. Доказать же в этом случае нецелесообразность использования дополнительных методов исследования бывает крайне затруднительно. Никогда не следует поддаваться на провокацию защиты, ставящей перед экспертом вопросы общетеоретического и даже философского плана. В подобных, лишенных конкретики, рассуждениях можно зайти так далеко, что у суда невольно возникнет сомнение в компетентности эксперта.

Многие эксперты болезненно реагируют на попытки подрыва их профессионального авторитета, предпринимаемые защитой. В этих ситуациях следует помнить, что эксперт всегда должен сохранять самообладание, несмотря ни на какие провокации, так как именно выведенный из состояния равновесия, раздраженный и волнующийся эксперт становится наиболее уязвимым для заранее спланированных адвокатом действий, и каждая самая пустячная, допущенная экспертом ошибка будет взята защитой на вооружение и использована в целях дальнейшего умаления профессионального достоинства эксперта.

Кроме указанных, наиболее часто встречающихся экспертом в зале суда ситуаций, создающих для него определенные проблемы, имеется и ряд иных, более редких,, но тем не менее довольно типичных случаев, когда у эксперта также могут возникать затруднения. К ним следует отнести трудности при защите своего мнения, которое в данном случае можно изложить только в альтернативной форме. Не так уж редки и случаи, когда только в зале суда эксперт узнает о существовании таких обстоятельств дела, которые не были ему известны при производстве экспертизы, но существенно влияют на полученные в ходе ее результаты. Иногда приходится встречаться и со случаями, при которых подсудимый в зале суда заявляет, что эксперт в своем заключении якобы неверно или не в полном объеме отобразил сообщенные ему сведения, либо подсудимый отрицает производство ему в ходе экспертизы тех или иных исследований.

Многие эксперты, осознавая те трудности, которые могут возникнуть перед ними в судебном заседании, заведомо стараются ограничить свое участие в судебном разбирательстве только защитой данного заключения. Несомненно, что подобная практика вполне понятна, однако с профессиональной точки зрения большие симпатии вызывает активная позиция эксперта, при которой может быть получена ценная информация для окончательного формулирования им своих выводов по конкретному делу. В связи с этим напрашивается один пример из нашей практики: при рассмотрении в суде, казалось бы, банального дела об изнасиловании, благодаря вопросам эксперта, целенаправленно поставленным перед предполагаемой жертвой, обвинение подсудимого в совершении преступления было полностью подорвано и в итоге вынесен оправдательный приговор.

содержание   ..  1  2  3  4  5  6  7  8    ..