ОГЛАВЛЕНИЕ
Все полноправные граждане Спарты являлись членами общины равных и могли называть себя спартиатами. Термин «спартиаты» использовался для отличия спартанских граждан от периеков и илотов. В трудах античных авторов, которые по большей части являются историями войн, довольно трудно и редко можно выделить спартиатов как отдельную социальную группу. Это объясняется тем, что спартанское войско, обязательно включавшее в себя и периеков, обозначалось, как правило, общим для этих двух категорий этниконом – лакедемоняне. Однако, если по ходу изложения надо было выделить спартиатов из общей массы лакедемонян, источники легко это делали. Об этом свидетельствует ряд мест у Геродота, Исократа и других греческих авторов [6].
Вместе с тем следует указать, что в период архаики, появился еще один термин для обозначения спартанских граждан – «равные» или в греческом варианте – «гомеи». Этот термин зафиксирован для времени Ликурга и основания Тарента [6]. На наш взгляд, пока спартанский гражданский коллектив в своей массе был единым, оба термина – «спартиаты» и «гомеи» – скорее всего были синонимами и, соответственно, эквивалентами спартанскому гражданству in corpore. В архаических период сословие равных соответствовало и совпадало со всем гражданством.
Конечно, слово «гомеи» вряд ли могло быть вполне официальным обозначением полноправных спартанских граждан. Скорее всего, оно возникло в среде самих спартиатов в еще достаточно раннее время. Оно использовалось членами гражданской корпорации для подчеркивания своего особого аристократического равенства и никакой другой нагрузки вплоть до начала IV в. до н.э. в себе не несло. Само появление такого термина, как «равные», считает Л.Г. Печатнова, свидетельствует о высочайшем самосознании спартиатов, которые очень рано стали осознавать себя членами аристократической корпорации [6].
По мнению древних авторов, именно Ликург подтолкнул спартанское общество к формированию подобного гражданского коллектива, между членами которого существовали сложные многоуровневые связи. По словам Исократа, сохранение корпоративного единства было главной целью законодателя: «Лишь для себя они установили равноправие и такую демократию, какая необходима для тех, кто намерен навсегда сохранить единодушие граждан» (XII, 178) [6], [7, с. 86.]
Законодательство Ликурга утвердило равенство граждан перед законом, а наделение клерами сделало их экономически свободными. Но сохранение этой системы было бы невозможно без жесткой регламентации общественной и личной жизни граждан. При огромной количественной диспропорции спартиатов и илотов Спарта, по замечанию древних авторов, постепенно превратилась в некое подобие военного лагеря, где каждый член сообщества обязан был исполнять свой долг перед коллективом (Исокр., VI, 81; Плат. Зак,. 666Е; Плут. Лик., 24,1) [6].
Структурирование общества по военному образцу способствовало сохранению в Спарте четкого деления на возрастные классы. Для унифицированной и эффективной подготовки молодых граждан была создана достаточно рано система общественного воспитания. Сущность этой системы заключается в том, что все мальчики гражданского происхождения, начиная с семилетнего возраста и до 18-20 лет, получали одинаковое воспитание в закрытых полувоенных школах (агелах), где основное внимание обращалось на физическую и идеологическую подготовку молодого поколения. Внутри агел мальчики были также разделены по возрастному принципу. Воспитатели, развивая в них дух соревновательности и соперничества, старались уже на ранних этапах выделить из их среды лидеров. Таким образом, фундаментом спартанского воспитания было поощрение не только дисциплины, но и личных заслуг. В дальнейшем по этому же принципу выбирались кандидаты в корпус всадников [6].
Прохождение полного образовательного курса было обязательным условием для инкорпорирования молодых спартанцев в гражданский коллектив. Достигнув двадцатилетнего возраста, спартанцы получали гражданские права. Но вплоть до тридцати лет они продолжали оставаться под полным контролем воспитателей. Надзор над ними осуществляли также их сотоварищи из старших возрастных групп. Они следили за тем, чтобы молодые граждане не отходили от регламентированного типа поведения даже в мелочах. На все возрастные классы в Спарте распространялся этот принцип – принцип полного соподчинения, при котором более старшие возрастные группы выполняли функцию контроля над младшими.
Только после тридцати лет спартанец, наконец, покидал казарму и получал право на частную жизнь, хотя и в несколько урезанном виде: ведь государство осуществляло контроль и над этой весьма деликатной сферой. Безбрачие и отсутствие детей считались позором для гражданина и заслуживали общественного порицания.
В условиях закрытого общества, каким была Спарта, государственная идеология успешно внедрялась с помощью единообразного воспитания и общего для всех спартиатов стандартов поведения. Для чистоты эксперимента, как свидетельствуют древние авторы, спартанские власти старались не выпускать собственных граждан за пределы страны и ограничивать въезд иностранцев в Спарту.
Объединяющим началом для всех спартанцев было членство их в сисситиях (буквальное значение этого слова – «совместное питание» или «общий стол»), которое воспринималось как знак принадлежности к числу «равных» [7, с. 87].
Спарта была единственным городом в Греции, полностью лишенным каких-либо оборонительных укреплений. Это было сделано специально, чтобы постоянно тренировать у граждан чувство опасности и приучать их к мысли, что их город – это действительно военный лагерь.
Главной и безусловной обязанностью граждан была военная служба. Она длилась до шестидесяти лет, после чего спартиаты могли быть избраны в герусию, или совет старейшин.
Таким образом, необходимо указать, что господствующий класс Спартанского государства составляли спартиаты. Только они считались полноправными гражданами. При сохранении совместной собственности граждан на землю принадлежность к господствующему классу поддерживалась предоставлением каждому спартиату в пользование земельного надела (клера) вместе с прикрепленными к нему рабами – илотами, труд которых обеспечивал средствами существования спартиата и его семью.
Жили спартиаты в подобии города, объединявшего 5 селений и напоминавшего, как было указано выше, своеобразный военный лагерь. Их быт был строго регламентирован и главной обязанностью считалась военная.
Вместе с тем, на наш взгляд, все эти ограничения не могли предотвратить развитие имущественной дифференциации, подрывавшей единство и «равенство» спартиатов. Поскольку земельные наделы наследовались только старшими сыновьями, остальные могли получить лишь выморочные наделы. Если таких не было, они переходили в разряд гипомейонов (опустившихся) и теряли право участвовать в народном собрании и сисситиях. Численность гипомейонов неуклонно возрастала, а численность спартиатов соответственно сокращалась – с девяти до четырех тысяч к концу IV в. до н.э. [2, с. 75].
Периэки – жители периферийных горных неплодородных районов Спарты – занимали в правовом отношении промежуточное положение между спартиатами и илотами. Они были лично свободны, обладали имущественной правоспособностью, но не пользовались политическими правами и находились под надзором особых должностных лиц – гармостов. На них распространялась военная обязанность: они должны были участвовать в сражениях в качестве тяжеловооруженных воинов. Основное занятие периэков – торговля и ремесло. По своему положению они были близки к афинским метекам, но в отличие от последних высшие должностные лица государства могли казнить их без суда [2, с. 75].
О.А. Омельченко, также отмечает, что периэки являлись неполноправным, но более свободным населением, чем илоты. Они жили по окраинам страны, вели самостоятельное хозяйство и с него платили государственные подати; их также привлекали к военной службе. Периэки обладали собственным самоуправлением, но в общегосударственных делах подчинялись спартанским царям. Периэкам, в отличие от спартиатов, дозволялось не только трудиться на земле, но и заниматься ремеслами, торговлей, которые вообще были слабо развиты, в том числе из-за традиционной политики дорийцев, направленной на всемерное сохранение родового равенства и земледельческого уклада [4, с. 55].
Л.Г. Печатнова указывает, что существует много научных гипотез об этническом составе периэкских общин. Все они сводятся к трем основным идеям: периэки – потомки ахейского населения, периэки – потомки дорийцев, и, наконец, периэки – конгломерат ахейцев и дорийцев [6]. На наш взгляд, версия о смешанном этническом происхождении периэков наиболее приемлема.
Л.Г. Печатнова, также отмечает, что в качестве военных союзников периэкские города участвовали во всех военных кампаниях Спарты. Военная служба была их главной и безусловной повинностью [6].
Вопрос о политическом статусе периэкских общин внутри спартанского государства является сложной научной проблемой. Источников по этому вопросу очень мало. А те, что есть, или слишком лаконичны, или относятся к очень позднему уже римскому периоду. Сами по себе периэки мало интересовали греческих историков. Они упоминаются только ad hoc в контексте военных событий. Поэтому довольно сложно проанализировать место периэкских общин в структуре спартанского государства.
В процессе завоевания Лаконии отношения между Спартой и покоренными периэкскими городами, скорее всего, строились на договорных началах. Строгой унификации еще не было. Как и в Риме, у Спарты, по-видимому, были привилегированные и опальные общины, в зависимости от степени их лояльности. Большое значение имели и соображения стратегического порядка. Периэкские общины, расположенные на северных рубежах Спарты, по-видимому, пользовались какими-то преимуществами. Они защищали Спарту с севера и являлись ее важными форпостами на северных границах государства. Кроме того, именно на севере Лаконии дорийцы составляли основную часть населения в отличие от юга, где ахейский элемент всегда был значительным [6].
Все периэкские города были одновременно и военными союзниками Спарты и подчиненными общинами. Это двойственное положение полисов периэков проявлялось во многих деталях их политической и экономической жизни. Города периэков полностью были лишены внешнеполитической инициативы. Вся внешняя политика находилась в руках спартанской правящей элиты. Но внутреннюю автономию, хотя и в несколько урезанном виде, спартанцы общинам периэков оставили. Это значит, что все города периэков продолжали оставаться полисами с функционирующими там народными собраниями и полисными магистратурами [6].
В отличие от самих спартиатов периэки никак не были ограничены и в своей профессиональной деятельности. Они являлись самой энергичной и подвижной частью общества. Их основные профессиональные занятия – торговля, мореплавание, ремесла. В эту область их деятельности спартанцы никак не вмешивались.
Хотя периэки были во многих отношениях привилегированным сословием и пользовались почти абсолютной экономической свободой, но полисы, сохранявшие традиции свободных дорийцев, были недовольны знаками своего подчиненного положения: наличием налогов, присутствием, по крайней мере, в некоторых случаях, спартанских гармостов и полным отстранением от решений, связанных с внешней политикой. Поэтому на протяжении всей истории Спарты отношения периэков к спартанцам отличались двойственностью. С одной стороны, периэки вместе со спартанцами защищали общую для них территорию Лаконии, а с другой стороны, они не могли забыть своей политической зависимости от лидирующего полиса. В силу этой двойственности, пока спартанское государство оставалось сильным, полисы периэков сохраняли лояльность, а их антиспартанские выступления носили локально-эпизодический характер [6].
Полностью освободиться от власти Спарты полисы периеков сумели только в период римского господства и только благодаря вмешательству Рима.
Илоты – порабощенные жители Мессении – были собственностью государства. Они предоставлялись в распоряжение спартиатов, обрабатывали их землю и отдавали им около половины урожая (на домашних работах спартиаты использовали рабов из военнопленных). Хотя в Спарте, как и в Афинах, эксплуатация рабского труда стала основой общественного производства, коллективное спартанское рабовладение отличалось от классического рабства. Илотия была специфической формой рабства. Илоты практически самостоятельно вели свое хозяйство, не были товаром, подобно рабам, и свободно распоряжались оставшейся у них частью урожая. Их экономическое и социальное положение было близким к положению крепостных крестьян. Предполагается, что они имели семью и образовывали какое-то подобие общины, являвшейся коллективной собственностью общины спартиатов.
Илоты участвовали в войнах Спарты в качестве легковооруженных воинов. Они могли выкупиться на свободу, но в других отношениях были совершенно бесправными. Ежегодно спартиаты объявляли илотам войну, сопровождавшуюся массовыми убийствами. Впрочем, убийство илота допускалось и в любое другое время [2, с. 75].
О.А. Омельченко, также указывает, что илоты жили на участке со своими семьями, не могли с него уйти, часть произведенного должны были отдавать в качестве государственного налога условным собственникам – спартиатам. Причем нельзя было требовать более установленной властями нормы. Илоты были лишены каких-либо прав, даже право на жизнь не было безусловным, поскольку по решению властей периодически проводились «чистки» всегда готового восстать населения [4, с. 55].
Л.Г. Печатнова отмечает, что особый статус илотов прекрасно чувствовали древние авторы. Недаром илотов они называли или рабами общины (Павс., III, 21,6), или государственными рабами (Страб., VIII, 5,4, p.365), подчеркивая тем самым их зависимость от спартанской общины в целом. От рабов классического типа илоты действительно отличались целым рядом привилегий: это право на семейную жизнь, на хотя и ограниченное, но владение частной собственностью (так по свидетельству Фукидида (IV, 26,6), в 425 г. до н.э. некоторые мессенские илоты имели собственные лодки). Их узаконенное прикрепление к земле, с одной стороны, ставило илотов в положение крепостных крестьян, но с другой, – гарантировало им и их потомкам сохранение определенного жизненного уклада. Между илотами и их хозяевами, спартиатами, стоял закон, который регулировал отношения этих двух социальных групп. Илоты, например, могли быть уверены, что их не продадут за границу, что с них не возьмут налог, больше установленной нормы, что распоряжаться их жизнью если кто и может, то только государство, а не частные граждане. Им также была дарована одна, по крайней мере, религиозная гарантия – право убежища в храме Посейдона в Тенаре [6].
В правовом отношении илоты считались собственностью всего спартанского государства in corpore. Эта связь илотов с государством проявилась в целом ряде правовых актов, обеспечивающих государственный контроль над илотами, в таких, например, как криптии и ежегодное объявление эфорами войны илотам от имени всего полиса. Но феномен илотии заключается как раз в двойственной зависимости илотов как от государства, так и от их собственных индивидуальных владельцев.
Л.Г. Печатнова указывает, что можно проследить деление всей массы илотов на две большие группы по «национальному» признаку – на мессенских и лаконских илотов. Эти две группы различны и по своему происхождению, и по времени образования, и по количественным характеристикам.
Лаконские илоты должны были находиться в более привилегированном положении, чем мессенские. Различное отношение к этим двум группам илотов специально культивировалось спартанским обществом и было одним из основных принципов социальной политики Спарты. Подобное дифференцированное отношение к илотам было надежным средством для того, чтобы воспрепятствовать их объединению [6].
Таким образом, следует отметить, что в Спарте, как в одном из самых известных полисов Древней Греции, отчетливо была видна идея гражданства: человек имеет все права только в том случае, если он является гражданином полиса. Поэтому все население Спарты делилось на три группы: спартиаты (граждане полиса), периэки (неполноправные) и илоты (рабы, хотя и с определенными привилегиями.
Глава 3. Характерные черты организации власти в Древней Спарте
Государственный строй Спарты сформировался в результате преобразования военной демократии в государственную организацию, сохранявшую некоторые черты родо-племенной организации власти. Это привело к «ликургову строю», сложившемуся, как отмечалось, к VI в. до н.э. Некоторые историки рассматривают его как переворот, связанный с окончанием завоевания Мессении и установлением илотии, потребовавшими консолидации общины спартиатов путем уравнения их в экономическом отношении и политических правах, превращения ее в военный лагерь, господствующий над массами порабощенного населения.
Во главе государства стояли два архагета [1, с. 159]. В литературе их часто называют царями, хотя даже афинский базилевс, в отношении которого термин царь условен, обладал большей властью, чем спартанские вожди. Власть архагетов, в отличие от власти родо-племенных вождей, стала наследственной, что, однако, не делало ее прочной. Каждые 8 лет проводилось гадание по звездам, в результате которого архагеты могли быть преданы суду или отстранены от должности. Иногда они смещались и без этой процедуры.
Но в целом положение архагетов было почетным. Они получали большую часть военной добычи, совершали жертвоприношения, входили в состав совета старейшин, осуществляли суд по некоторым делам, имевшим значение для всей общины. Первоначально наиболее полной была военная власть архагетов. Им подчинялось войско, в походах они пользовались правом жизни и смерти. Однако в дальнейшем и их военные полномочия были существенно ограничены [2, с. 76].
Необходимо отметить, что на всем протяжении своего длительного существования цари в Спарте исполняли политические, правовые, религиозные, культурные и социальные функции.
Вплоть до введения эфората в 754 г. до н. э. в Спарте существовало три главных конституционных института, характерных еще для гомеровского периода, а именно: царская власть, совет старейшин (герусия) и народное собрание (апелла). Все три были значительно преобразованы при реорганизации государства на рубеже IX – VIII вв. до н. э. Реформирование спартанской конституции античная традиция связывала с деятельностью законодателя Ликурга.
Исторические корни царской власти в Спарте следует искать в гомеровской Греции. Гомеровская модель с ее наследственной царской властью, советом старейшин и военным собранием была воспринята и преобразована дорийцами, завоевавшими Лаконию. Гомеровские басилевсы были прародителями спартанских царей. Последние даже в эпоху классики и эллинизма сохраняли многие черты племенных лидеров периода дорийского завоевания. Однако в гомеровской Греции царская власть всегда оставалась наследственной суверенной монархией, тогда как в Спарте, как было отмечено выше, постепенно она все более и более трансформировалась в обычную государственную должность, магистратуру. Вместе с тем, царская власть в Спарте весьма значительно отличалась от любой полисной магистратуры важными монархическими элементами и привилегиями [5].
На всем протяжении спартанской истории царская власть продолжала оставаться наследственной и сохраняла важные монархические элементы и привилегии. Поэтому сама тенденция превращения царской власти в ординарную магистратуру никогда полностью не была реализована в Спарте.
Оба царя в Спарте были в конституционном отношении равны. Наследование велось по прямой линии. После смерти царя престол обычно переходил к старшему сыну. Однако, при наличии нескольких сыновей преимущественным правом наследования обладал тот, кто был рожден уже после вступления отца на престол. Правда традиция не сохранила ни одного конкретного примера подобной передачи власти.
Сыновья с физическими недостатками лишались права наследования, поскольку они не могли исполнять присущих спартанским царям жреческих функций (Xen. Hell. III, 3, 3; Plut. Ages. 3). Если царь не оставлял сыновей, ему наследовал ближайший родственник по мужской линии (Xen. Hell. III, 3, 2; Nep. Ages. 3). В случае малолетства царя его функции исполнял опекун из числа родственников, также по мужской линии (Plut. Lyc. 3). Иногда опекуны становились самостоятельными политическими фигурами и приобретали огромное влияние, как например Павсаний, опекун малолетнего Плистарха, сына Леонида I (о правлении опекунов: Her. IX, 10; Thuc. I, 107; III, 26; Xen. Hell. IV, 2, 9). В случае спора из-за трона формальное решение принимало, скорее всего, народное собрание по представлению герусии как государственной судебной палаты (Xen. Hell. III, 3, 4; Paus. III, 6, 2) [5].
Таким образом, можно сделать вывод, что положение царей в Спарте в целом было почетным. Царская власть соединяла в себе политические, социальные, правовые, культурные, религиозные и военные функции.
«Из многочисленных нововведений Ликурга первым и самым главным был Совет старейшин. В соединении с царской властью, обладая равным с нею правом голоса при решении важнейших дел, этот Совет стал залогом благополучия и благоразумия» [8, с. 56]
Совет старейшин (герусия), как и архагеты, – орган власти, унаследованный от родоплеменной организации. В состав герусии входило 28 геронтов, пожизненно избираемых народным собранием из знатных спартиатов, достигших 60-летнего возраста. В герусию входили и оба вождя. Первоначально герусия рассматривала вопросы, выносившиеся на обсуждение народного собрания, и тем самым имела возможность направлять его деятельность. Со временем полномочия герусии расширились. В случае несогласия геронтов и вождей с решением народного собрания они могли воспрепятствовать ему, покинув собрание. Герусия участвовала в переговорах с другими государствами, рассматривала уголовные дела о государственных преступлениях и вела судебные процессы против архагетов [2, с. 76].
В Спарте совет старейшие, или герусия, при малой значимости народного собрания, фактически являлась высшим правительственным органом. В момент учреждения герусии ее председателями были цари, позже – эфоры. Герусии принадлежала высшая судебная власть. Только геронты, к примеру, могли судить царей. И способ избрания, и отсутствие отчетности, и пожизненность членства в герусии наиболее соответствовали олигархической сущности спартанского государства. Не случайно спартанскую герусию часто сравнивали с афинским ареопагом [6]
В народном собрании участвовали все спартиаты, достигшие 30-летнего возраста. Первоначально собрание созывали вожди, они же в нем председательствовали. Выступать в народном собрании могли только должностные лица или послы иностранных государств, участники же собрания лишь заслушивали выступления и голосовали. Голосование проводилось криком, а в спорных случаях участники собрания расходились в разные стороны.
Созыв народного собрания (кроме чрезвычайных) производился раз в месяц. На собрании принимались законы, избирались должностные лица, решались вопросы войны и мира, союза с другими государствами, рассматривались вопросы о наследовании должности вождя, определялось, кому из вождей возглавлять войско в походе и т.д. [1, с. 163]. В решении всех этих вопросов роль собрания в силу существовавшей в нем процедуры была меньшей, чем роль народного собрания в Афинах. Но все же преуменьшать ее не следует. Право избрания должностных лиц, право отклонять внесенные ими предложения позволяли ему если не контролировать их, то, во всяком случае, оказывать на них влияние, заставлять считаться с собой. Только к IV в. до н.э. оно становится пассивным, и роль его падает [2, с. 76].
О.А. Омельченко также указывает, что в народном собрании – апелла – должны были принимать участие все спартиаты старше 30 лет, прошедшие указанное законом воспитание. Основанием для лишения прав политического гражданства была только неуплата взноса на установленные общественные трапезы. Собрание было только пассивным властным органом: «Никому из обыкновенных граждан не дозволялось подавать свое суждение, и народ, сходясь, лишь утверждал или отклонял то, что предложат старейшины и цари». Примерно в VI в. до н. э. власть собрания была еще более ограничена правом герусии и царей распустить его за неверное, с точки зрения традиции, решение. В теории собрание выбирало геронтов, должностных лиц; реально решения принимались «ором», который надлежало истолковывать герусии; за ней, следовательно, оставалось и последнее слово [4, с. 57].
В силу того, что роль Народного собрания в Спарте была менее значительной, чем в Афинах, в VI в. до н.э. оно окончательно утратило свое значение [1, с. 163], [3, с. 127].
3.4 Коллегия эфоров как важнейший институт управления
С течением времени важнейшим институтом управления стала коллегия эфоров, появляющихся еще в VII в. Происхождение этого установления не выяснено. Возможно, эфоры были представителями 5 территориальных фил Спарты. Первый из них эфор-эпоним – председательствовал в общих собраниях апеллы и герусии, и сами народные собрания созывались эфорами; они же только имели право предлагать законы. Эфоры объявляли военную мобилизацию, передавали власть мирного времени в руки военных вождей-царей. Основным полномочием эфоров был суд: им были подчинены споры о собственности, о наследствах, договорах, менее важные уголовные дела. Эфоры были верховными судьями для пэриэков и илотов, им же принадлежала полицейская власть в полисе (в частности, они руководили отрядами молодых спартиатов в криптиях – государственных расправах с илотами). Они призывали царей на суд, контролировали общественные финансы, интерпретировали обычаи, т.е. решали как бы конституционные вопросы Спартанского государства [4, с. 57].
О.А. Жидков указывает, что эфоры в Спарте появились с VIII в. до н.э. в результате острых конфликтов между родоплеменными вождями и родовой аристократией. Последняя, получавшая большую долю военной добычи и возможность угнетать свободных общинников, стремилась ограничить пожизненную власть вождей властью избираемых на определенный срок представителей аристократии. Ими стали пять эфоров. Они избирались из «достойных» на один год, действовали единой коллегией, принимавшей решения большинством голосов. Первоначально эфоры считались как бы помощниками архагетов и осуществляли судебное рассмотрение дел по имущественным спорам. С середины VI в. до н.э. власть эфоров заметно возросла. Они поставили под свой контроль архагетов – в походе их сопровождали два эфора. Эфоры получили право созывать герусию и народное собрание и руководить их деятельностью. Вместе с герусией они могли предотвратить принятие народным собранием неугодного им решения. К ним перешло руководство внешними сношениями Спарты и внутреннее управление страной, наблюдение за соблюдением спартиатами установленных порядков, суд над ними и наказание их, объявление войны и мира, контроль над деятельностью остальных должностных лиц (которых в Спарте было гораздо меньше, чем в Афинах). Деятельность самих эфоров практически не контролировалась - они отчитывались только перед своими преемниками. Особое положение эфоров подчеркивалось и их правом не участвовать в общих сисситиях и иметь собственный стол. [2, с. 76].
Таким образом, следует сделать вывод, что основными конституционными институтами в Спарте являлись два царя, Совет старейшин и народное собрание. Однако с течением времени в Спартанском государстве появляется еще один аристократический орган – коллегия эфоров. Кроме того, рассматривая организацию власти в Спарте необходимо отметить, что по форме правления она была аристократической республикой.
Глава 4. Реформы царя Ликурга. Особенности права Спарты
На пути создания государственности Спарта выработала свою систему, отличную от типовой для остальной Эллады тирании. Аристократия не была низвергнута, а народному правлению был придан особый строй, примирявший все интересы внутри спартанского общества, а, кроме того, само это общество было поставлено под строгий государственный контроль.
Царь Спарты Ликург (VIII в. до н. э.) воспользовался в своих преобразованиях опытом древних ахейских обществ. Первым и самым важным из нововведений было создание Совета старейшин – «В соединении с горячечной и воспаленной, по слову Платона, царской властью, обладая равным с нею правом голоса при решении важнейших дел, этот Совет стал залогом благополучия и благоразумия». Тем самым в новоучреждаемом государстве должно было установиться равновесие между традиционной властью царей – потомственных аристократов и властью неорганизованной толпы, представленной народным собранием [4, с. 56].
Другим из существенных преобразований был передел земли [8, с. 57]. Он имел не только социальное, но и политическое значение, «дабы изгнать наглость, злобу, роскошь и еще более старые, еще более грозные недуги государства – богатство и бедность» [4, с. 56]. По своему замыслу, это было мероприятие, подобное тем, какие проводили древневосточные владыки в периоды перехода к государственной организации, чтобы снизить остроту социального недовольства. Для спартанцев в этом, видимо, был путь к социальному сплочению их народа перед лицом зависимых и покоренных племен. Чтобы уничтожить всякое неравенство, Ликург распространил переделы и на личную собственность. Были выведены из оборота реальные деньги, которые заменили неподъемной и не имевшей хождения вне Спарты железной монетой. Одним из следствий этого стало постепенное исчезновение воровства в Спарте. Но спартанцы пошли и далее: было предписано ограничиться самыми необходимыми ремеслами и искоренять особые искусства, чтобы стиль жизни зажиточных граждан не имел реального выражения в богатстве вещей. Этой же цели должны были служить введенные Ликургом общественные трапезы, которые восходили к родовым пирам и на которых все должны были угощаться простой пищей и из простой посуды. Для организации этих трапез спартанцы должны были впредь уплачивать небольшой налог, служивший знаком добропорядочного спартиата. Целый ряд постановлений был специально направлен против роскоши: так, дома следовало строить при помощи только топора и пилы, дабы не предаваться украшательству [4, с. 57].
Законы равенства Ликург распространил и на брачно-семейную сферу. Женщины были в значительной степени уравнены с мужчинами, допущены к занятиям спортом, военным делом. Это должно было способствовать простоте нравов, что, в свою очередь, содействовало бы росту браков и рождаемости. Поощрялись внебрачные связи, причем запрещено было проявлять собственнические чувства, ревность и т. п., в отношении женщин. Государство брало на себя заботу о воспитании всех без исключения детей.
Постановлениями Ликурга было введено единообразное и обязательное воспитание и обучение всех спартиатов, в которых военное дело занимало главенствующее и почти исключительное место. Запрещено было заниматься ремеслами, искусствами, земледелием, торговлей. «Никому не разрешалось жить так, как он хочет, точно в военном лагере; все в городе подчинялись строго установленным правилам и делали то из полезных для государства дел, которое им было назначено» [4, с. 57]. Спартанский образ жизни должен был охраняться многочисленными запретами на общение с иностранцами, нововведениями в религиозной сфере. Даже говорить спартиаты должны были по-особому: лаконично, экономя слова, стремясь к нарочитой точности и образности (на деле такой искусственный язык также служил национальной изоляции от прочих).
Законодательные постановления Ликурга были высказаны в так называемых ретрах – ответах оракула Аполлона на вопрошания царя. Они не были записанными, и священный смысл должен был обеспечить сохранение их требований на века. По замыслу законодателя, стабильность спартанского общества должна обеспечиваться и нравами, и общим укладом жизни, и государственными учреждениями, в которых народ в целом реализует власть.
Анализируя реформы, проведенные Ликургам, а также принятые законодательные постановления, можно сделать вывод, что право Спарты характеризовалось следующими особенностями: основным источником права являлись обычаи, однако использовались и законы, которые были не писанными; в праве были закреплены некоторые пережитки первобытнообщинного строя; в гражданском праве был известен только один договор – договор дарения и имущественные отношения не были развитыми. Господствовал натуральный обмен и отсутствовали товарно-денежные отношения [7, с. 89]; в уголовном праве отсутствовал принцип Талиона и кровная месть; система преступлений состояла только из военных преступлений; судебный процесс осуществлялся, как правило, Советом старейшин или коллегией эфоров.
Заключение
Таким образом, можно сделать вывод, что Спарта представляла собой полис, оказавший большое влияние на историю Древней Греции. В основе возникновения государства в Спарте, относимого обычно к VIII – VII вв. до н.э., лежали общие закономерности разложения первобытнообщинного строя. Но если в Афинах эти закономерности привели практически к почти полному отмиранию родоплеменных отношений, то в Спарте процесс возникновения государства отличался существенными особенностями и сопровождался сохранением значительных остатков родовой организации.
Главной особенностью исторического развития Спарты, как было отмечено выше, являлось вмешательство в становление классового общества внешнего насильственного фактора. Многие исследователи считают, что именно дорийское завоевание ускорило и привело к возникновению Спартанской государственности.
Вместе с тем, внутренние факторы также имели значение на формирование государства в Спарте.
В ходе курсового исследования нами:
- раскрыты особенности возникновения государства в античном мире;
- проведена характеристика процесса становления полисной системы;
- проанализировано влияния дорийского завоевания на становление Спартанской государственности;
- проведен анализ внутренних и внешних факторов, повлиявших на процесс становления Спартанского государства;
- раскрыт правовой статус господствующего класса Спартанского государства;
- проведен анализ правового положения периэков;
- охарактеризован правовой статус илотов;
- проанализированы особенности царской власти как основного конституционного института;
- проведена характеристика деятельности Совета старейшин в Спарте;
- раскрыты особенности деятельности Народного собрания;
- исследованы основные реформы, проведенных царем Ликургом;
- исследовано права Спарты.
Список использованных источников
1. Ильинский, Н.И. История государства и прав зарубежных стран: курс лекции. 2-еизд. перераб. и доп. /Н.И. Ильинский. – М: Изд-во деловой учебной лит., 2006. – 624 с.
2. История государства и права зарубежных стран. Ч. 1. Учебник для вузов. / Под ред. проф. Н.А. Крашенинниковой и проф. О.А. Жидкова. – М. – Издательство НОРМА, 1996. – 480 с. // www.alleng.ru/edu/jurispr3.htm.
3. Клемченко, В.В. История государства и права Древней Греции. М.: Юнита, 1996. – С. 127.
4. Омельченко, О.А. Всеобщая история государства права: Учебник в 2 т. / О.А. Омельченко. – 3-е изд., исправленное. Т. 1 – М.: ТОН – Остожье, 2000. – 528 с.
5. Печатнова, Л.Г. Политические структуры древней Спарты. Часть I. Спартанские цари. Учебно-методическое пособие по спецкурсу. / Л.Г. Печатнова. –– Санкт-Петербург, 2006 г. // www. centant.pu.ru/centrum/public/pechat/pech02.htm.
6. Печатнова, Л.Г. Формирование спартанского государства (VIII – VI вв. до н.э.) / Л.Г. Печатнова. – СПБ, 1998. // www. centant.pu.ru/centrum/public/pechat/pech03.htm.
7. Прудников, М.Н. История государства и права зарубежных стран: учебник для студентов вузов, обучающихся по специальности 030501 «Юриспруденция» / М.Н. Прудников. – 3-е изд., перераб. и доп. – М.: ЮНИТИ-ДАНА, 2008. – 543 с.
содержание ..
526
527
528 ..
|
|
|