Первая русская антарктическая экспедиция. Открытие ледяного материка

Руководителями экспедиции в антарктические воды, или. Первой русской антарктической экспедиции, как она стала называться впоследствии, были назначены Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен и Михаил Петрович Лазарев.

Ф. Ф. Беллинсгаузен участвовал в Первой русской кругосветной экспедиции под начальством И. Ф. Крузенштерна на корабле «Надежда», а затем командовал различными кораблями русского флота. В экспедиции под его началом был шлюп «Восток»

М. П. Лазарев в 25-летнем возрасте был командиром корабля «Суворов» и совершил на нем кругосветное плавание по заданию Российско-Американской компании. В экспедиции он командовал шлюпом «Мирный».

Личный состав экспедиции был подобран из добровольцев военного флота. На «Востоке» отправилось в плавание 126 человек, на «Мирном» — 79. К экспедиции были прикомандированы астроном профессор Казанского университета И. М. Симонов и живописец академик П. Н. Михайлов. Они плавали на шлюпе «Восток».

Характерно, что вся экспедиция состояла из молодежи. Самым старшим был Ф. Ф. Беллинсгаузен, которому к началу экспедиции было всего 40 лет.

Начальник экспедиции Ф. Ф. Беллинсгаузен получил четыре инструкции: 1) от морского министра, где были сформулированы общие задачи плавания; 2) от Адмиралтейств-коллегии — о снабжении экипажа и правилах плавания; 3) от Адмиралтейского департамента — об астрономических и навигационных наблюдениях и ведении журнала путешествия и 4) вторая инструкция от морского министра о специальном комплексе научных наблюдений в период плавания. Эти инструкции полностью опубликованы в отчете Беллинсгаузена.

В инструкциях, написанных от имени царя или официальных чиновников, нашли место научные идеи выдающихся российских ученых-моряков того времени: Г. А. Сарычева, И. Ф. Крузенштерна, О. Е. Коцебу и учтен опыт дальних плаваний многих моряков. В начале первой инструкции говорится:

«Его императорское величество, вверив первую дивизию, назначенную для открытий, капитану 2-го ранга Беллинсгаузену, соизволил изъявить высочайшую волю касательно общего плана сей кампании нижеследующим:

Отправясь с Кронштадтского рейда, до прибытия в Бразилию, он должен будет останавливаться в Англии и Тенерифе.

Коль скоро наступит удобное время в сем году, он отправится для обозрения острова Георгия, находящегося под 55 градусом южной широты, а оттуда к Земле Сандвичевой и, обошед

ее с восточной стороны, спустится к югу и будет продолжать свои изыскания до отдаленнейшей широты, какой только он может достигнуть; употребить всевозможное старание и величайшее усилие для достижения сколько можно ближе к полюсу, отыскивая неизвестные земли, и не оставит сего предприятия иначе, как при непреодолимых препятствиях.

Ежели под первыми меридианами, под коими он пустится к югу, усилия его останутся бесплодными, то он должен возобновить свои покушения под другими, и не упуская ни на минуту из виду главную и важную цель, для коей он отправлен будет, повторяя сии покушения ежечасно как для открытия Земель, так и для приближения к Южному полюсу».

Эта инструкция свидетельствует о том, что русские моряки, в отличие от многих западноевропейских географов того времени, верили в возможность существования земель в районе Южного полюса и, как видно из приведенного выше текста, считали главной и важной целью экспедиции открытие этих земель.

Интересно в связи с этим отметить, что великий русский, ученый Михаил Васильевич Ломоносов еще в 1763 году прямо указывал на существование земель в высоких широтах южного полушария. В своей книге «Первые основания металлургии или рудных дел» он писал:

«В близости Магелланова пролива и против мыса Доброй Надежды, около 53 градусов полуденной ширины великие льды ходят, почему сомневаться не должно, что в большом отдалении острова и матерая земля многими и нисходящими снегами покрыты и что большая обширность земной поверхности около Южного полюса занята оными, нежели на севере».

Вероятно, эти мысли М. В. Ломоносова были хорошо известны инициаторам Первой русской антарктической экспедиции. Знали они также хорошо и о противоположной точке зрения, изложенной в трудах участника экспедиции Кука — Иоганна Форстера. В своем труде, изданном как Пятая часть отчета английской экспедиции и переведенном на русский язык в 1800 году, Форстер полемизирует с Ломоносовым и другими сторонниками теории материкового происхождения айсбергов и считает, что айсберги образуются в океане и, следовательно, в больших южных широтах никакой земли нет.

Корабли «Восток» и «Мирный» снялись с Кронштадтского рейда 15 (3) июля 1819 года вместе со шлюпами «Открытие» и «Благонамеренный», отправлявшимися в арктические воды. С датировкой дня отплытия кораблей до последнего времени была путаница. Дело в том, что в своем отчете Беллинсгаузен приводит дату 4 июля, 6 часов пополудни. В то же время другие очевидцы свидетельствуют о выходе кораблей 3 июля. Е. Е. Шведе, редактор советских изданий отчета Беллинсгаузена, указывает, что, «по-видимому, это ошибка» Беллинсгаузена. Но М. И. Белов

Шлюп «Мирный» экспедиции Беллинсгаузена — Лазарева

разъяснил, что в практике русских мореплавателей XVIII и XIX веков время на кораблях измерялось в среднеастрономических сутках, начинавшихся с 12 часов дня гражданского времени и опережавших гражданский календарь на 12 часов. Время на корабле с отметкой «пополуночи» совпадало по дате с гражданским календарем, тогда как время с отметкой «пополудни»' соответствовало предыдущим суткам гражданского календаря Беллинсгаузен в своем отчете приводит то время, какое было указано в корабельном журнале. Таким образом, ошибки здесь нет: по гражданскому времени корабли вышли из Кронштадта 15 (3) июля 1819 года.

27 (15) декабря 1819 года «Восток» и «Мирный» увидели остров Георгия (Южная Георгия) и здесь встретили два трехмачтовых судна английских китобоев. Русские моряки произвели опись берегов и внесли ряд уточнений в опись Кука.

Далее русские корабли направились к «Земле Сандвича», которую Кук видел издали и не обследовал. На 56°4/ южной широты и 32°15/ западной долготы мореплаватели впервые увидели громадный айсберг, который привел всех «в величайшее удивление».

3 января 1820 года (22 декабря 1819 г.) была открыта неизвестная доселе группа гористых островов, покрытых снегом и льдом. Беллинсгаузен назвал вновь открытые острова в честь тогдашнего русского морского министра островами де Траверсе, а отдельные острова — в честь участников экспедиции.

На остров Завадовского группа моряков ездила на яликах и здесь высаживалась на берег. С берега привезли для коллекции пингвинов двух видов, эгмонтских курочек и образцы камней.

Земля Сандвича оказалась группой островов. У этих островов были встречены плавучие льды. Лавируя у кромки льдов, суда продвигались на восток и юго-восток. Малейшее разрежение льдов Беллинсгаузен использовал, чтобы продвинуться к югу.

23 (11) января 1820 года море к югу было свободным ото льдов, корабли умеренным ходом пошли на юг и 27(15) января примерно на 3° западной долготы впервые пересекли полярный круг.

28(16) января 1820 года в книге Беллинсгаузена записано:

«Продолжая путь на юг, в полдень в широте 69°21'28'', долготе 2°14'50'', мы встретили Льды, которые представлялись нам сквозь шедший тогда снег в виде белых облаков. Ветер был от NO умеренный, при большой зыби от NW; по причине снега зрение наше не далеко простиралось; я привел в бейдевинд на SO, и, пройдя сим направлением две мили, мы увидели, что сплошные льды простираются от востока через юг на запад: путь наш вел прямо в сие ледяное поле, усеянное буграми».

Здесь в первый раз русские моряки подходили к антарктическому континенту: они были всего в 30 милях от Берега Принцессы Марты. В книге об этом сказано очень осторожно. Ряд исследователей предполагает, что книга Беллинсгаузена издавалась в отсутствие автора в 1831 году, и вполне возможно, что* осторожность формулировке придал ее первый редактор' Л. И. Голевищев-Кутузов.

Так это, по-видимому, и было, ибо в рапорте Беллинсгаузена, датированном 8 апреля 1820 года, который он посылал из Австралии морскому министру де Траверсе сказано определенно о том, что к югу были видны ледяные горы.

«16-го числа, — пишет Беллинсгаузен, — дошедши до широты 69°25' и долготы 2°10', встретил сплошной лед, у краев один на другой набросанный кусками, а внутрь к ьогу в разных местах, по оному видны ледяные горы» .

Более определенно писал об этом командир «Мирного» М. П. Лазарев в письме своему другу А. А. Шестакову 24 сентября 1821 года:

«16-го января достигли мы широты 69°23'$, где встретили матерый лед чрезвычайной высоты, и в прекрасный тогда вечер, смотря с саленгу, простирался оный так далеко, как могло только достигать зрение; но удивительным сим зрелищем наслаждались мы недолго, ибо вскоре опять запасмурило и пошел по обыкновению снег. Это было в долготе 2°35'W-oй от Гринвича. Отсюда продолжали мы путь свой к осту, покушаясь при всякой возможности к зюйду, но всегда встречали льдяной материк не доходя 70°».

Совсем недавно, в 1961 году, М. И. Белов, изучая отчетную карту Первой русской антарктической экспедиции, состоящую из 15 листов и находящуюся в Архиве Центрального картпроиз-водства военно-морского флота, установил, что при переводе среднеастрономического времени, по которому велись записи в-корабельном журнале, на гражданское время истинной датой первого подхода судов к антарктическому берегу — днем открытия Антарктиды — следует считать 27(15) января 1820 года.

После встречи со сплошными льдами шлюпы повернули на левый галс, пошли к северу, потом к северо-востоку и 31 (19) января снова на юг. 2 февраля (21 января) корабли опять подошли к ледяному материку. У Беллинсгаузена читаем об этом: «Обозревая пространство сего поля на восток, юг и запад, мы не могли видеть пределов оного; конечно поле было продолжением того, которое видели в пасмурную погоду 16 января, но по причине мрачности и снега хорошенько рассмотреть не могли».

М. И. Белов указывает, что на Отчетной карте 30-километро-вый участок ледяного Берега Принцессы Марты между двумя точками подхода заполнен одинаковым темно-синим цветом, что-можно принять за первое картирование берега.

Отсюда корабли повернули на север и 17 (5) февраля

1820 года в третий раз подошли к ледяному берегу Антарктиды. Беллинсгаузен описывает этот берег следующим образом:

«Льды к SSW примыкаются к льду гористому, твердо стоящему; закраины оного были перпендикулярны и образовали заливы, а поверхность возвышалась отлого к югу, на расстояние, пределов которого мы не могли видеть с салинга...

Видя льдяные острова, поверхностью и краями сходные с поверхностью и краями большого вышеупомянутого льда, перед нами находящегося, мы заключили, что сии льдяные громады и все подобные льды от собственной своей тяжести, или других физических причин, отделились от матерого берега (курсив мой. — А. Т.), ветрами отнесенные, плавают по пространству Ледовитого Южного океана...»

И далее 18(6) февраля Беллинсгаузен пишет:

«В 4 часа утра мы находились близко к мелким плавающим льдам. Я решился между оными сколько можно подойти к дальним льдяным горам, дабы их ближе рассмотреть... в 6 часов утра плавающие льды становились так часты и крупны, что дальнейшее в сем месте покушение к S было невозможно... Далее представлялись льдяные горы, подобные вышеупомянутым, и, вероятно, составляют продолжение оных. Мы тогда находились в широте южной 69°6'24'', долготе 15°15/45// восточной...»

В рапорте на имя Траверсе Беллинсгаузен более определенно указывает, что суда в это время находились вблизи материка: «Здесь за ледяными полями мелкого льда и ледяными островами виден материк льда, коего края отломаны перпендикулярно и который продолжался, по мере нашего зрения, возвышаясь к югу подобно берегу. Плоские ледяные острова, близ сего материка находящиеся, ясно показывают, что они суть отломки сего материка, ибо имеют края и верхнюю поверхность, подобно материку».

В четвертый раз «Восток» и «Мирный» подходили к Антарктиде 25—26 (13—14) февраля 1820 года в районе Земли Эндер-би, не дойдя до берега примерно 70 миль. Наблюдая множество птиц, которых обычно мореплаватели не встречали в открытом океане, Беллинсгаузен отмечает, что «непременно по близости сего места должен быть берег».

Даже летом плавание в этих широтах было опасным. В ясную погоду корабли пробирались на юг в лабиринте ледяных гор — айсбергов. Как писал потом М. П. Лазарев, они забирались иногда в такую чащу, что в пределах видимости насчитывали до полутора тысяч плавучих ледяных островов, погода менялась внезапно, и ясный день превращался в самый мрачный, ветер крепчал, шел снег, горизонт сужался.

Кончалось антарктическое лето. В конце февраля — начале марта ночи стали длинными и темными. Штормы усилились, паруса обмерзали, а на поверхности воды стал образовываться молодой лед. «Восток» и «Мирный» ушли в северные широты Индийского океана, а затем — в тропики Тихого океана.

После ремонта в Австралии 12 ноября (31 октября) 1820 года корабли направились в антарктические воды, чтобы продолжить исследования в самых южных широтах Тихого океана. Снова корабли пробирались далеко на юг, постоянно рискуя быть зажатыми льдами или столкнуться с айсбергами. В этом секторе берега континента расположены значительно южнее, чем в секторе Индийского океана, а в декабре таяние морских льдов еще только начинается и льды распространяются далеко на север. Поэтому проникнуть на юг парусные корабли не могли. Если бы плавание здесь проходило позднее, в конце антарктического лета, когда значительная часть льдов исчезает, то, может быть, нашим мореплавателям и удалось бы пройти дальше на юг и увидеть берега в этом секторе, в районе Земли Виктории, открытой Д. К. Россом через 20 лет, в 1840 году.

Дважды русские корабли пересекали Южный полярный круг в Тихом океане и дважды приходилось выбираться из льдов на север. В третий раз удалось продвинуться значительно южнее полярного круга — до 69°53' южной широты на 92°19' западной долготы. Это было 22(10) января 1821 года.

содержание .. 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 ..