Связь представления об отдельных частях тела или одежды женщины со сладострастием. Фетишизм

Уже при рассмотрении психологии нормальной половой жизни было указано на то, что ещё в пределах физиологических выраженное пристрастие, особый интерес к определённой части тела лиц противоположного пола, и в особенности к определённой форме этой части тела может приобрести большое психосексуальное значение. Эта особенная привлекательность определённых форм и особенностей может быть рассматриваема как настоящий принцип индивидуализации в любви.

Это пристрастие к отдельным определённым физическим чертам у лиц противоположного пола, наряду с которыми можно констатировать также выраженное предпочтение определённых психических черт, я на основании Binet'а назвал "фетишизмом". И действительно, любовь к отдельным частям тела (или даже частям одежды на половой почве) часто напоминает поклонение реликвиям, священным предметам и т.д. в религиозных культах. Об этом фетишизме мы уже говорили выше.

Наряду с этим физиологическим фетишизмом существует в психосексуальной области еще, несомненно, патологический эротический фетишизм, насчёт которого имеется богатая казуистика, и явления которого представляют высокий клинически-психиатрический, а иногда и судебный интерес. Этот патологический фетишизм распространяется не только на определённые части тела, но и на безжизненные предметы, которые почти всегда оказываются частями женской одежды и таким образом находятся в тесном отношении к телу женщины.

Этот патологический фетишизм присоединяется в постепенном переходе к физиологическому, так что почти невозможно установить резкую границу, с которой начинается извращение. Сюда присоединяется ещё то, что общая область фетишизма в отношении частей тела не находится в сущности вне круга вещей, которые нормально раздражают половое влечение, а именно в пределах этого круга.

Ненормальность заключается только в том, что частичное впечатление общей картины лица другого пола сосредоточивает на себе весь половой интерес, так что все другие впечатления стушёвываются и проходят почти бесследно.

Поэтому на фетишиста, у которого фетишем служит часть тела, не следует смотреть как на урода из-за эксцессов, каковы, например, садист или мазохист, а скорее, как на урода из-за дефекта. Не то ненормально, что действует на него как раздражение, а скорее то, что действует не как раздражение, - ограничение области полового интереса, возникшего у него. Конечно, этот суженный половой интерес в ограниченной области выступает обычно тем сильнее, с совершенно ненормальной интенсивностью.

Для определения границы патологического фетишизма можно было бы считаться с тем, является ли присутствие фетиша обязательной необходимостью для возможности коитуса или нет. Но при ближайшем рассмотрении оказывается, что эта граница только кажется резкой.

Существует масса случаев, где коитус, несмотря на отсутствие фетиша, хотя и возможен, но не совершенен, принуждён (часто с помощью воображения фетиша). Этот коитус не удовлетворяет, изнуряет, так что и здесь при ближайшем рассмотрении субъективных психических факторов всё исчезает в переходах, которые, с одной стороны, ведут только лишь к физиологическому пристрастию, а с другой стороны, к психической импотенции в отсутствии фетиша.

Таким образом, быть может, лучше искать критерия для патологического в области фетишизма на совершенно субъективной психологической почве. Сосредоточивание полового инстинкта на определённой части тела, которая никогда не имеет прямого отношения к половой сфере, ведёт часто фетишистов к тому, что они считают целью своего полового удовлетворения не коитус, а какую-нибудь иную манипуляцию над данной частью тела, действующей как фетиш.

Это превратное влечение может рассматриваться у подобных фетишистов, как критерий болезненного, независимо от того, возможен ли ещё при этом действительный коитус, или нет.

Что же касается фетишизма, при котором фетишем служит предмет или одежда, то он во всех случаях должен рассматриваться как явление патологическое, так как его объект находится вне круга нормального раздражения для полового влечения.

И здесь в явлениях имеется известное внешнее соответствие с процессами психически ненормальной половой жизни. Внутренняя же связь и смысл патологического фетишизма совершенно иной. И в области фанатической любви психически ненормального человека могут служить предметами поклонения носовой платок, сапог, перчатка, письмо, цветок "от неё", прядь волос, только потому, что они являются воспоминанием об отсутствующей или умершей любимой особе, которая воспроизводится этим в воображении. У патологического фетишиста нет ничего подобного. Для него фетиш есть всё. Если он обладает им, наступает половое возбуждение.

Патологический фетишизм, насколько показывает опыт, развивается, по-видимому, только на почве о (по большей части наследственного) психопатического предрасположения и существующего психического недуга.

Таким образом, он нередко комбинируется с другими (врождёнными) извращениями полового чувства, происходящими от тех же причин. У страдающих половым извращением, у садистов и мазохистов фетишизм нередко обнаруживается в крайне разнообразных формах. Даже известные формы фетишизма, касающиеся части тела (руки, ноги) имеют, по-видимому, более или менее отдалённую связь с двумя упомянутыми извращениями.

Если патологический фетишизм зиждется на врождённом общем психопатическом предрасположении, то это извращение в сущности всё же не врождённое. Оно не врождённое в законченном виде, как это можно предположить насчёт садизма и мазохизма.

В то время как описанные выше области половых извращений обнаруживают всюду случаи врождённого свойства, мы здесь встречаем только благоприобретённые случаи. Не говоря о том, что при фетишизме повод к благоприобретению часто может быть доказан, здесь отсутствуют физиологические факторы, которые в области садизма и мазохизма доходят под влиянием общей половой гиперестезии до степени извращения и таким образом оправдывают взгляд на врождённое происхождение. В области фетишизма необходимо ещё для каждого отдельного случая событие, которое явилось бы материалом для извращения.

Во всяком случае, как мы сказали, пристрастие к тому или иному у женщины не выходит ещё из пределов физиологической половой жизни. Но именно сосредоточение общего полового интереса на таком частичном впечатлении есть здесь самое существенное, и это сосредоточение должно для каждого одержимого этим субъекта иметь своё индивидуальное объяснение.

Можно поэтом присоединиться к взгляду Binet'а, что в жизни каждого фетишиста надо предположить событие, которое сообщило именно этому единственному впечатлению чувство сладострастия.

Это событие относится к ранней юности и совпадает обыкновенно с первым пробуждением половой жизни. Случай, при котором эта ассоциация возникла, забывается по большей части. В сознании остаётся только результат ассоциации. Поразителен факт, что предметом фетишизма могут быть всевозможные объекты, находит себе объяснение в том, что индивидуальный фетиш определяется случайными внешними впечатлениями, которыми временами совпадают с половым возбуждением и приобретают ассоциативную связь с ними.

Но что подобные ассоциации вкореняются, постоянно воспроизводятся вновь, исключительно доминируют над половой жизнью, не дают возникнуть никаким дальнейшим ассоциациям, - это и есть поразительное явление, в котором кроется признак патологичности. Подобный род реакции и действия возможны только в рамках патологической конструкции, которая этиологически снова находит себе источник в психической дегенерации, способствующей половой гиперестезии и подобной ненормальной связи мыслей.

Как и описанные до сих пор извращения, эротический (патологический) фетишизм может обнаруживаться в крайне редких неестественных и даже преступных актах: удовлетворение loco indebito женщины, воровство предметов, служащих фетишем и т.д.

Эти извращённые акты фетишистов, как и других субъектов с половым извращением, либо образуют сами всю внешнюю половую жизнь, либо существуют наряду с ненормальным половым актом, смотря по тому, сохранилась ли ещё физическая и психическая потенция, возбудимость к нормальному раздражению. В последнем случае вид фетиша или прикосновение к нему служит нередко подготовительным актом.

Большая практическая важность, присущая фактам патологического фетишизма, кроется в двух моментах.

Во-первых, патологический фетишизм является нередко причиной психической импотенции. Так как предмет, на котором сосредоточивается половой интерес фетишиста сам по себе не находится ни в каком непосредственном отношении к нормальному половому акту, то часто случается, что фетишизм в силу извращёния утрачивает возбудимость к нормальным раздражителям или по крайней мере может выполнять коитус только при сосредоточении фантазии на своём фетише.

В этом извращении и в трудности его удовлетворения, как и при других извращениях полового чувства, кроется постоянный соблазн к психическому и физическом у онанизму, который в свою очередь действует разрушительным образом на телосложение и потенцию. Это относится именно к юношам, и именно таким, которые вследствие этических и эстетических контр-мотивов воздерживаются от осуществления своих желаний.

Во-вторых, фетишизм имеет громадное судебное значение. Как садизм может вести к убийству и истязанию, так и фетишизм может вести к воровству и даже грабежу соответствующих предметов.

Предметом эротического фетишизма служит либо определённая часть тела противоположного пола, либо определённая часть его одежды, либо материя одежды. До сих пор известны лишь случаи патологического фетишизма мужчины, а потому здесь идёт речь лишь о женских частях тела, женской одежде. Соответственно этому фетишисты делятся на три группы.

4.3.3.1. Фетиш – часть женского тела

Как в пределах физиологического фетишизма весьма часто роль фетиша играют глаза, руки, ноги и волосы женщины, так и здесь, в патологической области, фетишем становятся по большей части те же части тела, которые одни служат предметом полового интереса. Исключительное сосредоточение на этих частях, по сравнению с чес все остальные бледнеют, и настоящее половое значение женщины сводится к нулю, так что вместо коитуса целью вожделения становятся редкие манипуляции с предметом-фетишем, - вот что именно делает эти случаи патологическими.

Случай 50. Н., врач, 38 лет, происходит от истерической и душевнобольной матери. Один брат страдает мигренями. Уже рано пациент предавался онанизму. С 10 лет наступили насильственные представления: вещи, которые он брал в руки, например тарелки, бросать на землю. В 12 лет они исчезли. Впоследствии он стал неврастеничным, вероятно из-за мастурбации, и с трудом учился. Уже восемь лет, как благодаря увеличению церебрально-неврастенического недуга испытывал он насильственное стремление при взгляде на женщин, а также, вероятно, и на маленьких девочек, осматривать их зады, а во время давки прижиматься к этим частям тела. Картин и статуй с изображением женских индивидуумов он избегал, так как они вызывали у него мучительные непристойные идеи. В 1880 году при взгляде на любого мальчика его охватывало навязчивое желание представить себе анус мальчика и фиксироваться на этой части тела. Из-за этого он чувствовал себя очень несчастным, так как испытывал отвращение к педерастии. Год тому назад у него начали чередоваться состояния экзальтации и депрессии, во время последних появлялись мысли о самоубийстве. (Шарко и Маньян)

Случай 51. Х., 34 лет от роду, учитель гимназии, страдал в детстве конвульсиями. На 10 году жизни начал онанировать при сладострастных ощущениях, которые присоединились к удивительным мыслям. Он мечтал собственно о глазах женщины. Так как, однако, он хотел вообразить себе какой-нибудь вид коитуса и в половых делах был совершенно несведущ, то ему пришла мысль по возможности меньше удалиться от глаз и предположить место женских половых органов в ноздрях. Вокруг этого представления и вращалось с этих пор его страстное половое вожделение. Он делал наброски, изображающие греческие профили женских головок, но с такими широкими ноздрями, чтобы возможно было введение члена. Однажды он увидел в омнибусе девушку, которая показалась ему желанным идеалом. Он преследовал её до самого дома и схватил её за руку. Она прогнала его, но он не отставал, пока не был арестован. Х. никогда не имел полового сношения. (Binet)

Такой случай, где фетишем служат ноздри, большая редкость. Весьма многочисленны фетишисты, для которых фетишем служит рука.

Следующий, тщательно изученный интересный случай доказывает, что хотя сначала и играет как будто роль садистический или мазохистический элемент, но ко времени зрелости индивидуума и развития извращения последнее не содержит подобных элементов: они с точением времени могут отпасть. Однако предположение, что фетишизм возникает из случайных ассоциаций, вполне применимо здесь. Случай, сообщённый А. Моллем, касается фетишизма руки.

Случай 52. P.L., 28 лет, купец из Вестфалии. Помимо того, что отец пациента меланхолик, в семье не наблюдается ничего болезненного. В школе пациент был не особенно прилежен. Он не в состоянии был дома сосредоточить внимание на одном предмете. С детства чувствовал большую склонность к музыке. Темперамент у него издавна несколько нервный. Он явился ко мне в августе 1890 года и жаловался на головную боль и боль в животе, производившие неврастеническое впечатление. Затем пациент сообщил, что у него очень мало энергии. Насчёт своей половой жизни пациент сообщает следующее. Первые признаки полового возбуждения начались, насколько ему помнится, уже на седьмом году жизни. Он испытывал большое возбуждение, когда ему удавалось наблюдать мальчиков примерно того же возраста, что и он, испускающих мочу. L. с уверенностью утверждает, что это возбуждение было связано с явными эрекциями. Соблазнённый другим мальчиком, L. в возрасте 7-8 лет стал заниматься онанизмом. "Как натура легко возбуждающаяся, - говорит L. – я очень часто предавался онанизму до 18 лет, не имея ясного представления ни о вреде, ни о значении процесса". Он особенно любил привлекать для взаимной мастурбации некоторых товарищей, но ему отнюдь не было безразлично, кто этот другой мальчик. Его удовлетворяли лишь очень немногие сверстники. На вопрос, что побуждало его отдавать предпочтение тому или иному мальчику, L. Ответил, что его интересовала в особенности белая красивая рука у товарища. Это толкало его к мастурбации. L. Затем вспоминает, что он часто при начале урока гимнастики уединялся к барьеру и занимался гимнастикой. Но он это делал с намерением, для того, чтобы как можно больше возбудить себя до такой степени, чтобы не касаясь рукой члена, без эякуляции (учитывая детский возраст) ощутить отчётливое наслаждение. Интересен ещё процесс, о котором пациент вспоминает из прошлой жизни. Любимый товарищ N., с которым L. занимался сообща онанизмом, сделал однажды следующее предложение: чтобы L. c грубостью хватал за член N., а N., в свою очередь, должен был противиться и препятствовать в этом L. Последний согласился на это предложение. Таким образом, онанизм был непосредственно связан с борьбой обоих участников, причём N. всегда оказывался побеждённым. Борьба постоянно оканчивалась тем, что N., в конце концов, вынужден был предоставить свой член для мастурбации. L. уверяет, что этот род мастурбации доставлял ему и N. громадное удовольствие. В таком виде L. и продолжал часто онанировать до 18 лет. Затем ему приятель указал на весь вред этого и L. прилагал все усилия, чтобы отучиться от дурной привычки. Это ему удавалось всё более и более, пока, наконец, он после первого коитуса совершенно оставил онанизм. Но это случилось лишь к 21,5 году. Теперь пациенту кажется непонятным, как он мог с мальчиком взаимно мастурбировать. Воспоминания об этом неприятны ему. Никакая сила не может его теперь заставить прикоснуться к пенису другого, один вид этого уже неприятен ему. Он утратил всякую склонность к мужчинам и чувствует влечение только к женщине. Надо, однако, сказать, что, несмотря на склонность к женщинам, у него имеется ненормальное явление. В женщине возбуждает его главным образом вид красивой руки. Прикосновение к такой руке возбуждает его гораздо больше, чем видеть женщину в совершенно обнажённом виде. Насколько прикосновение к красивой руке велико, видно из следующего. L. познакомился с очень красивой женщиной. Но рука у неё была очень велика и некрасивой формы, пожалуй, была не так чиста, как требовал L. И он, поэтому не только не мог сильно заинтересоваться этой дамой, но даже прикоснуться к ней не был в состоянии. L. полагает, что ничего не может быть ему противнее грязных ногтей; уже это одно отталкивает его от самой красивой женщины. Впрочем, L. часто заменял коитус тем, что просил девушку обрабатывать своей рукой член вплоть до наступления эякуляции. На вопрос о том, что особенно привлекало в руке женщины, видит ли он в ней символ силы и доставляет ли ему удовольствие терпеть от женщины обиды, он ответил, что только красивая форма руки возбуждает его, что обида от женщины ни в коем случае не доставляет ему удовлетворения, и что он ещё никогда не думал о том, чтобы в руке видеть символ силы. Пристрастие к руке женщины и теперь ещё так велико, что он получает бóльшее наслаждение от обработки члена рукой женщины, нежели от коитуса во влагалище. Всё же пациент охотнее выполняет последнее, так как оно кажется ему естественнее, тогда как первое кажется ему болезненной склонностью. Прикосновение к его телу красивой женской руки тотчас вызывает у него эрекцию. Он полагает, что поцелуи далеко не так сильно влияют на него. Только за последние годы пациент часто выполнял коитус, но каждый раз ему было крайне трудно решиться на него. Помимо того он не находил в коитусе того полного удовлетворения, которого жаждал. Но когда L. находился вблизи женщины, которой он охотно обладал бы, то при одном виде её он испытывал иногда половое возбуждение до степени эякуляции. L. положительно уверен, что он при этом не прижимает своего пениса и не прикасается к нему. Являющееся при таких условиях отделение спермы доставляет L. гораздо большее удовольствие, нежели действительно выполненный коитус. Сновидения пациента никогда не касаются совокупления. Если у него ночью иногда бывают поллюции, то они почти всегда являются в связи с совершенно другими мыслями, чем это бывает у нормальных мужчин. Сновидения касаются эпизодов из его школьной жизни. Помимо вышеупомянутого взаимного онанизма семяизвержения появлялись у пациента тогда, когда его охватывал сильный страх. Когда, например, учитель диктовал экспромтом и L. не мог поспеть за ним, тогда часто наступала эякуляция. Поллюции, появляющиеся у него теперь по ночам, сопровождаются всегда только сновидениями, того же характера, какого были события в школе. Вследствие своего неестественного ощущения и чувствования пациент считает себя неспособным долго любить женщину. Лечение полового извращения пациента не могло до сих пор быть предпринято.

Этот случай фетишизма руки основан несомненно не на мазохизме или садизме, а объясняется просто лишь ранним взаимным онанизмом. Так же мало здесь имеется извращённое половое чувство. Прежде чем половое влечение нашло себе объект, здесь применялась рука сотоварища. Как только влечение к другому полу стало вполне ясно, интерес перенесен был на руку женщины.

Далее рассмотрим случай благоприобретённого извращения полового чувства с фетишизмом ноги.

Случай 53. Х., чиновник, 29 лет, происходит от невропатической матери и диабетического отца. Умственно нормален, отличается нервным темпераментом, не страдает никакими нервными болезнями, не обнаруживает никаких признаков дегенерации. Пациент ясно помнит, что уже на шестом году он приходил в половое возбуждение при виде женщин с обнажёнными ногами, и ему приходилось бороться с желанием следить за ними во время работы или следовать за ними. На 14 году он однажды пробрался в комнату спящей сестры, обнял её ногу и стал целовать. Уже на восьмом году он вполне самостоятельно дошёл до мастурбации, причём в его фантазии рисовались голые женские ноги. На 16 году он часто брал себе в постель сапоги и чулки служанок, возбуждался, манипулировал ими, и мастурбировал. На 18 году похотливый Х. начал половые сношения с женщинами. Он был вполне потентен, коитус удовлетворял его, и его фетиш при этом не играла при этом никакой роли. К лицам мужского пола он не чувствовал ни малейшей половой склонности, точно также и мужские ноги его не интересовали. С 24 лет произошла перемена в его половом чувстве и самочувствии. Пациент стал неврастеничен и почувствовал половую склонность к мужчинам. Причинным моментом возникновения невроза и извращения полового чувства была, очевидно, интенсивная мастурбация, к которой он отчасти прибегал вследствие неудовлетворённости коитусом, отчасти вследствие случайного или умышленного созерцания женских ног. По мере увеличения неврастении его похоть, потенция и удовлетворение в отношении женского пола быстро ослабевали. Одновременно с этим развивалась склонность к собственному полу, и его фетишизм перенёсся на последний. С 25 лет он стал очень редко прибегать к коитусу с женщиной и не испытывал при этом полного удовлетворения, а женская нога уже решительно не интересовала его. Стремление иметь половое общение с мужчинами становилось всё сильнее. Очутившись на 26 году в большом городе, он напал на желанный случай и предался теперь всецело своей страсти к мужчинам. Мастурбация с мужчинами, введение в рот их пенисов, с одновременным целованием их ног. Он эякулировал при этом с величайшим наслаждением. Постепенно ему становилось достаточным одного вида симпатичного мужчины, в особенности с обнажёнными ногами. При ночных поллюциях играло также роль сношение с мужчинами и именно в фетишистском смысле (ноги). Обувью он не интересовался. Только обнажённая нога привлекала его. Он часто испытывал желание следовать на улице за мужчинами в надежде найти случай снять им сапоги. Суррогатом служило для него то, что он сам ходил босиком по улице. При борьбе с этим чувством у него появлялся страх, сердцебиение, дрожь. Он часто оказывался вынужденным, несмотря ни на какую опасность и непогоду, удовлетворять своё влечение. При этом он держал в руках свою обувь, чувствовал сильное половое возбуждение и находил удовлетворение в непроизвольном или вызываемом семяизвержении. Он завидовал подёнщикам и другим лицам, которые могли ходить босиком, не обращая на себя внимания. Самым счастливым для него периодом было для него пребывание в водолечебнице à la Кнейпп, где и он, и все другие ходили босиком. Благодаря шантажу, которому подвергся Х. из-за своего пристрастия к мужчинам, наш пациент образумился. Спасшись от крупной неприятности, он задумался над своим жалким половым существованием и открылся во всём врачу, который направил его ко мне. Пациент прилагал все усилия, чтобы воздержаться от мастурбации и от общения с мужчинами. Он стал лечиться гидропатией, снова почувствовал интерес к женщинам, причём переходным мостиком служил ему фетишизм ноги. Он коитировал раз с босой крестьянкой, понравившейся ему, затем с проституткой, без удовлетворения. Но снова вскоре вернулся к своей прежней страсти, почувствовал влечение к босым крестьянам, работникам, которым он делал подарки, лишь бы получить возможность целовать их ноги. Попытка привести на естественный путь несчастного при помощи лечения гипнозом не удалась. Эпикриз: врождённый фетишизм ног, благоприобретённое извращённое половое чувство с перенесением фетишистских склонностей на гомосексуальность.

Случай 54. Z., уже с детства чувствовал особое сострадание к хромым. Ему было чрезвычайно приятно ходить по комнате с двумя мётлами, словно на костылях, и подражать хромым на безлюдной улице. Мало-помалу сюда присоединилась мысль повстречаться с молодой красивой девушкой как "хромое красивое дитя" и вызвать к себе сострадание с её стороны. Сострадание мужчин было бы ему противно. До 20 лет он решительно ничего не знал о половых сношениях. Его бессознательное чувство сводилось к тому, чтобы сострадать хромой красивой девушке и самому вызвать сострадание, как к хромому. Подобные мечтания всё яснее сопровождались эротическими чувствами и к 20 годам Z. дошёл до мастурбации. Постепенно развилась половая неврастения и раздражительная слабость стала такой значительной, что уже при одном виде хромающей девушки у него являлась эякуляция. Само собой разумеется, что мастурбация и поллюции также сопровождались подобными образами. Ему пришла мысль, что собственно личность, которая хромает, ему безразлична и что весь его интерес сосредоточивается на больной ноге. До сих пор Z. не удалось испытать коитус с особой, соответствующей его фетишизму. Душевно он не чувствовал расположения к этому и сомневался также в своей потенции. Его грязные мечтания вращались на мастурбировании ноги хромой женщины. Подчас у него появлялось желание вызвать любовь целомудренной хромающей девушки. И он думал, что последняя, тронутая его любовью к её недостатку, освободит его от фетишизма. Он чувствовал себя в настоящем положении очень несчастным.

Ниже приведен аналогичный случай.

Случай 55. V., 30 лет, чиновник, происходит от невропатических родителей. С семи лет его подругой была хромающая девочка, также семи лет. С 12 лет, во всяком случае, нервный и гиперсексуальный мальчик начал самостоятельно заниматься онанизмом. В то же время начался период возмужалости и нет сомнения, что первые половые возбуждения V. по отношению к другому полу совпали с видом хромающей девочки. С этих пор его чувственность возбуждали только хромающие женщины. Фетишем служила для него красивая женщина, которая хромает левой ногой, как и его подруга. Исключительно гетеросексуальный, и при этом ненормально похотливый V. очень рано пытался вступить в сношения с другим полом, но оказывался совершенно импотентным в отношении не хромающих женщин. Наивысшими его потенция и удовлетворение были, когда девушка хромала левой ногой, хотя успешны были сношения с хромающими правой ногой. Так как ввиду такого фетишизма он мог коитировать в исключительных случаях, то он прибегал к мастурбации, которая, однако, казалась ему жалким суррогатом и была ему противна. Такое половое состояние делало его несчастным, и он был близок к самоубийству, от которого его удерживала только мысль о родителях. Его нравственные страдания сводились к тому, что целью своих желаний он считал брак с хромающей девушкой. Но он осознавал, что в такой супруге он будет любить только хромание, а не душу её, а это он считал профанацией брака, невыносимым, недостойным существованием. Он из-за этого не раз уже думал о кастрации. Исследование V. дало вполне отрицательный результат в отношении признаков вырождения, нервных болезней и т.д. Я объяснил пациенту, что лечение в подобных случаях если не невозможное, то весьма трудное; трудно искоренить такой упрочившийся фетишизм. Я выразил лишь надежду, что, женившись на хромой девушке и сделав её счастливой, он тем самым может и сам почувствовать себя счастливым.

Совершенно своеобразную разновидность фетишизма частей тела представляет следующий, сильно осложнённый садистическими элементами случай, в котором нежная белая девичья кожа служит фетишем, а садизм побуждал к сладострастным жестоким актам, заменяющим коитус, вплоть до антропофагии. При этом пациент, сильный дегенерат и эпилептик, прибегал даже к аутомутиляции и аутофагии, как к суррогату.

Случай 56. L., подёнщик, был задержан потому, что на глазах у всех срезал себе ножницами громадный кусок кожи на левой руке. Он сообщил, что давно уже чувствует потребность съесть кусок нежной белой кожи молодой девушки, что с этой целью следил за подобной жертвой, но так как этого ему не удавалось достигнуть, то он взамен этого решил срезать кожу у самого себя. L. происходит от эпилептического отца. Сестра – слабоумная. До 17 лет L. страдал ночным энурезом; все избегали его из-за его грубости, раздражительности. Из школы его исключили за непослушание и проступки. Он очень рано стал заниматься онанизмом. Он охотно читал религиозные книги, обнаруживал признаки суеверия, склонности к мистике. На 13 году при виде красивой молодой девушки с нежной, белой кожей у него появилось вышеупомянутое сладострастное стремление откусить у такой девушки кусок кожи и съесть. Это влечение всецело овладело им. Ничего в женщине не раздражало его. Он никогда не имел потребности в каком-нибудь половом сношении и никогда не делал к этому попыток. Так как он рассчитывал скорее достигнуть цели ножницами, чем зубами, то он уже несколько лет носил при себе ножницы. Несколько раз он уже был близок к осуществлению своей ненормальной страсти. Год тому назад, не будучи больше в силе перенести эту неудовлетворённость, он прибегнул к суррогату, причём он после бесплодного преследования девушки срезал у самого себя куски кожи ноги, руки или живота и съедал, воображая себе, что это кожа преследуемой им девушки. Он достиг того, что при поедании своей кожи у него появлялись оргазм и эякуляция. На теле L. обнаружены многочисленные, довольно обширные и глубокие раны или рубцы. Всё это причиняло ему довольно сильные боли, но они заглушались сладострастием, которое он испытывал при съедании кожи, в особенности, когда ему удавалась иллюзия, что это – кожа девушки. Уже одного вида ножа или ножниц ему достаточно было, чтобы вызвать извращённое желание. У него появлялось тогда своеобразное состояние страха с усиленным выделением пота, головокружением, сердцебиением, страстью к коже женщины, он должен был с ножницами в руках следовать за симпатичными женщинами; но он не терял сознания и способности контролировать себя. На вершине своей страсти он брал у себя то, чего не мог достать у девушки. Во время этого процесса у него появлялись эрекция и оргазм. В тот момент, когда он разжёвывал свою кожу, наступала эякуляция. От этого он чувствовал облегчение и удовлетворение. Половые органы нормальны. L. отлично понимает патологичность своего состояния. Само собою, разумеется, в конце концов, этот дегенерат попал в дом для душевнобольных. Там он покушался на самоубийство.[27]

Интересную категорию представляют фетишисты, для которых фетишем служат волосы. Переход от поклонения женским волосам в ещё физиологических пределах к патологическому фетишизму довольно постепенный. Начальными стадиями патологических границ служат случаи, где волосы женщины производят чувственное впечатление и возбуждают к коитусу, а затем уже такие случаи, где потенция существует лишь в отношении тех женщин, которые обладают индивидуальным обаянием фетиша. Возможно, что при этом виде фетишизма принимают участие и различные чувства (зрение, обоняние, слух, осязание) вызывающие сладострастное возбуждение.

К этой группе относятся, в заключение, такие дегенераты, для возбуждения похоти и для удовлетворения которых путём физического или психического онанизма достаточно только волос женщины, даже отдельно от тела. Здесь волосы, так сказать, являются уже не частью живого организма, а просто материей, вещью.

В тех случаях, где женские волосы, как таковые являются самостоятельно фетишем, случается подчас, что подобные дегенераты овладевают женскими волосами путём насилия и преступления. Они представляют собою так называемых отрезывателей кос. Ниже представлен случай такого отрезывателя кос.

Случай 57. Р., 40 лет от роду, происходит от отца, страдавшего припадками помешательства, и от очень нервной матери. Он хорошо развивался, был интеллигентен, но рано начал страдать насильственными мыслями. Он никогда не мастурбировал, любил платонически, часто мечтал о женитьбе, редко прибегал к коитусу с публичными женщинами, но удовлетворения при этом не находил, скорее наоборот. Года три тому назад его постигло несчастье (банкротство), и он заболел лихорадочной болезнью с бредом. Всё это сильно разрушило его нервную систему. 28 августа 1889 года его поймали в Париже на месте преступления, когда он отрезал у девушки косу. Его поймали с косой в руке и ножницами в кармане. Он оправдывался мгновенным умопомрачением, непреодолимой страстью и сознался, что уже 10 раз отрезывал косы, которые приносил домой в сладострастном восторге. При обыске у него нашли 65 кос, завёрнутых в пакеты. Уже в 1886 году Р. был пойман при подобных же условиях, но за отсутствием улик был освобождён. Р. сообщает, что уже года три он испытывает какой-то страх, головокружение и возбуждение, когда остаётся вечером один в комнате. При этом у него появляется сильное желание осязать женские волосы. Когда ему случайно приходилось действительно держать в руке косу молодой девушки, то наступало очень сильное сладострастное возбуждение, причём девушка к нему не прикасалась, тем не менее, всё заканчивалось эрекцией и эякуляцией. По возвращении домой он стыдился этого чувства, но желание обладать косой, овладевало им всё больше и больше. Он удивляется, что раньше ничего подобного не чувствовал, даже при самых интимных отношениях с женщинами. Однажды у него появилось непреодолимое желание отрезать косу у девушки. Когда он вернулся домой с косой в руке, повторился сладострастный процесс. Он водил косой по всему своему телу, окутывал ей свои половые части. Наконец, истощённый всем этим, он почувствовал стыд и даже решил несколько дней не выходить из дома. Через несколько месяцев он опять почувствовал желание обладать женскими волосами, безразлично, кому бы они ни принадлежали. Если ему это удавалось, то он уже не в силах был оставить свою добычу. В случае же неудачи, он впадал в крайне удручённое состояние духа, появлялся оргазм и он удовлетворял себя мастурбацией. Вид кос из оконной выставки магазина не трогал его. Это должна была быть непременно коса, спускающаяся с женской головы. На высоте своей страсти к косе он приходил в такое возбуждение, что лишь очень неясно замечал и понимал происходящее вокруг него. Как только он ножницами прикасался к голове, у него тотчас появлялась эрекция, а в момент отрезания – эякуляция. После несчастья, постигшего его около трёх лет тому назад, он почувствовал ослабление памяти, стал несколько слабоумным, страдал бессонницей и ночными испугами. Р. чувствовал глубокое раскаяние. У него нашли не только косы, но и массу головных булавок, подвязок и других принадлежностей женского туалета. Он издавна имел привычку собирать газеты и вообще всякие бесполезные для него предметы. Он также испытывал удивительный, необъяснимый страх при переходе через известную улицу. Экспертиза обнаружила импульсивный, решительно несвободный характер насильственных поступков, вызванных насильственными представлениями вследствие ненормального полового чувства. Оправдание. Заключение в дом для душевнобольных.[28]

В дополнение к этому случаю приведём также и следующий, который заслуживает внимания, потому что он был тщательно наблюдаем, и который именно может считаться классическим. Он также касается отрезывателя кос.

Случай 58. Е., 25 лет. Сестра матери страдала тяжёлой эпилепсией, брат страдал конвульсиями. Е. был здоровым ребёнком и хорошо учился. На 15 году он впервые испытал сладострастное чувство и эрекцию при виде крестьянки, расчёсывающей волосы. До тех пор лица противоположного пола не оказывали на него никакого влияния. Спустя два месяца он при виде ниспадающих волос молодых девушек каждый раз приходил в сильное возбуждение. Однажды он при таком зрелище не мог удержаться и от того, чтобы не намотать себе на пальцы косу молодой девушки. Его арестовали и присудили к трём месяцам. Затем он пробыл пять лет на военной службе. За это время косы не представляли для него опасности, но он всё-таки мечтал по временам о женских головках с косой или распущенными волосами. Иногда имел коитус с женщинами, но без того, чтобы волосы играли роль фетиша. Вернувшись в Париж, он снова стал думать о старом, и женские волосы снова сильно возбуждали его. Он никогда не думал обо всём теле женщины вообще, а только лишь о голове с косой. Его половое возбуждение от этого фетиша стало за последнее время до того сильным, что он облегчал себя мастурбацией. Страсть осязать женские волосы или ещё лучше, обладать ими, чтобы можно было прикасаться к ним во время мастурбации, становилась всё сильнее. Когда он держал своими пальцами женскую косу, у него появлялась эякуляция. Однажды ему удалось отрезать косы в 25 см длины у трёх маленьких девочек, но когда он готовился проделать то же самое у четвёртой, он был пойман. Глубокое раскаяние и стыд. Пробыв долгое время в доме для умалишённых, он дошёл до того, что косы женщин больше не возбуждали его. Отпущенный на свободу, он решил отправиться на родину, где женщины обычно ходят с покрытыми головами.[29]

Третьим случаем фетишизма косы является нижеследующий случай, иллюстрирующий психопатичность подобных явлений. Здесь интересен и исход в выздоровление.

Случай 59. Х., лет 30 с чем-то от роду, из высшего круга, происходит от здоровых родителей. С детства нервный, своеобразный, он уже на восьмом году почувствовал сильное влечение к женским волосам. Совершенно особенно это проявилось в отношении молодой девушки. Когда ему было девять лет, 13-летняя девочка стала развратничать с ним. Он не имел об этом никакого понятия и не испытывал никакого возбуждения. 12-летняя сестра этой девочки также прижимала его к себе, целовала. Он охотно позволял это, потому что волосы этой девочки ему нравились. На 10 году он начал испытывать сладострастное ощущение при виде нравившихся ему женских волос. Мало-помалу эти ощущения стали появляться и при воспоминаниях о волосах девушек. На 11 году сотоварищи склонили его к мастурбации. Ассоциация половых ощущений с фетишистским представлением прочно существовала уже тогда и проявлялась по временам, когда пациент развратничал с сотоварищами. С годами фетиш всё усиливался. Даже искусственные косы уже начали возбуждать его, хотя естественные были ему приятнее. Если ему удавалось целовать последние, он был счастлив. Он воспевал в стихах красоту женских волос, рисовал косы и при этом мастурбировал. С 14 лет он до того возбуждался своим фетишем, что у него были сильные эрекции. В противоположность своему вкусу в детстве, он теперь пристрастился только к косам, особенно чёрным, роскошным, туго заплетённым. Он чувствовал сильную потребность целовать такие косы. Осязание их доставляло ему мало удовлетворения. Больше удовлетворял его вид их, особенно целование и сосание. Если это ему не удавалось, он чувствовал себя несчастным и готов был на самоубийство. Чтобы успокоить себя, он старался нарисовать в своей фантазии соответствующие картины и мастурбировал при этом. На улице он нередко был не в силах удержаться от того, чтобы поцеловать женщину в голову. Он спешил тогда домой и мастурбировал. Иногда он мог противодействовать этому импульсу только бегством, чтобы выйти из круга своего фетиша. Только раз он под влиянием этой страсти решился отрезать косу у одной девушки. При этом его обуял сильный страх, и он с большим трудом избежал опасности быть застигнутым врасплох. Будучи взрослым, он попытался удовлетворить себя коитусом с публичными женщинами. Он достигал сильной эрекции, целуя косу, но до эякуляции дело не доходило. Поэтому коитус не удовлетворял его. Его излюбленной мечтой был коитус с целованием волос. Но этого одного было недостаточно, потому что он не достигал эякуляции. За неимением ничего лучшего он однажды украл у женщины волосы, выпавшие при расчёсывании, взял их в рот и мастурбировал, соображая себе обладательницу этих волос. В темноте женщина решительно не возбуждала его, потому что он не видел её косы. Точно также и распущенные волосы не раздражали его, как и волосы лобковые. Его эротические сны вращались только вокруг косы. За последнее время пациент был до того возбуждён, что у него обнаружилось нечто вроде сатириаза. Он был неспособен к занятиям, чувствовал себя до того несчастным, что искал забвения в алкоголе. Он поглощал громадные количества его, так что у него развилась белая горячка, алкогольная эпилепсия, и его пришлось поместить в больницу. После устранения интоксикации сравнительно быстро исчезло половое возбуждение под влиянием соответствующего лечения, и когда пациент был отпущен, он оказался совершенно свободен от влияния своего прежнего фетиша. У пациента обнаружены совершенно нормальные половые органы и отсутствие каких бы то ни было признаков вырождения.

4.3.3.2. Фетиш – часть женской одежды

Насколько великое влияние оказывают женские наряды на нормальную половую жизнь мужчины, известно всякому. Культура и мода создали для женщины до известной степени искусственные половые особенности, отсутствие которых, когда женщина обнажена, может оказать значительный ущерб, несмотря на нормальное чувственное воздействие такого зрелища. Не надо при этом упускать из вида, что одежда женщины часто обнаруживает желание усилить или утрировать определённые половые свойства, вторичные половые особенности (грудь, талия, бока).

У большинства индивидуумов половое влечение пробуждается задолго до возмужалости и случая к интимному сношению, и ранние вожделения юности вращаются вокруг привычной картины одетой женщины. Так, случается, что нередко в начале половой жизни ассоциируются представления о половом раздражении и женской одежде. Эта ассоциация может стать очень прочной, одетая женщина может долго предпочитаться обнажённой, если данные индивидуумы, находясь под господством других извращений, вообще не достигают нормальной половой жизни и удовлетворения путём естественных раздражений.

У психопатических субъектов с половой гиперестезией действительно бывает, что одетая женщина предпочитается обнажённой. Доктор Молль упоминает о пациенте, который не мог выполнить коитуса с голой женщиной. Женщина должна была быть покрыта, по крайней мере, сорочкой. Тот же автор приводит случай полового извращения, где пациент подвержен тому же фетишизму одежды.

Основу этого явления надо, конечно, искать в умственном онанизме таковых индивидуумов. Прежде чем они увидели наготу, они много раз испытывали половое возбуждение при виде одетых женщин.

Вторая, выраженная форма фетишизма одежды состоит в том, что предпочитается не вообще одетая женщина, а только определённый вид одежды (фетишизм костюма). Понятно, что сильное и именно раннее половое впечатление, которое было связано с представлением об определённой одежде данной женщины, может вызвать у гиперсексуальных индивидуумов чрезвычайно интенсивный интерес к этой одежде.

Случай 60. Z., 35 лет, судья, единственный сын, происходит от нервной матери и здорового отца. С детства был "нервный"; при исследовании оказалось: нежное телосложение, невропатическая внешность, тонкие черты лица, очень высокий голос, скудный рост бороды. Помимо явлений лёгкой неврастении у пациента не найдено ничего болезненного. Половые части нормальны, также и половые функции. Пациент мастурбировал только 4-5 раз и то лишь в юности. На 13 году у него появилось сильное половое возбуждение при виде мокрой женской одежды. Сухая одежда решительно не возбуждала его. Величайшим удовольствием было для него наблюдать женщин под дождём. Если ему случалось при этом встретить симпатичную женщину, то у него появлялось сильное возбуждение, эрекция и влечение к коитусу. Желания носить мокрую женскую одежду или облить женщину водой у него не появлялось. Насчёт возникновения своей страсти он ничего не знает. Возможно, что первое половое возбуждение совпало с видом женщины, которая под дождём подняла юбку, как это наблюдалось в других случаях.

Весьма часто наблюдаются любители женских носовых платков, что имеет судебно-медицинское значение. Частота такого фетиша способствует тому, что платок может случайно попасть в руки другого человека, хотя бы не существовало никаких интимных отношений.

Случай 61. Безупречный до сих пор булочник, 32 лет от роду, пойман был в момент кражи платка у одной дамы. Он сознался, что похитил уже 80-90 платков и только у молодых, симпатичных ему женщин. По наружности пациент ничем не отличался. Одевался он очень хорошо. Он обнаруживал не то подавленность, не то пугливость, легко плакал. Замечалась у него беспомощность, слабое понимание, неумение ориентироваться. Одна из его сестёр страдает эпилепсией. Живёт в хороших условиях. Никогда не болел, хорошо развивался. При изложении своей истории жизни заметны были слабость памяти, неясность, затруднение в счёте. Его пугливость, неуверенность заставили предположить онанизм. Пациент сообщил, что с 19 лет сильно предавался этому пороку. С некоторого времени он вследствие порока страдает подавленностью, дрожанием ног, болями в позвоночнике, неохотой к труду. Насчёт полового сношения с женщинами он имел превратные понятия, а потому не решался на это. Однако он за последнее время стал подумывать о женитьбе. С глубоким раскаянием Х. рассказал, что с полгода тому назад он при виде молодой красивой девушки почувствовал сильное половое возбуждение, должен был прижаться к ней и украсть у неё платок для удовлетворения своей страсти. Впоследствии при встрече симпатичной ему женщины у него появлялось всегда половое возбуждение, сердцебиение, эрекция и желание совершить половой акт. Он испытывал влечение прижаться к данной особе и украсть платок. Хотя он ни на минуту не забывал о грозящем ему наказании, он не мог противостоять своему влечению. При этом он испытывал страх отчасти вследствие крайнего полового влечения, отчасти из-за возможности быть пойманным. У него было констатировано врождённое слабоумие, разрушающее влияние онанизма, ненормальные желания на почве извращённого полового влечения, причём имелась несомненная связь между чувством обоняния и половым чувством. Признана была непреодолимость болезненного влечения. Он был оправдан.[30] Профессору Фричу я обязан дальнейшими сообщениями насчёт этого фетишиста, который в августе 1890 года снова был пойман в момент вытаскивания платка из кармана одной дамы. При обыске было найдено 446 женских платков. Помимо того он сжёг два узла подобных вещественных доказательств. Затем обнаружилось, что Х. уже в 1883 году судился за кражу 27 платков и приговорён к 24 дням ареста, затем в 1886 году арестован по тому же поводу на три недели. Насчёт его родственных отношений узнали, что отец сильно страдал приливами крови, а дочь его брата была слабоумной и невропатичной. Х. женился в 1879 году и начал самостоятельное дело. В 1881 году он обанкротился. Вскоре после этого жена потребовала развода, так как она не переносила его, и он не в состоянии был выполнять свои супружеские обязанности. Впоследствии он служил в булочной своего брата. Он глубоко скорбит о своём несчастном влечении к женским платкам, но не в силах владеть собою. Он при этом испытывает громадное наслаждение, и ему кажется, будто его кто-то принуждает к этому. Иногда он может воздерживаться, но если женщина ему симпатична, он поддаётся первому влечению. При этом он весь покрывается потом, частью из страха, частью вследствие влечения выполнить дело. Уже с юности он испытывал возбуждение при виде женских платков. Больших подробностей насчёт этих фетишистских ассоциаций он не помнит. Чувственное возбуждение увеличивалось при виде женщин, из карманов которых виднелись платки. При этом часто доходило до эрекции, но никогда до эякуляции. До 21 года у него появлялись перемены в смысле нормального полового удовлетворения, и он коитировал без представления о платках. Но приобретение платка симпатичной женщины было ему так приятно, словно он имел бы с ней половое сношение. У него появлялся при этом оргазм. Если ему не удавалось достать желанный платок, то у него появлялось раздражение, дрожь, пот по всему телу. Платки особенно симпатичных ему женщин он сохранял отдельно, наслаждался их видом и испытывал при этом сладострастие. Даже запах их вызывал у него сладострастное чувство, хотя он утверждал, что его возбуждали не духи, а именно запах белья. Мастурбировал он крайне редко. Кроме головной боли и головокружения Х. не чувствовал никакого недомогания. Он глубоко сожалел о своём болезненном влечении и хотел лишь одного – излечиться. Объективно констатированы неврастенические явления, аномалии кровообращения, неодинаковые зрачки. Было доказано, что Х. совершил свои преступления вследствие болезненного неодолимого влечения. Оправдание.

Случай 62. Z., начал мастурбировать на 12 году жизни и с тех пор не мог видеть женского носового платка без того, чтобы у него не появились оргазм и эрекция. Он испытывал стремление овладеть платком. В то время он был певчим в церкви и пользовался похищенными платками для мастурбации на ближайшей колокольне. Такое сильное влияние оказывали на него только платки с чёрной и белой каймой, фиолетовые и полосатые. С 15 лет коитус, затем брак. В большинстве случаев он был только тогда потентен, когда обёртывал свои гениталии в такой платок. Он предпочитал нормальному коитусу коитус между бёдрами женщины, где был помещён платок. Он никогда не был уверен в своей способности к коитусу. Всегда носил он несколько таких платков в кармане, и один – для обёртывания гениталий. (Rayneau, "Annales médico-psychologique", 1895).

Подобные случаи фетишизма, доводящие до воровства, весьма многочисленны. Они происходят также у лиц с половым извращением, как показывает следующий случай Моля. Он касается фетишизма платков у субъекта с половым извращением.

Случай 63. К., 38 лет, ремесленник, крепко сложенный мужчина, жаловался на припадки, слабость в ногах, боли в позвоночнике, головную боль, неохоту к труду и т.д. жалобы производили впечатление неврастении со склонностью к ипохондрии. Лишь спустя несколько месяцев лечения пациент сообщил, что он ненормален в половом отношении. К. никогда не чувствовал влечения к женщинам. Красивые мужчины, наоборот, издавна вызывали у него раздражение. Пациент с юности много онанировал. Взаимного онанизма и педерастии не было. Он думает, что не нашёл бы в этом удовлетворения, так как несмотря на пристрастие к мужчинам, главное раздражение вызывало у него бельё, причём, красота обладателя играла роль. Особенно он любил носовые платки красивых мужчин. Высшее сладострастие он испытывал, мастурбируя в платок мужчины. Для этой цели он часто брал платки у приятелей. Во избежание подозрения он всегда оставлял взамен украденного свой платок. Таким путём К. хотел избегнуть обвинения в краже и заставить думать, что он по ошибке обменял платок. И другие части мужского белья вызывали у него половое возбуждение, но не в такой степени, как платок. Коитус с женщинами К. выполнял довольно часто, при этом у него были эрекция и эякуляция, но без ощущения сладострастия. Эрекция и эякуляция возникали только тогда, когда пациент думал во время акта о носовом платке мужчины. Это ему ещё легче бывало тогда, когда он брал с собою носовой платок приятеля и держал его в руке во время коитуса. Соответственно его половому извращению ночные поллюции также сопровождаются сладострастными представлениями, в которых мужское бельё играет главную роль.

Далее приведен случай фетишизма обуви.

Случай 64. Р., 32 лет, женатый, обратился в 1890 году за врачебным советом по поводу "неестественности" его половой жизни. Он уверен, что происходит из совершенно здоровой семьи, хотя он впрочем, с детства нервный и страдал с 11 лет малой хореей. С 10 лет много страдал бессонницей и различными неврастеническими припадками. С 15 лет он узнал различие полов и испытывал половые возбуждения. На 17 году его соблазнила гувернантка, хотя коитуса не было. Было лишь сильное взаимное возбуждение чувственности (взаимная мастурбация). В один из таких моментов его взор упал на её элегантные сапоги. Они произвели на него впечатление. Общение с ней длилось четыре месяца. В это время её сапоги стали для него фетишем. Он начал вообще интересоваться дамскими сапогами и стал искать случая видеть дам в элегантной обуви. Как только подошва женского сапога прикасалась к его члену, тотчас наступал пик наслаждения с одновременной эякуляцией семени. Расставшись со своей гувернанткой, он начал посещать публичных женщин, с которыми начал проделывать такие же манипуляции. Обычно это было ему достаточно для удовлетворения. Лишь изредка он прибегал к коитусу. Склонность к этому постепенно исчезла. Половая жизнь протекала в ночных поллюциях, при которых главную роль играли женские сапоги, и в удовлетворении через посредство прикосновения к половому члену женских сапог, но это должно выполняться публичной женщиной. В общении с другим полом его возбуждала только обувь, и именно элегантная, французская, лакированная. Дополнительные требования развились лишь с течением времени: сапоги должны быть элегантные, чулки по возможности чёрные, нижняя юбка с кружевами. Теперь ничто не интересует его в женщине. К обнажённой ноге он совершенно равнодушен. Мазохистических желаний, как, например, чтобы его топтали ногами, у него никогда не было. С течением времени его фетишизм достиг такой степени, что при встрече с женщиной, удовлетворявшей его требованиям, он приходил в сильнейшее возбуждение и должен был мастурбировать. Лёгкого давления на пенис было достаточно, чтобы вызвать эякуляцию. Сапоги на выставке в магазине и даже реклама о продаже сапог приводила его в сильное возбуждение. При сильной похоти он прибегал к мастурбации, если недоступны были манипуляции с сапогами. Пациент рано понял всю опасность и отвратительность своего положения, и хотя физически он чувствовал себя хорошо, но морально он был подавлен. Он обращался ко многим врачам. Гидропатия и гипнотизм остались безрезультатны. известные врачи рекомендовали ему жениться и уверяли его, что если он искренне полюбит девушку, то он освободиться от своего фетишизма. Пациент решительно не верил в своё будущее, но последовал совету врачей. Он сильно был обманут надеждами, явившимися благодаря авторитету врачей, хотя женился на прекрасной девушке. Брачная ночь была ужасна. Он чувствовал себя преступником и оставил жену нетронутой. На следующий день он встретил проститутку с известным шиком. Он был слишком слаб, чтобы иметь с ней сношения в своём духе. Тогда он купил пару дамских сапог, спрятал их в брачное ложе и ощупывая их во время объятий жены, он сумел через несколько дней выполнить свою супружескую обязанность. У него поздно появилась эякуляция, так как он должен был принуждать себя к коитусу. Но через несколько недель придуманный приём перестал помогать, фантазия была парализована. Р. чувствовал себя несчастным и готов был на самоубийство. Он не мог больше удовлетворять свою чувственную и раздражённую жену и заметил, что она страдает физически и нравственно. Открыть свою тайну он не мог и не хотел. Он чувствовал отвращение к коитусу, боялся остаться наедине с женой. У него теперь не было эрекций. Он снова обратился к проституткам, получал удовлетворение, ощупывая их сапоги, затем женщина должна была прикоснуться сапогом к члену. Он эякулировал или, когда до этого не доходило, приступал к коитусу, но без успеха, так как тотчас появлялась эякуляция. Пациент явился на консультацию в глубоком отчаянии. Он сожалел, что послушался совета врачей и сделал несчастной прекрасную женщину. Даже если бы он открылся жене, и она сделала бы всё, это не помогло бы ему, потому что он чувствовал потребность в запахе демимонда. Наружность этого несчастного не представляет ничего особенного за исключением душевной боли. Половые части совершенно нормальны. Простота несколько увеличена. Он жалуется на то, что так подчинён своей страсти, что краснеет при одном только разговоре о сапоге. Вокруг этого вращалась вся его фантазия. Будучи в имении, он вдруг должен был отправиться за 10 миль в город, чтобы там удовлетворить свой фетишизм и витрин сапожных магазинов или у проституток. На лечение он не мог решиться, потому что потерял веру во врачей. Попытка подействовать на него гипнозом не могла достигнуть цели, потому что пациент был сильно возбуждён и занят был исключительной одной мыслью, что он сделал несчастной свою жену.

Фетишизм обуви с половым извращением.

Случай 65. Х. пишет: "На 16 году у меня появилась эрекция при виде изящной дамской обуви, особенно на высоком французском каблуке. Во время пребывания на курорте одна дама заметила, что меня возбуждает её элегантная обувь. Она пригласила меня к себе, угостила печеньем и вином. Затем она сказала мне, что из меня выйдет прелестный паж и начала меня одевать, дала мне длинные шёлковые чулки, атласные башмаки с высоким каблуком, зашнуровала меня и поверх надела рубашку с кружевами. У меня, конечно, появилось сильное сладострастное чувство, и я до сих пор забыть не могу впервые испытанного мною ощущения оттого, что я стою на высоких каблуках. Затем она в утомлённо позе прилегла на диван, привлекла меня к себе и мастурбировала со мной. Моё несчастье на совести этой женщины. Эти сцены повторялись, она сделала мне костюм из трико, и в третий раз имел место коитус, который я выполнил с невероятным наслаждением. Так как там я был вне надзора, то часто проводил полночи в объятиях этой мессалины. Мне достаточно было коснуться высоких каблуков, чтобы тотчас появилась эрекция. Равным образом она приходила в возбуждение от моего одеяния. Для своего удовлетворения я стал прибегать к онанизму, причём я представлял себе костюм и красивую обувь или даже, рисуя довольно хорошо, изображал все эти "сцены с пажом" в сумасшедших картинах. Поступив в университет, сделал я себе прекрасный гардероб, причём имел сто пар различной обуви самого фантастического характера. Оставаясь один, я надевал известные костюмы и онанировал перед зеркалом. Однако это меня не удовлетворяло. Я стал посещать "весёлые дома" и наибольшее сладострастие испытывал тогда, когда я в своём костюме был с двумя девушками, которые одновременно сверху садились на меня, поочерёдно вводили пенис во влагалища, при этом своими пальцами массировали мой анус. До этого времени я был вполне гетеросексуален, ухаживал на улице только за женщинами, причём я всегда носил особые сапоги с высоким подъёмом. От мужчин, которые часто смотрели на мои ноги, я их скрывал. Когда мне было 24 года, однажды проститутка говорит мне: "Если тебя увидит один господин, который придёт в понедельник, он с ума сойдёт". Господин этот, 40 лет от роду, был страстный любитель обуви, и его высшим желанием было полюбить красивого молодого человека с нежными членами в определённом костюме. Проститутка должна была одеться как конюх, надеть на себя мужской член и т.д. это сообщение меня очень взволновало, так как моей главной страстью было кокетство. Я с гордостью подумал, что своей фигурой, своими ногами я смогу побеждать и мужчин, и позволил дать этому господину мою фотографию. Последний был в восхищении и обещал мне через девушку огромную сумму денег, если я ему понравлюсь. Я знал о педерастии из эротических книг, но до сих пор к ней никакого сладострастного чувства не испытывал. Всё это изменилось в одну ночь. Я отказался, конечно, от всяких денег, потребовал только у него костюм и обувь; в роскошном виде он мне всё это предоставил. В этом костюме, состоявшем только из шёлковой кружевной сорочки, надетой на голое тело, из красивого парика, шёлкового шарфа, который прикрывал гениталии, но оставлял открытыми ягодицы, с обнажёнными ногами, в коротких шёлковых чулках и в роскошных ботинках ожидал я его у этой проститутки. Он пришёл и был в восхищении. Он меня обнажил, обнял и попытался ввести свой пенис в мой анус. Я охотно подчинился ему и у меня появилось неудержимое желание испытать введение члена, оставаясь в пассивной роли, однако у него наступила преждевременная эякуляция. Он упал на меня с лепетом любовных слов. Между тем женщина удовлетворила меня, взяв в рот мой пенис. С этой ночи, когда я убедился, какое впечатление я могу производить на мужчин, я стал как бы раздваиваться. Мой половой член получал наивысшее наслаждение при коитусе с женщиной только в том случае, если анус воспринимал трение со стороны мужчины. Моей мечтой стало лежать беспомощно в объятиях сильного мужчины, который восхищён моим костюмом, моей обувью, моими прелестными формами. Самое восхитительное для меня: я сам в моём сумасшедшем костюме произвожу коитус с женщиной, в то же время ощущая в моём анусе половой член мужчины. Я стал кокетничать и с мужчинами. Я носил узкий шёлковый сюртук, тонкую с довольно сильным вырезом рубашку, штаны, которые суживали и тесно облегали ягодицы и бёдра, и изящные ботинки на высоком каблуке. На улице при ходьбе высокий подъём ботинок не был заметен, но, когда я находился в ресторане, театре, в вагоне и вижу мужчину, который, по-видимому, мною интересуется, то я начинаю с ним кокетничать и постепенно показываю ему мои прелестные ботинки. И вы не поверите, сколь многие едва могут отвести свои полные восхищения взгляды".

4.3.3.3. Фетиш – определённая материя

Существует третья группа фетишистов, фетишем которых является ни часть женского тела, ни часть женской одежды, а определённая материя, которая сама по себе без отношения к одежде может вызвать или усилить половое чувство. Таковы: бархат, шёлк, мех.

Эти случаи отличаются от предшествующих тем, что здесь материя не находится в связи с женским телом, как нижнее бельё, или с частью женского тела, как обувь. Помимо того, здесь нет тех ассоциаций, какие имеются в единичных случаях с ночным колпаком или устройством спальной.

Возникновению фетишизма способствуют здесь, по-видимому, известные осязательные ощущения (своего рода щекотание, имеющее отдалённую связь со сладострастным ощущением) у гиперестетичных субъектов.

Garnier сообщает о следующем классическом случае фетишизма материи.

Случай 66. 22 сентября 1881 года V. был схвачен на улице Парижа, так как он до того вплотную подошёл к даме, одетой в шёлковое платье, что его приняли за карманника. Сначала он был совершенно ошеломлён, и только через некоторое время пришёл в себя. Ему было 29 лет. Он служил в книжном магазине, происходил от отца-алкоголика и ненормальной матери. Последняя хотела сделать из него священника. С ранней юности у него было инстинктивное влечение прикасаться к шёлку. Когда ему на 12 году пришлось в качестве певчего носить шёлковый покров, он бесконечно ощупывал его руками. Чувство, которое он при этом испытывал, он не в силах описать. Впоследствии он познакомился с 10-летней девочкой, к которой был совершенно равнодушен. Но когда она в воскресенье явилась в шёлковом платье, чувство его оказалось совершенно иным. Он почувствовал желание целовать её и ощупывать при этом платье. Позднее он испытывал наслаждение при рассматривании шёлковых юбок в витринах магазинов. Если ему дарили лоскуты шёлковой материи, он тотчас прикладывал их к животу, и у него появлялась эрекция, оргазм и часто эякуляция. Обескураженный этими наклонностями и сомневаясь в возможности стать духовником, он ушёл из семинарии. Он был тогда неврастеничен вследствие мастурбации. Страсть к шёлку порабощала его теперь, как и раньше. Его привлекала только та женщина, которая носила шёлковое платье. Уже в его детских сновидениях играли доминирующую роль женщины в шёлковых платьях. Впоследствии эти сновидения сопровождались поллюциями. К коитусу он стал прибегать очень поздно. Величайшее счастье он испытывал, одевая перед отходом ко сну шёлковую нижнюю юбку. Это доставляло ему бòльшее удовольствие, нежели прекрасная женщина. Экспертиза пришла к заключению, что у V. тяжёлое предрасположение и что он действует под влиянием болезненного влечения. Оправдание.[31]

Совершенно своеобразный случай фетишизма материи, который показывает нагляднейшим образом возникновение фетишистских представлений и колоссальное влияние такой ассоциации, мы находим в следующем случае.

Случай 67. Z., 33 лет, американский фабрикант, уже восемь лет живёт счастливой семейной жизнью. Имеет детей. Консультирован по поводу странного фетишизма перчаток, что его невероятно мучило и приводило в отчаяние. Z. происходит из здоровой семьи, но с детства невропатичен, раздражителен. Он характеризует себя как весьма чувственную натуру, тогда как жена его, скорее от природы фригидна. На девятом году товарищи научили его мастурбации. Он нашёл в этом большое наслаждение и страстно отдался ей. Однажды, когда он чувствовал сильное половое возбуждение, он нашёл маленький мешочек из замши. Он надел его на половой член и испытал при этом сладострастное чувство. С тех пор он стал применять мешочек для мастурбации, клал его на мошонку и носил его днём и ночью при себе. Отсюда началась его страсть к коже вообще и замшевым перчаткам в особенности. С юности его возбуждали больше всего кожаные дамские перчатки; они вызывали у него эрекцию, и если он мог прикоснуться ими к пенису, у него появлялась даже эякуляция. Мужские перчатки не оказывали на него ни малейшего раздражения, хотя он охотно носил их. В жене его интересовали больше всего перчатки. Это стало его фетишем, в особенности, если они были на многих пуговицах, грязны, жирно блестели, с потными следами у концов пальцев. Оттого то женщины в таких перчатках, хотя бы старые и безобразные, имели для него известную прелесть. Дамы в шёлковых перчатках совершенно не интересовали его. С юности он привык, прежде всего, смотреть на руки женщины. Всё остальное ему было безразлично. При пожимании женской руки в замшевой перчатке у него появлялась эрекция и оргазм. Если ему удавалось заполучить такую перчатку, он тотчас отправлялся в укромное местечко, окутывал ими половые части, снимал их и затем мастурбировал. Впоследствии он брал в публичный дом длинные перчатки, просил проститутку одеть их и приходил при этом в такое возбуждение, что часто достигал даже эякуляции. Z. собрал целую коллекцию замшевых перчаток. Он часто пересчитывал их и смотрел на них с таким наслаждением, как скупой на свои золотые монеты. Он клал их на свое половые части, погружал своё лицо в кучу перчаток, затем одевал одну из них на руку и мастурбировал, испытывая при этом бòльшее наслаждение, чем при коитусе. Он изготовил себе суспензорий из чёрной мягкой кожи и носил его целыми днями. Затем он укрепил на грыжевом бандаже дамские перчатки так, что они как фартук закрывали его половые части. После вступления в брак его фетишизм ещё усилился. Обычно он был потентен лишь тогда, когда во время акта клал у изголовья жены дамские перчатки так, чтобы он мог целовать их. Вполне счастлив он был тогда, когда жена одевала перед коитусом перчатки и предварительно прикасалась ими к половым частям. Z. чувствовал себя несчастным из-за своего фетишизма и не раз напрасно старался освободиться от "оков перчаток". Если при чтении романа или газеты он наталкивался на слово "перчатка", он приходил в возбуждение. В театре он не спускал глаз с рук артисток. От витрины перчаточного магазина он не мог оторваться. В письменном столе всегда имелись у него дамские перчатки, и часа не проходило, чтобы он не прикасался к ним. При особенно сильном возбуждении он брал перчатку в рот и жевал её. Другие части женского туалета не имели для него никакой прелести. Z. часто впадал в угнетённое состояние вследствие своей аномалии. Он стыдился смотреть в невинные глаза своих детей и молил бога, чтобы они никогда не были такими, как их отец.

Случай фетишизма передников.

Случай 68. С., 37 лет, из тяжело отягощённой семьи, с плагиоцефалическим черепом, духовно слабо одарённый, в 15-летнем возрасте увидел вывешенный для просушки передник. Он привязал его на себя и онанировал позади одной изгороди. С тех пор он не мог видеть передник, чтобы не повторить этот акт с ним. Если он видел кого-либо идущим с надетым фартуком, безразлично, женщину или мужчину, то он сразу же должен был убегать. Чтобы освободить его от бесконечных краж передников, в 16 лет его определили в морскую службу. Там не было передников и наступило временное успокоение. Возвратившись в 19 лет обратно на родину, он опять начал воровать передники, попадал из-за этого в фатальные осложнения, неоднократно отбывал тюремные заключения, попробовал освободиться от своей страсти многолетним пребыванием в одном монастыре траппистов. После возвращения, всё началось снова, как и ранее. После одной новой кражи его подвергли судебно-медицинской экспертизе и поместили в заведение для душевнобольных. Ничего другого кроме передников он не крал. Для него было большим удовольствием предаваться воспоминаниями о своём первом похищенном переднике. Его сны вращались вокруг передников. Впоследствии он использовал свои воспоминания для того, чтобы произвести при случае коитус или для мастурбации. (Шарко и Маньян. Arch. de Neurolog. 1882, № 12)

4.3.3.4. Фетишизм, где фетишем являются животные

В заключение надо упомянуть о том, что иногда животные действуют на людей возбуждающим образом. Здесь можно говорить о эротической зоофилии. Это извращение коренится, по-видимому, в фетишизме, объектом которого является звериная шерсть.

Импульсом к такому фетишизму должна служить особая идиосинкразия осязательных нервов, вследствие чего при ощупывании мех, следовательно, звериной шерсти (аналогично фетишизму волос, бархата, шёлка) появляется сладострастное ощущение. Этим, быть может, объясняется у страдающих половым извращением пристрастие к собакам и кошкам.

За это говорит следующий случай фетишизма и эротической зоофилии, который мне пришлось наблюдать.

Случай 69. N.N., 21 года, происходит из невропатической семьи и сам невропатической конституции. Учение давалось ему легко; он никогда не был болен; уже в детстве питал любовь к домашним животным, особенно к собакам и кошкам, так как, лаская их, он испытывал сладострастное чувство. Годами он забавлялся приятной ему игрой с животными. Когда он стал старше, он понял, что это безнравственно, и заставил себя отучиться от этого. Он достиг своего, но сновидения с поллюциями продолжались. Это привело чувственного юношу к онанизму. Сначала он удовлетворял его рукой, причём воображал себе, что ласкает животных. Спустя некоторое время он дошёл до психического онанизма, воображая себе такие сцены, и этим достигал оргазма и эякуляции. От этого он стал неврастеником. Никогда при этом у него не было содомических мыслей, и пол животных не играл для него никакой роли. Он также не был гомосексуален, но вследствие недостаточной похоти (из-за мастурбации и неврастении!) и из страха перед заражением он никогда не имел коитуса. Из женщин ему нравились ему только стройные и с благородной походкой. У пациента обычные явления цереброспинальной неврастении. Он анемичен и нежного сложения. Он сильно интересовался вопросом, потентен ли он, и полагал, что восстановление потенции подняло бы его дух. Совет избегать психического онанизма, устранение неврастении, укрепления половых центров, удовлетворение половой жизни нормальным путём, как только это станет возможно. Эпикриз: никакой бестиальности, а только фетишизм. С ласканием домашних животных совпало первое половое возбуждение, усиленное естественными ощущениями; между обоими фактами установилась связь, которая окрепла вследствие повторений.[32]

содержание .. 1 2 3 4 5 6 7 8 ..