содержание   ..  1  2  3  4  5  ..

Глава четвертая

ЛЕЧЕНИЕ НЕВРОЗОВ

ОБЩИЕ ПРИНЦИПЫ ЛЕЧЕНИЯ

При лечении неврозов врачу очень важно установить контакт с больным и в процессе беседы постараться вы­яснить, какими психотравмирующими переживаниями вызвано заболевание, какова микросоциальная среда больного. Если психотравмирующая ситуация еще про­должает действовать, надо попытаться ее устранить или помочь больному найти пути к ее устранению.

У больной М. заболевание неврастенией сказалось связанным с психотравмирующей ситуацией, возникшей на работе. Беседа врача с сослуживцами привела к быстрому устранению этой ситуации, а отсюда к быстрому и стойкому выздоровлению.

У другой больной невроз страха был связан с психотравмирующим влиянием ненормальностей в половой жизни. Беседа с мужем больной и назначенное ему лечение привели к устранению дисгамии и сыграли решающую роль в выздоровлении больной.

У третьего больного возникшее навязчивое состояние явилось следствием переживаний, вызванных конфликтом в семье между матерью и женой больного. Беседа врача поочередно с обеими женщинами привела к тому, что было принято разумное решение, создавшее выход из сложившейся ситуации.

У четвертой больной истерический паралич оказался связанным с психотравмирующими отношениями с соседями по квартире. Со­действие, оказанное в изменении жилищных условий, устранило причину заболевания.

Оздоровление среды, в которой живет больной невро­зом, неотделимо от лечения и профилактики заболе­вания.

От врача, занимающегося лечением больных невроза­ми, помимо глубоких специальных медицинских знаний, требуется чувство такта, наличие жизненного опыта, эрудиция в вопросах этики, морали и даже права. Отно­шения, складывающиеся между больным и врачом, име­ют большое значение для успеха лечения. Чем врач ав­торитетнее, чем большим он обладает искусством вы­слушать больного, расположить его к себе, понять его переживания и оказать на него логическое и эмоциональное воздействие, умеет сочетать сочувственно-бла­гожелательное отношение с твердостью, способностью противоборствовать неадекватным притязаниям боль­ного, тем скорее он достигнет успеха.

Freud полагал, что при лечении неврозов, особенно истерии, невроза навязчивых состояний и невроза стра­ха, положительный эффект достигается лишь благодаря тому, что больной переносит свои чувства на врача и тем самым становится весьма податливым его воздейст­виям. Конфликт, лежащий в основе невроза, якобы за­меняется новым, связанным с личностью врача. Возни­кает новый перестроенный невроз, от которого больной и излечивается. Такая трактовка является мало обосно­ванной. Однако то, что те или иные чувства к врачу, например симпатии, антипатии, уважения, могут играть роль в процессе терапии, сомнению не подлежат.

Лечение неврозов нередко носит этапный характер. На первом этапе устанавливается контакт с больным, выясняются его переживания, проводятся общеукрепля­ющие или снижающие эмоциональную напряженность мероприятия; на втором этапе — лечение, направленное на устранение основных симптомов невроза; на третьем этапе главное внимание уделяется активации личности (активирующая терапия), вовлечению ее в трудовую деятельность, социальной реадаптации. Возможно, одна­ко, и отклонение от этой схемы. Так, например, при ис­терических моносимптомах, особенно возникающих в боевой обстановке, лечение может начинаться с немед­ленного купирования возникшего нарушения функции.

При лечении больного неврозом выбор метода терапии зависит от особенностей заболевания (он различен при лечении неврастении и затяжного истерического парали­ча или криптогенного навязчивого состояния), а также особенностей личности больного, его отношения к тем или иным лечебным процедурам (например, гипнотера­пии). Чаще всего применяется сочетание различных ле­чебных приемов, например лечения убеждением или внушением с фармакологическим воздействием, иначе говоря, применяется комбинированная, комплексная те­рапия. Методы психического воздействия сочетаются с биологическими методами. Последние обычно не яв­ляются основными, однако могут иметь огромное значе­ние для достижения выздоровления. Так, предоставле­ние отдыха и покоя больному, например в комплексе

санаторно-курортных мероприятий, общеукрепляющее медикаментозное лечение исключительно важны при ле­чении больных неврастенией и шоковыми неврозами; лечение транквилизаторами, уменьшающими чувство тревоги, эмоциональной напряженности, показано боль­ным неврозами страха или фобиями.

Часто неврозы возникают на фоне соматического за­болевания или вторично ведут к астенизации больного. Психогенно и соматогенно обусловленные симптомы мо­гут тесно переплетаться, например в картине неврасте­нии, давая сомато-психогенно обусловленные астениче­ские состояния, а также при фобиях у больных с сер­дечно-сосудистыми заболеваниями; астения, вызванная травмой, инфекцией или интоксикацией, может способ­ствовать возникновению невроза. Во всех этих случаях исключительное значение имеют лечебные меры, на­правленные на устранение симптомов соматического не­благополучия.

ЛЕЧЕБНЫЕ МЕТОДЫ

ПСИХОТЕРАПИЯ

Основным методом лечения неврозов является психоте­рапия. Под ней обычно понимается планомерное поль­зование «психическими воздействиями» для лечения бо­лезней, лечение «психическим» путем. Это лечение назы­вается психотерапией не потому, что при нем оказыва­ется влияние на психику больного (его может оказывать и аминазин и инсулин, и различные другие «непсихиче­ские» воздействия), а потому, что влияние это особое, «психическое». В чем сущность его и отличие от непси­хических, например физических или химических, воздей­ствий,— в этих определениях психотерапии остается не­раскрытым.

Психотерапия, по-нашему мнению1,— это лечение ин­формацией. Лечебный эффект здесь достигается не бла­годаря физическим или химическим свойствам раздражителя, а той информации, которую он несет. В этом специфика психического воздействия.

Лечебная информация может адресовываться к одно­му больному (индивидуальная психотерапия) или одно­временно к целой группе больных (групповая, или кол­лективная, психотерапия). Она может исходить непо­средственно от врача и осуществляться при наличии прямого контакта между ним и пациентом, может пере­даваться в звукозаписи (лечебные магнитофонные лен­ты, патефонные пластинки), по радио (например, сеан­сы коллективной психотерапии в палатах больниц, санаториев), телевидению, немому или звуковому кино (лечебные, психотерапевтические кинофильмы), путем печатного слова (библиотерапия). Надо сказать, что тех­нические средства еще и до настоящего времени мало используются для психотерапии. Аналогично тому, как создаются обучающие автоматы, вероятно, могут быть созданы для некоторых специальных целей и психоте­рапевтические автоматы, например для лечения нарко­маний, перевоспитания личности. Усовершенствование различных методов ввода информации, например во вре­мя сна или экстраанализаторным путем (т. е. непосред­ственно в мозг, минуя органы чувств), в далеком буду­щем может открыть новые возможности и перед пси­хотерапией. Действие информации может быть как не­посредственным, так и отставленным во времени.

Основным источником передачи информации является речь, поэтому иногда психотерапию называют речевой терапией. Такое обозначение ее является не совсем точ­ным, так как информация может передаваться и безре­чевым путем, поскольку ее несет не только речь врача, но и сопутствующие ей мимика, жесты, интонация и весь внешний облик говорящего.

Различные виды психотерапии — это различные виды ввода, переработки или действия информации. Основны­ми видами психотерапии является убеждение или ра­циональная психотерапия, внушение, самовнушение и 'каузальная психотерапия.

УБЕЖДЕНИЕ ИЛИ РАЦИОНАЛЬНАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

Лечение убеждением—это лечение информацией, всту­пающей в связь и взаимодействие с имеющимися у больного представлениями и подвергающейся логи­ческой переработке и критической оценке. На основании этого могут возникать новые взгляды на вещи, новая оценка травмировавших психику событий, новые уста­новки на будущее. Последние теперь определяют значи­мость для больного тех или иных сигналов, а отсюда и реакцию на те или иные раздражители.

При лечении по этому методу вырабатываются или укрепляются полезные для здоровья больного новые представления или тормозятся старые. Таким путем до­стигается изменение информационного значения некото­рых раздражителей и потеря ими патогенных свойств.

Внешне это проявляется в том, что меняется отношение больного к обстановке, породившей заболевание, болезненные переживания утрачивают свою значимость, актуальность. Как указывалось выше, эмоциональная напряженность, а вместе с тем и психотравмирующее действие ситуации сохраняются, пока не принято реше­ние, как действовать дальше, не выбрана твердая ли­ния поведения («стратегия поведения»). Одна из задач врача при лечении убеждением и заключается в том, чтобы помочь больному выбрать правильную линию по­ведения на дальнейшее.

В процессе лечения убеждением врач стремится не только изменить отношение больного к тому или иному психотравмирующему событию, но и более глубоко по­влиять на его личность — перевоспитать его, повлиять на черты характера или укоренившиеся взгляды, делаю­щие его особенно чувствительным, легко ранимым в от­ношении некоторых воздействий. Это имеет огромное значение как для лечения, так и для общего оздоровле­ния личности и профилактики новых обострений забо­левания.

Лечение убеждением в той или иной мере сочетается, а порой и тесно переплетается с внушением наяву, осо­бенно когда оно носит мотивированный характер. Часто бывает целесообразно сочетать его с самовнушением или различными методами фармако-психотерапии.

Горячим сторонником лечения убеждением являлся швейцарский невропатолог Dubois, детально разрабо­тавший метод и назвавший его рациональной психотера­пией (от лат. ratio — разум). «Что касается меня,— пи­сал он,— то я всегда полагал, что психотерапия должна представлять собой перевоспитание и что следует при­бегать к тем же приемам, что и при воспитании, т. е. нужно развивать и укреплять ум больного, научить его правильно смотреть на вещи, умиротворить его чув­ства, меняя вызвавшие их умственные представления. Для этого нет иного средства, кроме убеждения посред­ством диалектики, которое можно бы назвать сократов­ским методом».

Техника лечения. Техника лечения убеждением, no Dubois, сводится к беседам с больным, во время ко­торых врач разъясняет ему обратимый характер имею­щихся у него нарушений, призывает больного изменить свое отношение к волнующим его событиям окружаю­щей обстановки, перестать фиксировать свое внимание на имеющихся у него патологических симптомах.

Dubois говорил больному, страдавшему «нервной бессонницей»: «Не думайте о сне — он улетает, как птица, когда за ним гонятся, уничтожьте здравым размышлением ваши пустые заботы и закон­чите день на какой-нибудь простой мысли, которая даст вам спо­койно заснуть».

«Вы, сударыня, в добром здоровье, молоды и крепки,— указывал он больной, страдавшей сердцебиением, связанным с семейными неприятностями,— ваш организм в превосходном состоянии, ваши сердцебиения нервные. Нет никаких признаков болезни сердца. Как бы ни был част ваш пульс, опасности нет никакой. Один только страх приводит нас в такое состояние. Поверьте мне, что если бы вы могли избавиться от страха, все ваши расстройства прошли бы немедленно. Не забывайте ничто не заставляет так сильно биться сердце, как чувство страха. Ну, положим, вы проснулись с сердце­биением; оно могло быть вызвано каким-нибудь страшным снови­дением, которое вы тут же забыли, а быть может, сделалось от кофе или чая,— это все равно. Если, как только вы почувствуете сердцебиение, вы сейчас же поддаетесь страху и думаете, что вы уже умираете, вы создаете этим душевное волнение, которое за­ставляет ваше сердце усиленно биться. Если перед этим пульс был 100, он участится до 120. Тоскливое чувство от этого только усили­вается и, по-видимому, оправдывает ваш страх и волнение: в ре­зультате пульс еще больше ускоряется и доходит до 140. Наоборот, если, убедившись, что ничего нет, вы успокоитесь, пульс замедлит­ся. Рассуждайте попросту так: я молода, сильна и здорова, у меня нет ни болезни сердца, ни другого органического страдания; от этих сердцебиений я не умру! И сердце ваше перестанет учащенно биться, тоска пройдет и вы заснете спокойно».

Сам Dubois, страстно убеждая своих больных в не­избежности выздоровления, фактически обычно сочетал метод убеждения как с прямым внушением наяву, так и косвенным внушением. При лечении истощенных боль­ных, кроме того, он обычно прибегал к рекомендован­ному Weir-Mitchell лечению постельным режимом в ус­ловиях изоляции от всяких внешних раздражителей (запрещение переписки, свиданий, бесед с другими боль­ными) в сочетании с усиленным питанием. Таким образом Dubois проводил ряд лечебных мероприятий, цент­ральным звеном которых являлись длительные система­тические беседы с больным. В целом лечение в стацио­нарных условиях занимало обычно около 2 месяцев. Примером такого лечения может являться следующее наблюдение Dubois, которое мы приводим в сокращен­ном виде.

Больной 46 лет, адвокат, обратился с жалобами на общую рез­кую слабость, в результате которой он не может стоять неподвиж­но более 5 секунд и пройти более 100—г50 шагов, не может ни чи­тать, ни слушать чтение дольше нескольких минут, а также на ряд диспепсических явлений. Заболевание началось после крупных слу­жебных и семейных неприятностей и держалось в течение 9 лет. Попытки лечения в санаториях и на курортах, у аллопатов и гомео­патов, знахарей и священников, а также повторные поездки на богомолье в Лурд эффекта не дали.

«Хорошо,— говорю я ему,— оставайтесь и вы поправитесь; вот что нужно делать. 1. На б недель вы должны лечь в постель. Все такие болезненные состояния более или менее связаны с реальным истощением, поэтому имеются показания по крайней мере в течение известного времени свести к минимуму расход энергии. Такого рода полный отдых весьма желателен и потому, что вы длительно теряете в весе. 2. Так как вы страдали диспепсическими расстрой­ствами психогенного происхождения, характер которых я вам со временем объясню, вы должны в продолжение 6 дней получать исключительно молочное питание, и не вздумайте утверждать, что вы его не переносите. Молоко все переносят. После этих 6 дней вы будете снопа в изобилии есть все, что пожелаете, а в промежутках, кроме того, нить и молоко, что вас совершенно поставит на ноги. Вы не верите и улыбаетесь. Дорогой мой, будьте покойны. Я гово­рю вам то, что знаю из опыта. 3. Начиная с 7-го дня вас будут массировать. Большой необходимости в этом нет, но массаж заме­нит вам движения и улучшит циркуляцию крови в коже и мыш­цах

Что касается вашей общей слабости, то мы к ней еще вернемся. Пока укрепляйте себя как сокращением потребления (постельный режим), так и увеличением поступления (усиленное питание). При­держивайтесь моих предписаний и все будет хорошо».

Уже на 3-й день этого лечения отдыхом я достаточно узнал моего интеллигентного, рассудительного больного, чтобы присту­пить непосредственно к психическому лечению и, выступая реши­тельно против его самовнушений, заговорил с ним так: «Вам надо преодолеть всего-навсего шесть препятствий: вы не можете стоять на ногах, ходить, читать, есть, как все люди, иметь правильные ки­шечные отправления и, наконец, вы не можете пополнеть. Но все эти препятствия можно уничтожить или, вернее сказать, их нет совсем. Они существуют лишь в вашем представлении: это все рав­но, что черта мелом на полу, через которую не может переступить загипнотизированный только потому, что дал себя в этом уверить. Поймите это. Ваше выздоровление зависит от того, что вы твердо и бесповоротно в этом убедитесь!».

На 3-й неделе больной сказал мне: «Доктор, трех преград уже нет, вернее сказать, они были незначительные и я без напряжения перескочил через них. Прежде всего, к моему величайшему удивле­нию, я перенес молоко и усиленное питание. Я мог есть все и ни одно из блюд, которые я раньше считал для себя неприемлемыми, нисколько мне не повредило. Представьте себе, на 7-й день после молочной диеты я впервые за 12 лет съел рыбу с майонезом. Затем стул стал правильным и отправления приспособились утром к опре­деленному часу. Наконец, после того как я долгое время безрезуль­татно старался пополнеть, за каждую неделю я прибавлял в весе 2 кг. Что заставляет меня быть малодушным, это неспособность стоять и читать. Я сомневаюсь в благоприятных результатах в этом отношении».

«Понимаю вас,— отвечаю я ему,— это, конечно, самые тяжелые для вас симптомы. Но вспомните только одно: у вас нет никакого органического заболевания, вы просто нервный человек. Поверьте, все симптомы ваши одного свойства, это пятна, сделанные одина­ковыми чернилами. Если удалось стереть три пятна, то почем вы думаете, что не удастся то же и с остальными? Вспоминайте чаще об этом сравнении или, если вам это больше нравится, о сравнении с чертой мелом на полу. И в течение 3 недель, которые вам еще остается пролежать в постели, вбейте себе хорошенько в голову эту мысль. До тех же пор не делайте никакой попытки ни стоять, ни ходить, ни читать; неудача могла бы вас расстроить. Развивай­те эту руководящую идею и убедите себя окончательно в том, что вы будете здоровы!».

Через 6 недель он встал и в первый же день в состоянии был ходить в течение 2 часов. Без всякой усталости и покалывания в глазах смог прочитать газету. На ногах тоже мог стоять гораздо дольше, хотя и чувствовал при этом некоторое утомление и страх. Я объяснил ему психический характер этого обстоятельства, указав ему на его характерологические особенности. Он вполне подтвер­дил мои заключения, заметив при этом: «Я и сам вижу, что мои представления играют в этом большую роль. Когда я иду, напри­мер, из своего кабинета в комнату моих служащих, то я могу впол­не стоять и идти, если дверь открывается без труда, но если она скрипит и легко не открывается, то колени у меня подкашиваются. Теперь я вижу, что в этом нет никакой реальной основы, что это лишь действие представления».

После 2-месячного лечения больной выписался вполне здоровым. Рецидивов не наблюдалось. Лишь иногда возникало чувство неко­торой неуверенности в себе. В связи с этим Dubois, продолжавший в течение ряда лет поддерживать с больным переписку, написал ему: «Берегитесь, вы интеллигенты, обладаете здравым умом и именно этому качеству обязаны своим выздоровлением. Вы не ли­шены логики, и если она завела вас сначала на ложный путь, то это потому, что вы исходили из ложных посылок, из ипохондриче­ских самовнушений; но эта же логика привела вас к выздоровле­нию после того, как вы изменили исходную точку, и я вам показал, какую роль в вашей болезни играют представления. Но не забы­вайте: вы немного суеверны, малодушны. Вам не хватает некото­рого пренебрежения к вашей бренной оболочке. Когда нет никакого органического страдания, как, например, у вас, то здоровье зави­сит главным образом от непоколебимой уверенности человека в том, что он здоров. Будьте осторожны, ваше малодушие может сыграть с вами плохую шутку!». После этого состояние больного вновь улучшилось и он оставался здоровым.

Аргументы, используемые при лечении убеждением, могут быть самого различного характера: «Вы сами медицинский работник,— говорили мы одному больно­му.— Вы утверждаете, что вы больны раком и от вас это скрывают. Но ведь вы сейчас находитесь в психиатри­ческой клинике. Разве мы стали бы держать здесь че­ловека, больного раком? Да мы бы его сейчас же пере­вели в онкологический стационар. Если человек болен раком и считает при этом, что у него рак, то ведь это нормально. Разве его поместят в психиатрическую боль­ницу? Вас поместили сюда потому, что вы внушили себе то, чего у вас нет. Вы мнительный человек. У вас и раньше часто появлялись опасения заболеть раком, но вы с ними боролись. А теперь рассказ о заболевании вашей знакомой обострил ваши опасения. Вы стали фик­сировать внимание на работе желудка, кишечника и по­этому ощущать то, чего раньше не ощущали. Мысль о раке овладела вами и вы утратили над собой контроль. Мы поможем вам его обрести (переходим на внушение наяву) —у вас нет рака, нет рака! (Далее обычным тоном). Вы будете находиться здесь до тех пор, пока вы это поймете!..».

При лечении методом убеждения целесообразно разъ­яснять больному в физиологическом плане обратимый характер имеющихся у него болезненных симптомов и возможность их устранения, возникновение истерическо­го паралича — процессом торможения, частичного сна в соответствующей области мозга, некоторые фобии — механизмом условного рефлекса.

«У вас различные неприятные ощущения в теле — в области то сердца, то груди, то желудка, и вы полагаете, что это признаки какого-то тяжелого, опасного для жизни заболевания,— говорили мы больному.

В действительности это не так. Наше сердце непрерывно рабо­тает, непрерывно движется кровь по кровеносным сосудам, сокра­щаются стенки кишечника, перемещая пищу. Все это мы обычно не ощущаем. К счастью поток импульсов, поступающих в мозг от внутренних органов, нами не осознается. Он задерживается, вероятно, на уровне межуточного мозга. Вы пережили травму черепа и теперь „фильтры" немного ослабли — импульсы стали проникать в созна­ние и вы стали их ощущать. Дело не в том, что у вас сердце или желудок работают ненормально, а в том, что у вас снизился порог возбудимости и вы стали ощущать то, чего в норме не ощущают. У вас нет болезни внутренних органов, а лишь повышенная чувст­вительность к нормальным раздражениям. Она усиливается оттого, что вы фиксируете внимание на этих ощущениях. Поймите, они яв­ляются не признаком какой-то страшной болезни сердца или желудка, а невинными ощущениями. Чем больше вы на них будете обращать внимание, тем сильнее вы их будете воспринимать... Мы дадим вам лекарство, которое повысит порог восприятия и таким образом ослабит эти ощущения, но главное в вас самом — займите себя работой, не давайте себе сосредоточивать на них внимание, не придавайте им значения, и вы поправитесь».

Приводим отрывки нашей беседы с двумя больными, имевшей целью изменить реактивность на психотравмирующие воздействия и повлиять на некоторые характе­рологические особенности:

«Ваше заболевание — следствие того, что вы очень обидчивы, чувствительны. Вы должны изменить свое отношение к окружаю­щему, перестроиться, перевоспитать себя, тогда вы избавитесь и от „невроза сердца", который вас беспокоит, и от повышений артери­ального давления при волнении.

Наша реакция на окружающее во многом зависит от того, как мы будем его истолковывать. Представьте себе, что мимо человека прошел его знакомый, не посмотрев на него и не поздоровавшись с ним. Разные люди могут истолковать это по-разному. Один поду­мает, что знакомый был занят своими мыслями, не заметил его и не придаст этому значения. Другой может оценить все иначе. Он скажет «Вот Иван Иванович теперь уже и друзей не узнает, не здоровается, стал важным, теперь и смотреть на меня не хочет...» и может почувствовать себя обиженным. Психически больной с бредом ревности может увидеть в этом намек на якобы дурное по­ведение его жены

Еще римский философ и император Марк Аврелий говорил: „...измени свое отношение к вещам, которые беспокоят тебя, и ты будешь от них в безопасности" Это к вам в полной мере относит­ся. Нужно настроить себя так, чтобы правильно реагировать на вещи. Избавьтесь от излишней обидчивости и подозрительности. Сейчас вам нужно оградить себя от волнений, поэтому настройте себя так, чтобы никакие пустяки на вас не действовали, вас не волновали. Снизьте свой уровень возбудимости Будьте теперь со­вершенно спокойны, всегда спокойны (говорится больному внушаю­щим тоном). Кто бы вам и что бы вам ни говорил, вы будете на это реагировать спокойно, совершенно спокойно (последние слова внушаются наяву).

По характеру вашей работы вам приходится иметь дело с мате­рями детей. Представьте себе, что одна из них вас незаслуженно упрекнет в резкой форме. Теперь вы отнесетесь к этому совершенно спокойно. Спокойно ответите ей „Вы ошибаетесь". Вы подумаете: вероятно, оскорбившая меня женщина была чем-то возбуждена, может быть, у нее домашние неприятности и поэтому напрасно ко мне придралась. Останетесь при этом совершенно спокойной. Ведь психиатр на работе не реагирует на оскорбления и ложные обви­нения своих больных. Он остается совершенно спокойным. Так и вы должны себя настроить на то, что не будете эмоционально реаги­ровать на незаслуженные упреки или оскорбления... Не бром и не валериана, а самовоспитание может избавить вас от лишних вол­нений».

Убеждение хорошо сочетать с внушением наяву и мо­тивированным самовнушением.

«У вас явления неврастении — легкие, обратимые нарушения,— говорилось другому больному.— Вы отдохнете и все быстро прой­дет. Вы будете здоровы. Однако главное лекарство — это самово­спитание. Вы не должны быть столь тщеславны Вы хороший музы­кант, хороший преподаватель музыки, вас любят ученики, ищите в этом высокое моральное удовлетворение. Вы приносите пользу об­ществу. Однако нельзя претендовать на большее, чем ты можешь дать, на большее, чем ты способен... Измените уровень ваших при­тязаний. Приведите его в соответствие со своими возможностями, и вы не будете переживать, на мой взгляд, мнимых неудач, навсегда избавитесь от неврастении. Нельзя считать себя несчастным чело­веком от того, что ты не Рафаэль, не Тициан и не Чайковский».

Снятие эмоциональной напряженности, вызванной несоответствием между возможностями больного и его притязаниями, содействовало не только быстрому избав­лению от неврастении, но и общему оздоровлению лич­ности.

В процессе лечения убеждением важно, призывая больного, пересмотреть свою оценку психотравмировавших событий или отказаться от своих непомерных тре­бований (иногда даже смириться с возникающей ситуа­цией), подчеркнуть перспективы будущего, наметить линию поведения в дальнейшем, способствовать форми­рованию новых здоровых интересов (активирующая терапия).

Достоинством метода убеждения является то, что больной активно участвует в процессе лечения и что при таком лечении укрепляется его интеллект, открывается возможность коррекции взглядов и установок и харак­терологических особенностей, предрасполагающих к возникновению заболевания. При лечении убеждением в отличие от метода внушения образуемые новые связи не остаются изолированными, а связываются с имею­щимися представлениями и поддерживаются ими. Все это благоприятствует стойкости достигаемого терапев­тического успеха. Недостатком является то, что лечеб­ный эффект при этом наступает часто не так быстро, как при некоторых других методах — внушении, эфирном рауше и т. п., особенно в случае моносимптоматических истерических расстройств.

Метод убеждения применим при лечении различных заболеваний, однако особенно широко им пользуются при лечении неврозов. Он рекомендуется при любых формах неврозов, не имеет противопоказаний и, по на­шему мнению, может применяться во всех случаях. К сожалению, не всегда можно достигнуть успеха с по­мощью одного этого метода. Так, многие больные с на­вязчивыми явлениями понимают их нелепость, абсурд­ность, пытаются бороться с ними, но, как они сами на это указывают, не могут их преодолеть. Нередко мало­эффективен метод убеждения в чистом виде и при лече­нии больных истерией. Однако и в тех случаях, когда одним убеждением достигнуть выздоровления не удает­ся, применение его в качестве дополнительного средства целесообразно. Каким бы способом врач ни лечил боль­ного неврозом, метод убеждения будет всегда иметь значение не только для устранения болезненного симп­тома, но и для профилактики рецидива заболевания.

ВНУШЕНИЕ

Внушение (suggestio)—введение информации, воспри­нимаемой без критической оценки и оказывающей влияние на течение нервно-психических процессов (А. М. Свядощ). Путем внушения могут вызываться ощущения, представления, эмоциональные состояния и волевые побуждения, а также оказывать воздействия на вегетативные функции без активного участия личности, автоматически, без логической переработки восприни­маемого.

Внушение невозможно при отсутствии семантического (смыслового) содержания в сообщении. Так, например, человеку нельзя что-либо внушить на незнакомом ему языке. Однако далеко не всякая информация оказывает внушающее воздействие. В зависимости от формы по­дачи, источника поступления и индивидуальных особен­ностей личности одна и та же информация может либо обладать, либо не обладать им. В чем же специфика внушения?

Для ответа на этот вопрос рассмотрим выдвинутую нами верификационную концепцию внушения.

Согласно этой концепции, в мозгу человека протекают процессы верификации информации, т. е. определения ее достоверности. На живой организм падает огромное количество различных, иногда противоречивых, сигна­лов, несущих информацию о происходящем как во внеш­ней, так и внутренней среде. Более сложные из них подвергаются логической переработке и оценке, осу­ществляемой путем сознательного целенаправленного мышления. Однако большая часть поступающей инфор­мации подвергается в соответствии с имеющимися алго­ритмами автоматической неосознаваемой оценке с точ­ки зрения ее достоверности, а также значимости. Благодаря этому организм, не загружая сознания, огра­ждается от неадекватного реагирования на сигналы, ко­торые к нему не имеют отношения либо несут ложную или несущественную информацию. Так, оборонительная реакция не возникнет, если ребенок, направив игрушеч­ное ружье, будет выкрикивать слова угрозы; не возник­нет и ощущения запаха, если, подав палочку, ребенок скажет, что это букет цветов.

Особенность внушения кроется в том, что при нем, помимо основной (семантической), информации, опре­деляющей содержание внушения, вводится еще добавоч­ная — верифицирующая — информация, повышающая достоверность основной. Так, например, я просто говорю больной: «Руке не больно». Я внушаю ей же: «Руке не больно!». Во втором случае добавочную информацию песет мой голос — интонации моей речи, моя мимика, мой авторитет врача. Если этой добавочной информации не будет или окажется недостаточно, то эффекта вну­шения не наступит.

Для исследования добавочной информации мы запи­сали на студийном магнитофоне одни и те же фразы, произнесенные обычным тоном и тоном внушения, и подвергли их спектральному анализу с помощью интонографа. Таким путем удалось получить после соответ­ствующей математической обработки цифровые физиче­ские характеристики, отличающие повествовательную речь от внушающей, и выявить некоторые особенности верифицирующей информации.

Чем более уверенным тоном говорит человек, тем большее верифицирующее действие оказывает его речь. Так, в наших опытах явления конформизма (навязыва­ния явно ложного мнения малой группой лиц одному из ее членов) исчезали, если хотя бы 2—3 члена этой группы высказывали это мнение неуверенным тоном. Нередко верифицирующий эффект дает повторность поступления информации. Ложная верификация инфор­мации лежит в основе плацебо-эффекта, а также играет большую роль в косвенном внушении, благодаря чему больной приписывает терапевтическую активность ве­ществу, которое в действительности им не обладает.

По И. П. Павлову, внушение — это концентрирован­ное раздражение определенного пункта или района больших полушарий, вызванное обычно действием сло­ва. Концентрированным характером раздражения объ­ясняется, по его мнению, то, что раздражение, лежащее в основе внушения, имеет «преобладающее, незаконное и неодолимое значение». Оно, как концентрированное, сопровождается сильной отрицательной индукцией, оторвавшей его, изолировавшей его от всех посторон­них необходимых влияний, поэтому оно не поддержи­вается всяческими ассоциациями, т. е. связями со многи­ми настоящими и давнишними раздражениями, ощуще­ниями и представлениями, как это характерно для ра­зумных, невнушенных актов. Отрицательная индукция вокруг очага возбуждения будет тем сильнее, чем силь­нее в нем возбудительный процесс и чем ниже тонус окружающей его коры.

Восприятие информации без ее критической перера­ботки свойственно маленьким детям и в этом возрасте биологически целесообразно. Лишь в дальнейшем, по мере накопления ими жизненного опыта и развития ло­гических способностей, воспринимаемое начинает под­вергаться ими критической переработке. В той или иной степени внушаемы и взрослые люди. Верификация информации затруднена, в связи с чем внушаемость по­вышена в тех случаях, когда недостаточно развиты или ослаблены критические способности; при слабости или временном ослаблении коры головного мозга; при гип­нотическом фазовом состоянии в коре. Отсюда понятно, почему внушаемость часто повышена у лиц суеверных, отсталых, дебилов, истощенных, наркоманов, у страдаю­щих импотенцией, у людей, астенизированных сомато­генными заболеваниями или психогенными воздействия­ми, некоторых психопатов, находящихся в состоянии аффекта.

Внушающее влияние раздражителя будет сильнее, ес­ли вызываемое им действие усилится уже имеющимися представлениями. Так, например, человеку, постоянно опасающемуся за свое здоровье, легче могут быть вну­шены ипохондрические идеи, чем не опасающемуся за него. Как указывалось при рассмотрении истерии, пред­ставления,   обладающие  «условной  приятностью  или желательностью», могут быть легче внушены, чем не об­ладающие таковой. Таким образом, внушаемость может оказаться избирательно повышенной лишь в отношении определенного круга представлений.

Различают внушение прямое и косвенное. Прямое внушение может реализоваться либо непосредственно вслед за действием вызвавшего его слова (например, больному внушают: «Теперь голова у вас перестает бо­леть, голова не болит!»), либо спустя некоторое время («Через 15 минут голова перестанет болеть»), либо при условии действия добавочного раздражителя, ставшего условнорефлекторным благодаря произведенному вну­шению («Когда вы почувствуете запах водки, вам станет противно, появится тошнота»).

При прямом внушении в состоянии бодрствования или неглубокого гипнотического сна больной обычно может установить связь между произведенным прямым вну­шением и вызванным им действием, т. е. источник по­ступления информации им осознается. При прямом вну­шении во время глубокого гипнотического сна или естественного сна, когда по пробуждении наступает ам­незия самого акта восприятия речи, больной может не знать, что наступившее действие вызвано внушением и будет расценивать его или как спонтанно возникшее, или как произвольное действие, мотивы которого ему не ясны.

При косвенном внушении всегда прибегают к помощи добавочного раздражителя, наделяемого новым инфор­мационным значением благодаря произведенному пря­мому внушению и облегчающим верификацию внушае­мого. Так, например, для устранения головной боли при косвенном внушении говорит: «Вы сейчас примете вот этот порошок. Он обладает обезболивающими свойства­ми. Он на вас подействует через 10 минут и вызовет пре­кращение головной боли!». Для устранения бессонницы косвенным внушением указывают: «Сегодня вы примете порошок за 15 минут до сна. Запьете его половиной ста­кана горячей воды (горячая вода лучше растворяет ле­карство и оно скорее действует), и через 30 минут после приема у вас наступит сон!». При этом в обоих случаях дается индифферентный порошок, не обладающий ни анальгезирующим, ни снотворным свойством.

Таким образом, при косвенном внушении в отличие от прямого больной всегда ошибочно приписывает наступившее лечебное действие какому-то раздражителю, ко­торый сам по себе, без участия внушения, не способен его вызывать. Им может стать любой раздражитель — гомеопатические пилюли, физиотерапевтическая проце­дура, инъекции пенициллина — в зависимости от харак­тера произведенного внушения.

Как известно, условнорефлекторный раздражитель первого порядка является более сильным, чем условно-рефлекторный раздражитель второго порядка. Непос­редственный раздражитель обычно сильнее следового, поэтому человеку легче внушить, что он видит, напри­мер, букет цветов в данный момент, чем внушить, что он увидит его завтра утром, когда часы пробьют 9. Почему же человеку в бодрствующем состоянии часто легче вну­шить, что боль у него пройдет через 15 минут после при­ема порошка, обладающего якобы обезболивающим дей­ствием, чем внушить, что она немедленно (например, по счету «три») или просто прекратится через 15 минут? Почему часто косвенное внушение, сделанное человеку в бодрствующем состоянии, бывает эффективнее, действу­ет сильнее, чем прямое внушение, хотя, казалось бы, должно быть наоборот? Объясняется это тем, что при косвенном внушении внушенные представления обычно встречают меньшее противодействие со стороны имею­щихся, а иногда даже поддерживаются и усиливаются ими. Так, у человека, у которого имеются представле­ния о том, что головная боль может быть устранена только действием обезболивающего лекарства (порош­ка), внушение того, что она прекратится после приема порошка, не встретит противодействия со стороны имею­щихся представлений, а, наоборот, усилится ими, в то время как прямое внушение, что боль прекратится по счету «три», вызовет противодействие. Таким образом, при лечении внушением, как прямым, так и косвенным, важно учитывать опыт больного, имеющиеся у него представления и стараться строить внушение так, чтобы оно встречало с его стороны как можно меньше противо­действия и как можно больше поддержки, т. е. делать его рациональным, мотивированным. Этого нередко мо­жно достигнуть и путем предварительной разъяснитель­ной беседы, ослабляющей или устраняющей действие представлений, которые могли бы противодействовать внушению. В качестве средств косвенного внушения с успехом может быть применено то, в действие чего больной верит, например электропроцедуры, медикаменты, принимаемые внутрь или вводимые подкожно, и т. п. Ис­пользование с этой целью приемов или вещей, которые могут укрепить или вызвать суеверные представления, абсолютно недопустимо.

Внушение может проводиться субъекту, находящему­ся в бодрствующем состоянии (внушение наяву), гак и в состоянии сна — естественного, гипнотического или не­глубокого наркотического.

Внушение наяву

Внушения наяву делаются эмоционально насыщенным повелительным («внушающим») тоном, в виде резких, коротких фраз, обычно несколько раз повторяемых. Речь сопровождается целым потоком сигналов, посылаемых мимикой, жестами и интонацией говорящего, которые могут им при этом не осознаваться. Они могут усиливать или ослаблять ее информационное значение, влия­ют на процессы верификации, а тем самым и на силу ее внушающего действия. Одни и те же слова, сказанные тем же тоном, с той же громкостью в зависимости от то­го, кем они сказаны, т. е. от авторитета сказавшего их лица, могут иметь разное информационное значение, а следовательно, оказывать разное внушающее действие.

Чем лицо авторитетнее, тем меньшую критическую оценку встречает его речь. Может быть, иногда при этом имеет значение и оживление старых рефлекторных свя­чен, возникшие еще в детском возрасте, когда слова ро­дителей или наставников воспринимались слепо, без критической переработки.

При внушении наяву большую роль играет аффектив­ное состояние того, кому внушают. Поведение людей во время стихийных бедствий и катастроф, а также история сект и некоторых народных движений свидетельствуют, что страх, гнев, экстаз и другие эмоциональные состоя­ния способствуют резкому повышению внушаемости и создают возможность осуществления массового внуше­ния наяву.

Степень готовности к восприятию внушений наяву мо­жет резко возрастать под влиянием веры в могущество тех или иных воздействий. Так, например, после демон­страции сеанса гипнотерапии внушаемость аудитории настолько   повышается, что присутствующим нередко удается внушить наяву явления паралича и анестезии. Для этого желающим предлагается сложить руки так, чтобы пальцы одной руки входили между пальцами дру­гой, и сжать их, а затем говорится, что по счету «три» руки не смогут быть разжаты (что выполнить несколь­ко затруднительно и без внушения). Затем напряжен­ным тоном считают до трех, после чего громко внушают: «Теперь ваши руки не разжимаются, не разжимаются... Вы не можете их разжать... пальцы сжимаются все кре­пче... ну, попробуйте их разжать — вы не можете!..» Если это внушение удается, тут же резким тоном внушается паралич руки, анестезия, невозможность сдвинуться с места и т. п. Такие внушения наяву удаются примерно у 20% испытуемых, присутствовавших на сеансе гипноза, внушаемость которых тем самым повышена.

Многие больные, обращающиеся с верой и надеждой к врачу, избирательно внушаемы в отношении исходя­щих от него воздействий, особенно относящихся к их здоровью. Это открывает широкие терапевтические воз­можности для применения внушения, однако таит и опа­сность иатрогении в случае неосторожного или непра­вильного обращения с больным.

Техника лечения. С больным проводится бесе­да, во время которой его предварительно убеждают в правильности того, что ему собираются внушать, напри­мер логически доказывают, что его страх или тревога необоснованы, что у него нет заболевания, которое он у себя подозревает. После этого переходят к самому вну­шению наяву. При его проведении возможны различ­ные варианты.

Вариант 1. После приведенной выше разъяснитель­ной беседы несколько неожиданно для больного гово­рят: «Сядьте теперь вот так» (усаживают его поудоб­нее на стуле или в кресле). Становятся перед больным и негромким голосом, но в повелительном тоне говорят: «Смотрите мне в глаза» (далее 5 секунд пристально смотрят на больного), «Закройте глаза!», либо прямо предлагают закрыть глаза без предварительной фикса­ции взора больного. Когда больной закрыл глаза, врач кладет свою правую руку на его лоб, слегка надавливал рукой и сжимая пальцами виски больного, и медленно напряженным голосом 3—4 раза произносит формулу внушения с интервалами в несколько секунд, затем де­лает небольшую паузу (примерно в 10 секунд) и спо-койным, вкрадчивым голосом произносит несколько фраз, мотивирующих содержание внушения. При этом свою руку врач либо отнимает от головы больного, ли­бо расслабляет ее. Затем после паузы в десяток секунд вновь нажимает рукой на голову больного и резким, до­статочно громким, напряженным, внушающим голосом 3—4 раза повторяет формулу внушения. Если врач вну­шает формулу: «Вы совершенно спокойны, сердце бьет­ся спокойно», то при повторных внушениях ее может свою вторую руку положить на область сердца больного и, вызывая тетаническое сокращение мышц предплечья, делать рукой легкое вибрирующее движение. При вну­шениях, направленных на нормальное функционирова­ние органа, рукой делаются соответствующие поглажи­вающие движения. Например, внушая, что пища будет проходить легко и свободно, проводят несколько раз ру­кой вдоль пищевода, при внушении, что кишечник функ­ционирует нормально — по ходу кишечника, внушая, что речь свободна — слегка массируют гортань.

Внушения во время одного сеанса 3—4 раза череду­ются с убеждением. После этого предлагают больному открыть глаза и переходят к обычной беседе.

Вариант 2. В отличие от первого варианта больно­му указывают, что его будут лечить сеансами внушения, и поясняют механизм его действия. Техника лечения видна из следующего наблюдения.

Больной Р., 46 лет, музыкант — солист и дирижер, обратился с жалобами на навязчивый страх публичного выступления, появляю­щийся в момент выхода на сцену и исполнения первого музыкаль­ного произведения. Впервые страх у него появился, когда после перерыва в 7 лет он исполнял соло на трубе в сопровождении ор­кестра перед прослушивавшей его комиссией. При этом он так дро­жал от страха, что вынужден был прижаться к роялю во время исполнения первого произведения. С этого времени страх, сопрово­ждавшийся резким чувством сжатия в груди, дрожанием и гипергидрозом, вот уже 2 года появляется каждый раз перед первым выходом на сцену и во время исполнения того самого произведения. Myзыкант исполняет его с трудом, так как музыкальный инструмент сильно дрожит в руках. Последующие выходы на сцену в течение того же вечера, сольное исполнение, а также дирижирование оркестром страхом не сопровождаются «Я понимаю,— сказал он,— что у меня это условный рефлекс, что у меня повторяется страх, испытанный 2 года назад во время просмотра, но я ничего не могу с собой поделать. Я не могу его преодолеть». Еще задолго до болез­ни Р. несколько раз пытались гипнотизировать выступавшие на сцене гипнотизеры, но безуспешно Сам больной просил полечить его гипнозом. Больному указано, что гипнотический сон и внуше­ние — это не одно и то же, и что для лечения его не требуется внушать наступление сна — погружать его в гипнотический сон. Обра­зовавшуюся у него патологическую условнорефлекторную связь можно прервать, затормозить внушением наяву. Внушение наяву по силе действия может не уступать внушению в гипнотическом сне. Наяву удавалось путем внушения вызывать параличи и тут же их устранять.

Больному предложено смотреть в глаза врачу. Врач, слегка сжимая пальцами голову больного, сказал медленно, резким, на­пряженным тоном: «Теперь при выходе на сцену вы никакого стра­ха испытывать не будете. Вы будете совершенно спокойны, совер­шенно спокойны, совершенно спокойны... У вас будет прекрасное самочувствие и настроение... прекрасное самочувствие и настрое­ние... Вы будете испытывать легкость, радость». Далее спокойным тоном указано: «Вы понимаете, что пережитое вами 2 года назад чувство страха, совпав во времени с выходом на сцену и исполне­нием первого произведения, связалось с ним и теперь, когда вы вы­ходите на сцену, оно воспроизводится по механизму условного рефлекса. Теперь эта условная связь прервана. При выходе на сце­ну вы никакого страха испытывать не будете, не будете!».

Вся приведенная формула внушения повторена вновь. Во время внушения лицо больного покраснело, покрылось каплями пота, ды­хание стало учащенным. Примерно через 10 минут, когда больной уже собирался уходить, ему вновь предложено сесть на стул и сеанс внушения наяву повторен.

Вечером того же дня больной совершенно спокойно выступил на сцене. «Перед выходом на сцену я с удивлением заметил,— расска­зал он,— что не испытываю страха и чувствую себя прекрасно. На сцене я был совершенно спокоен и ни малейшего страха во время исполнения первой вещи не испытывал и не стал к роялю, чтобы к нему прижаться. Ваши слова звучали у меня в ушах». Фобия больше не возобновлялась.

Вариант 3. Во время беседы с больным или перед его уходом врач молча пристально на него смотрит не­сколько секунд и, сменив спокойный тон беседы на рез­кий, внушающий, напряженный, эмоционально насы­щенный, произносит формулу внушения, например: «Теперь можете все есть. Тошнота и рвота не будет на­ступать... Можете все есть!.. Вы здоровы» или «О муже (оставившем больную) теперь не думаете, не думаете! Вы о нем забыли, забыли» или «Вы совершенно спокой­ны. Вы теперь всегда спокойны. Никакой (подчерки­вается тоном) торопливости. Не спешите, не спешите!»

Вариант 4. Больному предварительно наяву внуша­ется состояние «полного безволия», пассивной подчиняемости (близкое к гипнотическим). Для этого может быть рекомендована следующая формула внушения, предло­женная И. С. Сумбаевым: «Под влиянием внушения вы впали в состояние полного безволия, полной подчиняемости. Но вы не спите, вам совершенно не хочется спать... Вы не оказываете мне никакого сопротивления, полностью мне доверяете, зная, что я не буду злоупот­реблять вашим доверием ко мне. Вы будете находиться в этом состоянии безоговорочного подчинения до тех пор, пока я вас из него не выведу. В этом состоянии вы чрезвычайно восприимчивы ко всем внушениям и приказаниям, которые я делаю, ко всем словам, кото­рые я произношу. Вы не обращаете внимания на при­сутствующих лиц. Вы ни о чем не думаете, кроме того, о чем я вам говорю. Вас ничто не беспокоит, не трево­жит, вы чувствуете себя очень хорошо». В этом состоя­нии проводят лечебные внушения.

В той или иной степени внушение всегда участвует в действии любого назначенного врачом лекарства или лечебной процедуры, так что к лечению внушением ная­ву сознательно или бессознательно прибегает каждый врач. В зависимости от сопутствующего внушения иног­да одно и то же лекарство в руках одного врача может вызвать положительный эффект, а в руках другого — не вызывать его. Отсюда давно родился афоризм, что важ­но не только, что назначено, но кем и как назначено. Для усиления внушаемого действия лекарства важно разъяснить больному механизм его лечебного действия, внушить, что оно поможет. Подробно написанный на листке бумаги порядок приема лекарства или лечебных процедур с указанием ряда требований, которые следу­ет при этом соблюдать (например, принимать лекарство за полчаса до еды, запивать стаканом горячего чая, мелкими глотками, в течение 10 минут или «за полтора часа до сна, прогулка в течение 50 минут, за 20 минут до сна горячая ножная ванна с добавлением четверти стакана поваренной соли на ведро воды» и т. п.), уси­ливает внушающее действие процедуры. Это давно бы­ло замечено такими выдающимися русскими клиници­стами, как Г. А. Захарьин и С. П. Боткин, широко ис­пользовавшими внушение в лечебной практике. Очень широко внушением пользуются гомеопаты, назначая приемы гомеопатических пилюль каждые 2 часа по 4 штуки с требованием не разжевывать их, а держать во рту до тех пор, пока пилюли сами не растают, соче­тая это с убеждением больного о том, что точное соблю­дение этого приведет к выздоровлению.

Лечение внушением наяву, особенно в сочетании с убеждением, показано при всех неврозах. Оно не имеет противопоказаний и должно, по нашему мнению, применяться при лечении всех больных неврозами, в том числе и тогда, когда применяются другие методы лечения. Осо­бенно показано лечение внушением в тех случаях, когда генез болезненного симптома очевиден, как в приведен­ной выше фобии выхода на сцену. Трудно найти такое соматическое заболевание, при лечении которого данный метод в той или иной форме не был бы показан.

Внушение во сне

Сон, по И. П. Павлову,— это состояние торможения ко­ры головного мозга, спускающееся и на его нижележа­щие отделы. Согласно современным воззрениям, это не тотальное торможение, так как около половины нейро­нов мозга во время сна активны. Сон наступает в ре­зультате активной функции таламо-кортикальных син­хронизирующих аппаратов мозга.

Нейрофизиологические исследования, проведенные в последние годы, показали, что можно различать два ви­да сна: 1) обычный, или медленный, сон, при котором с состоянием полного покоя отмечается замедление ритма дыхания и сердечной деятельности, а также по­явление на электроэнцефалограмме медленных волн; 2) парадоксальный, или быстрый, сон или сон со сно­видениями. Во время этого сна наблюдаются быстрые движения глазных яблок, изменчивость, нерегулярность вегетативных проявлений (пульса, дыхания). Электро­энцефалограмма приближается к наблюдаемой во вре­мя бодрствования, хотя и имеет некоторые особенности (вспышки альфа-волн в затылочной области по частоте на 1—2 гц меньше, чем во время бодрствования; обна­руживается низковольтная активность; вспышки острых волн частотой 2—3 в секунду в центральной области коры, длящиеся несколько секунд и связанные по вре­мени с быстрыми движениями глаз). Во время парадок­сального сна наблюдаются сновидения.

По всей вероятности, во время медленного сна проис­ходит консолидация следов, т. е. перевод их в долговре­менную память, а также освобождение емкостей опера­тивной памяти, во время быстрого сна «отреагирование» переживаний.

Парадоксальный сон чередуется с медленным. Он сменяет его 4—5 раз в течение ночи и длится каждый раз 6—8, реже 15—20 минут, занимая около 20—25% всего времени поведенческого сна. Первый период пара­доксального сна наступает через 45—90 минут после засыпания. Этот вид сна регулируется древними меха­низмами ствола мозга. При его депривации наблюдают­ся невротические проявления. Как для обычного медлен­ного, так и для парадоксального сна характерен «пере­рыв непрерывности потока сознания», с утратой способ­ности отдавать себе отчет в месте, времени и окружаю­щем. При сновидениях, кроме того,— переживание иной ситуации.

Между состояниями сна и бодрствования существует целая гамма переходов. Сон может быть частичным, а глубина сонного торможения — различной. В связи с этим, по мнению И. П. Павлова, могут возникать раз­личные гипнотические (фазовые) состояния (уравни­тельная, парадоксальная, ультрапарадоксальная и нар­котическая фазы). Во время естественного сна у спяще­го нередко обнаруживают избирательную чувствитель­ность к определенным раздражителям, в то время как другие, даже более сильные, раздражители, могут за­метного влияния не оказывать. Это возможно в тех случаях, когда во время сна участки бодрствования обра­зуют «сторожевой пункт». Через него спящий может поддерживать контакт — раппорт (от франц. rapport — отношения, связь, сношения) с внешним миром. Естест­венно, что сон со «сторожевым пунктом» будет частич­ным. Поскольку явления раппорта являются важной предпосылкой, обеспечивающей возможность лечения внушением во время сна, остановимся на них несколько подробнее.

Явления раппорта свойственны не только человеку. Они встречаются и в животном мире, являясь биологи­чески целесообразными. В связи с этим способность к сохранению сторожевого пункта во время сна, возник­шая в процессе приспособления организма к условиям внешней среды, должна была закрепиться путем есте­ственного отбора. В. Н. Сперанский следующим образом объяснял происхождение раппорта: «Сторожевое живот­ное бдительно охраняет стадо. В случае приближения опасности оно издает особый звук, сигнал, и этого до­статочно, чтобы все стадо было на ногах, готовое к бегству, защите и т. п., в зависимости от характера сиг­нала. Никакие другие шумы, наполняющие лес, не тре­вожат сон стада. Между сторожем и стадом поддерживается раппорт. Если бы его не было, стадо погиб­ло бы».

Интересное наблюдение приводит Л. А. Орбели: «Го­ловоногий моллюск-осьминог обладает сменой сна и бодрствования. Он укладывается на дне аквариума, подбирает вокруг себя ноги, закрывает глаза и спит. Но из восьми ног одну ногу он оставляет дежурной. Семь ног опутаны вокруг туловища, а восьмая торчит кверху и проделывает все время вращательные движе­ния. Интересно, что если во время сна какой-нибудь палочкой тронуть у него туловище или конечность, он не просыпается, но если вы прикоснетесь к дежурной лапе, то просыпается, выпускает черную краску и вооб­ще проявляет соответствующую активную реакцию». Очевидно, во время сна моллюска сохраняется стороже­вой пункт, через который и осуществляется контакт (раппорт) с внешним миром.

Б. Н. Бирману удавалось экспериментально получать у собак сон с явлениями раппорта. Для этого у живот­ного вырабатывался условный рефлекс на строго опре­деленный тон (до —265). Затем животное погружалось в глубокий сон действием отрицательных, дифференцировочных, инактивных раздражителей. Теперь при дей­ствии тона до —265, сочетавшегося ранее всегда с под­кармливанием, животное немедленно пробуждалось, в то время как оно почти или совсем не реагировало на другие раздражители (свист, бульканье, сильный стук в дверь). «Очевидно,— указывает Б. Н. Бирман,— в за­торможенной коре собаки один пункт сохранял свою возбудимость, оставался бодрствующим. Этот пункт, ре­агировавший на тон до —265, сохраняет, таким образом, связь эффекторных аппаратов с этим раздражителем, тогда как связь с остальными внешними раздражителя­ми была прервана, выключена. Благодаря существова­нию такого сторожевого пункта сон мог бы быть глу­боким, но не был полным — это был сон с частичным бодрствованием».

Благодаря наличию сторожевого пункта во время сна спящий может поддерживать контакт с внешним ми­ром. Восприятие речи во время сна возможно только при наличии сторожевого пункта, через который осуще­ствляется раппорт. Сон со сторожевым пунктом может быть естественным, гипнотическим и неглубоким нарко­тическим, что позволяет лечить внушением.

ВНУШЕНИЕ  В  СОСТОЯНИИ   ЕСТЕСТВЕННОГО  СНА

Уставшая мать может крепко заснуть возле ребенка и не реагировать на шум, доносящийся с улицы, звонки или стук из соседней комнаты. Однако достаточно по­явиться малейшему шороху, исходящему от ребенка, как она услышит и сразу же проснется. Солдат может крепко спать, не пробуждаясь от доносящихся громких звуков стрельбы, однако сразу же проснется, как толь­ко услышит сигнал тревоги, поданный часовым. Анало­гичным образом капитан на корабле может проснуться, как только прекратится монотонный стук машины, мель­ник— если остановится мельница и перестанет доно­ситься стук колес. Во всех этих случаях во время естест­венного сна имеется сторожевой пункт, через который поддерживается раппорт со строго определенным раз­дражителем. «Пункт» этот по существу является слож­ной системой, включающей устройство, обеспечивающее прием сигнала, его сличение и эффекторный механизм, способный вызвать полное или неполное пробуждение.

Как было показано нами (1940), сторожевой пункт во время естественного сна может возникнуть, если человек засыпает при восприятии речи и связь между ним и ис­точником речи продолжает сохраняться (особенно если при этом произносятся фразы «Спите спокойно, не про­сыпайтесь... Слушайте и запоминайте слова... Наутро бу­дете все помнить...») или если он перед сном настроит себя на восприятие речи, внушит себе, что будет спать и слушать речь не просыпаясь. Можно образовать сторо­жевой пункт и при помощи других приемов, например предварительного внушения наяву или в гипнотическом сне. Оказалось, иногда можно не только воспринимать речь (например, слова иностранного языка), но и сохра­нять ее в памяти в актуальном либо латентном виде. В первом случае человек может усилием воли актуали­зировать, т. е. вспомнить, воспринятое, во-втором — не может, но необычно легко выучивает его по пробуж­дении.

Сам процесс восприятия речи во время сна не осозна­ется. Испытуемые не отдают себе отчета в том, что они слушают речь, которая переживается как мысли, неиз­вестно как попавшие в голову, спонтанно появившиеся или же возникшие по логическому ходу действий, раз­вернувшихся в сновидении (А. М. Свядощ, 1940, 1962—1965).

Согласно современным воззрениям, при восприятии в состоянии бодрствования сигнал от органа чувств по­ступает в мозг — корковую проекционную зону данного анализатора — и несет информацию о характере раздра­жения. Одновременно сигнал от органа чувств поступа­ет в ретикулярную формацию. Отсюда по «неспецифи­ческому» пути с запозданием на несколько миллисекунд направляются импульсы, активирующие кору. Во время глубокого естественного сна и даже в состоянии нарко­за звуковой сигнал от органов чувств поступает в кору мозга и вызывает реакцию на электроэнцефалограмме. Однако импульсов из ретикулярной формации не посту­пает. Сигнал остается изолированным, не связанным с другими участками мозга, и человек, проснувшись, не может его вспомнить. Ведь сотни людей спят в то вре­мя, когда кто-нибудь разговаривает или идет радиопе­редача, однако наутро обычно не помнят того, о чем го­ворилось во время их сна. Не трудно добиться поступ­ления сигнала в кору мозга, трудно добиться его усвое­ния — возможности воспроизведения по пробуждении1. Последнее оказалось невозможным во время глубокого сна (когда на электроэнцефалограмме доминируют мед­ленные волны) и удается лишь при неглубоком сне.

Как не любая речь, воспринятая в состоянии бодрст­вования, так и не всякая речь, воспринятая во время сна, оказывает внушающее действие. Если для целей обучения во время сна (гипнопедии) очень важно, чтобы воспринятое не подвергалось амнезии, т. е. чтобы по пробуждении человек мог вспомнить воспринятое во время сна, то для целей внушения этого не требуется. Наоборот, практика гипнотерапии показывает, что вну­шения особенно действенны, если по пробуждении от сна они подвергаются амнезии. Это относится и к вну­шениям во время сна естественного. Поэтому техника внушения во время естественного сна отличается от тех­ники, применяемой с целью гипнопедии.

Внушением во время естественного сна путем нашеп­тывания   фраз   спящему   пробовали   лечить   детей Н. В. Вяземский, Burdon, Coué и др. Особенно широкое распространение этот метод нашел в США. Эффект от внушения во время естественного сна нередко не усту­пал эффекту при глубоком гипнозе. Дети иногда разго­варивают во время естественного сна, и с ними удается установить речевой контакт. Однако он обычно быстро утрачивается, и попытки внушить им что-либо в таком состоянии удаются редко. В общем установить рап­порт с человеком, спящим естественным сном, трудно.

Техника внушения во время естественного сна. Внуше­ния во время сна проводятся тихим голосом, внушаю­щим тоном. Чаще всего они начинаются словами: «Спи­те глубже, не просыпайтесь. Засыпайте глубже и глуб­же... С каждым днем вы себя чувствуете лучше и лучше, лучше и лучше...» Далее следует лечебное внушение, повторяемое с паузами до 5 секунд несколько раз (се­рия внушений). Она чередуется со словами «Спите глуб­же, глубже... С каждым днем чувствуете себя все луч­ше и лучше...» За сеанс проводятся 5—6 серий внуше­ний. Возможны различные варианты техники внушения во время сна.

Вариант 1. Садятся у изголовья спящего. Прикасаются к его пальцу и слегка удерживают последний так, чтобы не разбудить спящего (при этом все же глубина сонного торможения у спящего уменьшается). Далее в течение 2—3 минут тихим шепотом, в ритм дыхания, повторяют слова «Спи-те глуб же, спи-те глуб-же», за­тем начинают то несколько замедлять ритм слов, то несколько ускорять его. Если при этом ритм дыхания спящего также начнет соответственно то ускоряться, то замедляться, контакт установлен и можно переходить к лечебным внушениям. До их производства целесообразно сказать спящему «Мой голос вас не будит, не про­буждает, .спите все глубже, глубже и глубже...». В случае, если при попытке установления раппорта спящий проснется, можно прибег­нуть к описываемой ниже обычной технике гипнотизации —лучше всего легкими пассами и внушением наступления сна при помощи речи. Просить больного открыть глаза и фиксировать взглядом ка­кой-нибудь предмет нецелесообразно, так как это может привести к рассеиванию просоночного состояния, если пробуждение от сна было неполным. Ориентировочная реакция проснувшегося и его недоумение по поводу происходящего делают погружение в гипно­тический сон взрослых людей, заранее не предупрежденных об этом, весьма затруднительными

Вариант 2. Больному днем разъясняют лечение внушением во время сна. Текст внушения записывают на ленту магнитофона и начало его (первые 1—2 минуты) дают прослушать в бодрствую­щем состоянии, чтобы в дальнейшем ослабить ориентировочную ре­акцию (если больной настаивает, разрешают прослушать весь текст). Предлагается поставить на ночь магнитофон или динамик от него недалеко от изголовья спящего и включить, когда тот будет

лежать в постели и захочет спать. Больной должен заснуть под звуки передачи (после ее окончания магнитофон отключается либо автоматически, либо лицом, проводящим лечение).

На ленте записывается текст примерно следующего содержания, во многом напоминающий формулы гипнотизации: «Засыпайте спо­койным сном. Ни о чем постороннем не думайте. По счету 30 буде­те спать. Раз... два... три...» и т. д. считают до 30 медленным, моно­тонным голосом — полушепотом, с паузами в 3—4 секунды между словами. «Спите спокойно, не просыпайтесь... С каждым днем чув­ствуете себя все лучше и лучше...» и далее следуют формулы ле­чебного внушения. Они произносятся тихим голосом, но внушаю­щим тоном. Формулы повторяются с паузами в 3—4 секунды 5—6 раз. После этого следуют слова: «Спите спокойно, не просыпайтесь. С каждым днем чувствуете себя все лучше и лучше», далее вновь идет серия внушений и так 5—10 раз. В заключение говорится: «Спите спокойным глубоким сном. Наутро будете себя чувствовать бодрым, хорошо выспавшимся». Сеансы повторяются ряд ночей подряд.

Внушение может проводиться и непосредственно врачом без применения магнитофона или он может включаться и выключаться помощником врача. Наступающий естественный сон сочетается с элементами сна гипнотического. Поддерживаемый речевой контакт при засыпании облегчает восприятие речи.

Вариант 3. Внушение делают ночью в течение первых 15—40 минут сна и далее под утро за 1—2 часа до пробуждения. Садятся на расстоянии метра от спящего (обычно ребенка) и тихим голосом произносят слова: «Спи глубже, глубже... Не просыпайся.» Далее 20 раз повторяют слова внушения. Например, ребенку с ночным недержанием мочи говорят: «Теперь ты можешь удерживать мочу всю ночь. Твоя кроватка всегда сухая и чистая». Если ребенок проснулся, переносят сеанс на следующую ночь. Воспринятое под­вергается амнезии. У некоторых больных с навязчивыми страхами или мыслями, или лиц, страдающих от дурной привычки, может во время сна происходить избирательное восприятие речевых сигналов, адресующихся к имеющемуся у них «больному пункту», в то время как усвоения речи нейтрального содержания может и не быть. Су­дить о том, что речь была воспринята, приходится по терапевтиче­скому эффекту (критерий не надежен). Иногда с этой целью можно предложить больному запомнить те или иные слова, например 10 русских слов, которые многократно повторяют, или 2—3 фразы, рисующие какую-либо сцену («Вы на берегу мо­ря...»). При этом говорится: «Будете помнить эти слова. Наутро сможете их рассказать». Наутро предлагают один раз прослушать 20 слов, среди которых даны в разбивку 10 читавшихся во время сна, и сравнивают, какие слова лучше запомнились (воспроизвести их спонтанно обычно не удается) или же выясняют, не нашла ли речь, воспринятая во время сна, отражения в сновидении. Невоз­можность воспроизведения речи нейтрального содержания не опро­вергает возможности восприятия внушений. Запоминание речи во время сна вслед за терапевтическими внушениями иногда в силу интерференции может ослабить терапевтический эффект внушения, поэтому оно нежелательно.

Вариант 4. Предварительно днем во время гипнотического сна или наяву внушают больному: «Сегодня ночью вы заснете под звуки моего голоса и услышите то, что я вам скажу. Будете спать и слышать, не просыпаясь», В остальном лечение проводится, как в варианте 3. При другой модификации больному предварительно аналогичным образом внушается, что он будет ночью спать спокой­ным сном. Сквозь сон услышит счет до 12 и внушения, которые ему сделают. Далее ночью проводится лечение, как в варианте 3, но начинают сеанс со счета от 1 до 12. Считают тихим голосом, со скоростью примерно одного слова в секунду. Применение счета об­легчает настройку на заданный сигнал.

Вместо предварительного внушения предварительная настройка на восприятие речи может быть достигнута путем самовнушения. Для этого предлагается испытуемому сесть или лечь в удобной позе и мысленно несколько раз повторять слова: «Буду спать и слышать, спать и слышать, спать и слышать, не просыпаясь».

Самовнушение более эффективно, если оно осуществляется в со­стоянии релаксации, вызванном аутогенной тренировкой.

Вариант 5. Больного переводят из состояния сна в просо-ночное состояние, с ним устанавливают речевой контакт, затем да­ют вновь заснуть. Для этого кладут руку на голову спящего, он слегка пробуждается и ему предлагают выполнить простейшие дей­ствия (говорят: «Поднимите руку... выше... выше. Продолжайте спать... Спите глубже, глубже...»). Далее переходят к лечебным внушениям.

Сеансы внушения во время естественного сна могут проводиться как индивидуально, так и коллективно. В нашей клинике В. А. Сухаревым они проводятся кол­лективно при лечении больных хроническим алкоголиз­мом и неврозами. Применяется главным образом вари­ант 5 методики. Коллективные сеансы гипнотерапии днем сочетаются с коллективными сеансами внушения во время естественного ночного сна. Динамики установ­лены в палатах. Внушение проводится путем воспроиз­ведения звукозаписи. При коллективных сеансах внуше­ния во время естественного сна больным неврозами внушается покой и общее хорошее самочувствие («С каж­дым днем чувствуете себя все лучше и лучше. Совершен­но спокойны. Настроение ровное, хорошее. Полны бод­рости, силы, энергии»).

Для проведения коллективных сеансов внушения во время ночного сна может быть рекомендован предло­женный нами вариант методики, получивший название никтосуггестии (от греч. «никтос» — ночь и «суггес­тия»— внушение). При нем первоначально проводится сеанс коллективной гипнотерапии или внушения наяву, во время которого вырабатывается «сторожевой пункт», обеспечивающий восприятие речи во время ночного сна. Для этого больному предварительно внушается, что но­чью он будет спать, не просыпаясь, но сквозь сон услы­шит сигнал (счет до 12) и далее слова внушения. Ночью включается магнитофон с записью голоса врача. Боль­ной слышит сигнал (счет до 12) и далее фразы: «Спите глубже, не просыпайтесь... Дыхание ровное, спокойное... Засыпайте все глубже и глубже...». Затем следуют слова лечебного внушения. В заключение больному внушает­ся, что он будет продолжать спать глубоким сном.

При этом варианте методики в большинстве случаев больные во время внушения продолжают спать, не про­сыпаясь. Если же кто-либо из них проснется, то методи­ка фактически предусматривает гипнотизацию проснув­шегося с последующим переводом гипнотического сна в естественный ночной.

Лечение внушением во время естественного сна не все­гда легко осуществимо. Иногда сон слишком чуткий, по­верхностный и пробуждение наступает легко или очень резко выражена ориентировочная реакция и требуется ряд повторных сеансов, чтобы ее угасить. Иногда, нао­борот, сон слишком глубок и добиться раппорта со спя­щим не удается. Наиболее широкое применение этот метод нашел при лечении фобий и истерических симпто­мов у детей. Используется он также для борьбы с она­низмом, ночным недержанием мочи и некоторыми вред­ными привычками у детей. При лечении навязчивых со­стояний у взрослых, а также явлений невроза ожидания иногда наблюдается ослабление навязчивых страхов и улучшение общего самочувствия (внушается «не ду­мать о болезненном симптоме; если и вспомните, не вол­нуйтесь, будьте совершенно спокойны...»).

ВНУШЕНИЕ   В   СОСТОЯНИИ   ГИПНОТИЧЕСКОГО   СНА

Слово «гипноз» происходит от греческого «hypnos — сон. Термин этот был впервые предложен в 1843 г. ан­глийским хирургом Braid. Явления гипноза были извест­ны еще жрецам Древнего Египта и Индии, однако при­влекли к себе внимание лишь с 70-х годов XVIII столе­тия, со времени опытов венского врача Mesmer.

Во времена Mesmer p медицине еще широко применялось лече­ние магнитами. Горячим сторонником этого лечения являлся Парацельс, который полагал, что магнит обладает особыми загадочными свойствами. Так же, как магнит может притягивать железные опил­ки, он якобы может оказывать влияние и на ткани человека, «вы­тягивая» болезнь и устраняя боли. Лечение магнитом сводилось к тому, что им водили вдоль больной части тела (делали пассы), причем нередко отмечалось, что боли при этом исчезали. Mesmer заметил, что одними движениями своей руки вдоль тела больного ему удается достигнуть такого же эффекта, как при лечении магни­том. Не распознав явлений внушения, лежащих в основе этого, Mesmer пришел к ошибочному выводу о том, что он обладает той же особой «силой», что и магнит, и назвал эту будто бы присущую ему силу «животным магнетизмом».

Приехав из Вены в Париж, Mesmer стал широко лечить там больных «животным магнетизмом». Когда число желающих лечить­ся настолько возросло, что он не мог всех их лечить «магнетиче­скими пассами» лично, Mesmer попытался собрать якобы присущий ему «животный магнетизм» в чан с водой, просто опустив в него для этого свои руки. Оказалось, что эта «намагниченная» вода могла оказывать такое же лечебное действие на больных, как и сам Mes­mer. Тогда он стал «намагничивать» различные предметы — тарел­ки, кровати, деревья, железные опилки — и пропускать «магнетиче­скую силу» по трубам. Нередко больные, державшиеся за эти тру­бы, впадали в состояние оцепенения (каталепсии); многие после «лечения» начинали чувствовать себя лучше.

Исходя из фантастических астрологических представлений, ши­роко распространенных в ту эпоху1. Mesmer создал целую теорию, согласно которой в мире якобы разлита особая невидимая жид­кость— «магнетический флюид», наличием которой будто бы объясняется влияние небесных тел друг на друга, на судьбы людей, а также явления «животного магнетизма».

Многочисленные шарлатаны, которые стали ездить по разным юродам и демонстрировать публике «чудеса магнетизма», продол­жали пропагандировать эти взгляды Mesmer. Пережитком подоб­ных взглядов являются сохранившиеся кое-где и до наших дней представления о том, что явления гипноза окружены ореолом таин­ственности, что личность гипнотизера излучает какие-то особые силы («флюиды»), гипнотизировать может только тот, кто обладает «осо­бой силой воли», «особым взглядом», черными глазами и т. п.

По И. П. Павлову, гипнотический сон — это условно-рефлекторный сон, вызванный внушением и характери­зующийся наличием сторожевого пункта, через который поддерживается контакт между загипнотизированным и гипнотизером. Гипнотический сон является частичным сном.

Нельзя согласиться с мнением, согласно которому «сон не есть гипноз и гипноз это не внушенный сон, не модификация сна и не что-либо промежуточное между сном и бодрствованием» (Bass). Против этого взгляда говорит то, что если во время гипнотического сна не про­изводятся какие-либо внушения, то не только всем сво­им обликом загипнотизированный не отличается от чело­века, спящего естественным сном, но и многие соматиче­ские изменения в организме в обоих случаях сходны. Во время как гипнотического, так и естественного сна заме­дляется ритм дыхания, уменьшается частота сердцебие­ний, наступают одинаковые изменения моторной хронаксии мышц-антагонистов (Ф. П. Майоров, А. П. Слободяник), уменьшается безусловная секреция слюны (Н. И. Красногорский, С. Л. Левин, Jennes, Hackman), замедляется обмен веществ (Grafe, Traumann). При по­гружении больного в глубокий гипнотический сон электро­энцефалограмма, как отмечают Dynes и др., остается сходной со снятой в состоянии бодрствования. Однако сходство с состоянием бодрствования отмечается и во время парадоксального сна, хотя принадлежность ко сну не вызывает сомнения. По М. П. Невскому, до опреде­ленной глубины как гипнотический, так и естественный сон проявляются сходными изменениями биоэлектриче­ских потенциалов мозга: наблюдаются фазы уравнива­ния ритма, альфа-веретен, минимальной электрической активности и медленных волн с дельта-ритмом 4—7. От­личия между ними сводятся к следующему: 1) смена биоэлектрических фаз в состоянии естественного сна происходит гораздо быстрее; 2) биоэлектрические изме­нения при естественном сне не ограничиваются теми фа­зами, которые отмечены в гипнозе, а претерпевают по­следовательные, еще более глубокие изменения с появ­лением низкочастотных биоэлектрических колебаний (от 1 до 3 гц), которые имеют регулярный характер и высокое напряжение потенциалов (до 300—500 мкв). Они характеризуют глубокое торможение при физиоло­гическом сне и не обнаруживаются даже при самом глу­боком гипнотическом сне.

По А. А. Меграбяну и М. А. Мелик-Пашаяну, с углуб­лением гипнотического она наступает сдвиг фаз колеба­ний биопотенциалов между лобной и затылочными обла­стями коры головного мозга от 180° к 0°. Синфазность раньше возникает в правом полушарии, чем в левом. Если она становится более резкой слева, то обычно на­ступает утрата раппорта и переход гипнотического сна в естественный. Очевидно, раппорт связан с наличием концентрированного возбуждения в левом полушарии, в речедвигательном анализаторе.

Чешский исследователь Krakora отмечает, что у субъ­ектов, находящихся в состоянии гипнотического сна, пока гипнотизер говорит или пока они выполняют какие-либо приказания, электроэнцефалограмма такая же, как и у бодрствующих. Через некоторое время после послед­него внушения появляется запись, типичная для нор­мального сна, хотя раппорт не утрачивается. Она воз­никает и в тех случаях, когда загипнотизированный дли­тельно сохраняет приданное ему положение. Эти наблю­дения свидетельствуют, по мнению автора, о нестойкости глубины торможения во время гипнотического сна. По нашим данным, в начале гипнотизации отчетливо высту­пает альфа-ритм, что характерно для состояний бодрст­вования (покоя). При погружении больных в глубокий гипнотический сон ритм волн несколько замедляется. Кривая электроэнцефалограмм все же близка к таковой в состоянии бодрствования. Лишь при оставлении боль­ного в состоянии гипнотического сна значительное вре­мя без производства каких-либо внушений появлялась запись, характерная для неглубокого естественного сна. Если на электроэнцефалограмме альфа-ритм исчезает и начинают доминировать медленные волны, т. е. возни­кает картина, характерная для глубокого естественного сна, раппорт утрачивается. Во время как естественного, так и гипнотического сна при электроэнцефалографиче­ском исследовании с применением ритмических световых раздражений обнаруживается снижение уровня лабиль­ности корковых нейронов.

В пользу взгляда на гипноз как на частичный сон го­ворит то, что если загипнотизированного человека оста­вить в таком состоянии и не поддерживать с ним рап­порта, то вскоре гипнотический сон переходит в обычный без сторожевого пункта. Из этого состояния сна испыту­емый может быть либо выведен обычными приемами, которыми пробуждают спящих естественным сном, либо через некоторое время он выходит из него самостоя­тельно.

Во время гипнотического сна, по мнению И. П. Павлова, положительный тонус коры резко снижен вследствие широкой иррадиации торможения. Когда на такую кору в определенный пункт как раздражитель направляется слово-приказ гипнотизера, то этот раздражитель кон­центрирует раздражительный процесс в соответствую­щем пункте и сейчас же сопровождается отрицательной индукцией, которая благодаря малому сопротивлению распространяется на всю кору. Поэтому слово-приказ является совершенно изолированным от всех влияний и делается абсолютным, неодолимым, роковым образом действующим раздражителем даже и потом, при возвра­щении субъекта в бодрствующее состояние.

«Многообъемлемость слова,— писал И. П. Павлов,— делает понятным то, что внушением можно вызвать в гипнотизированном человеке так много разнообразных действий, направленных как на внешний, так и на внут­ренний мир человека... Факт, что гипнотизируемому мо­жно внушить все противоположное действительности и вызвать реакцию, прямо противоположную действи­тельным раздражениям: сладкий вкус вместо горького, необыкновенное зрительное раздражение вместо самого обыкновенного и т. д., без натяжки можно было бы по­нять как парадоксальную фазу в состоянии нервной си­стемы, когда слабые раздражения имеют больший раз­дражительный эффект, чем сильные. Реальное раздра­жение, например, от сладкого вещества, идущее прямо в соответствующую нервную клетку, надо думать, больше сравнительно с раздражающим словом „горький", переходящим из соответствующей звуковой клетки в клетку, отвечающую реальному раздражению горьким, как условный раздражитель первого порядка всегда сильнее условного раздражителя второго порядка»1.

Сторонниками психоанализа давно было подмечено что в возникновении гипнотического сна могут играть роль  отношения,   возникающие   между   гипнотизером и гипнотизируемым. Эти отношения толковались ими в плане «перенесения» (трансфера) подавленного полового влечения к отцу или матери на личность гипнотизера. С этим нельзя согласиться, но то, что отношение к врачу и те эмоции, которые он вызывает, могут иметь значение при гипнотизации,— бесспорно.  Возникающие иногда при гипнотизации неосознаваемые, смутные эрозитические переживания могут способствовать  возник­новению торможения двигательной сферы (может быть оживление старых инстинктов сексуального  подчинения), особенно, например, при гипнотизации лиц противоположного пола. С детства воспитанная вера в авторитет родительского слова, учителя,  начальника, привычка подчиняться им также могут способствовать тому, что по ассоциации  аналогичное отношение возникает и к действиям гипнотизера.

Общие принципы и техника гипнотизации

Погружению в гипнотический сон способствует все то, что приводит к наступлению естественного сна. Поэтому человека, которому хочется спать, погрузить в гипноти­ческий сон легче, чем выспавшегося. Вечером загипноти­зировать легче, чем днем или утром, отсюда желатель­но, особенно первый сеанс, проводить в вечернее время. При гипнотизации лучше посадить больного в удобное кресло или предложить ему лечь в той позе, в которой он обычно засыпает, так как, когда человек стоит, в мозг поступает большое количество интероцептивных раздра­жений от мышц, связок, суставов, повышающих тонигенное влияние ретикулярной формации и тем самым пре­пятствующих наступлению сна. Наступлению гипнотиче­ского сна способствуют также тишина, отсутствие яркого, раздражающего света, т. е. уменьшение потока раз­дражений, поступающих через слуховой или зрительный анализатор, важно также, чтобы кресло или диван, на котором проводится гипнотизация, не были холодными. Длительные однообразные слабые раздражения, вы­зывая, по мнению И. П. Павлова, трату энергетических запасов клетки коры, ведут к развитию в ней охрани тельного торможения. Иррадиация его, наступающая особенно легко при низком раздражительном тонусе ко­ры, может привести к наступлению сна. Нам кажется более вероятным другой механизм, однообразные раз­дражения ведут к угасанию ориентировочной реакции (прогнозирования индифферентного события). Оно связано с ослаблением тонигенного влияния ретикулярной формации, что способствует наступлению сна. Отсюда усыпляющее действие укачивания, убаюкивания, одно­образных тактильных и других раздражений. Этим же механизмом в известной мере пользуются и для погру­жения в гипнотический сон. Так, например, применяют однообразные слабые зрительные раздражения, для чего предлагают больному смотреть, не мигая, на блестящую точку (стеклянный шарик, конец молоточка и т. п.). При­меняют слабые слуховые раздражения в виде однооб­разной тихой монотонной речи или приглушенного стука метронома, слабые тактильные раздражения в виде легких прикосновений к больному путем движений ру­кой вдоль его тела (пассов), то на некотором от него расстоянии, то слегка прикасаясь к нему, а также слабые интероцептивные раздражители, исходящие от мышц рук.

Нужно сказать, что в ситуации гипнотизации фикса­ция взгляда на блестящем предмете, пассы и тому по­добные приемы вызывают гипнотический сон не только по описанному выше механизму действия слабых, одно­образных раздражений, но и путем внушения и самовну­шения, так как они нередко бывают связаны у больных с представлением о том, что они должны вызвать гипно­тический сон.

Любой внешний агент, совпав по времени с наступле­нием сна, может начать вызывать сон по условнорефлекторному механизму. Так, в опытах И. П. Павлова и его сотрудников сон у животных возникал под действием однообразных длительно или повторно применявшихся раздражителей. В дальнейшем он стал наступать, как только животное вводили в экспериментальную комнату и ставили в станок, т. е. до того, как эти раздражители применялись. Обстановка комнаты, совпав по времени с наступлением сна, стала вызывать сон по условнорефлекторному механизму.

В. А. Крылов вызывал у собак сон введением под кожу морфина, после чего условнорефлекторным путем сон стал у них возникать сначала при замене инъекции морфина инъекцией физиологического раствора, а далее и при одном виде шприца.

Условнорефлекторным путем может действовать и сло­во «спать». Это слово, много раз совпадавшее у челове­ка с наступлением естественного сна, может являться условнорефлекторным раздражителем, вызывающим сон. Аналогичным образом может действовать описание ощущений, возникающих при засыпании. Если слово «спать» обладает свойством вызывать сон условнореф­лекторным путем, то, казалось бы, если подойти к незна­комому человеку, полудремлющему на диване в зале ожидания вокзала возле своих вещей, и сказать ему: «Сейчас вы уснете. Ваши веки тяжелеют. Дыхание ров­ное, спокойное... Спать!..», то он должен был бы уснуть под влиянием этих слов. Однако в действительности этого не произойдет. Сонливость, которую он до того испытывал, наоборот, сразу же исчезнет. Он с тревогой или недоумением посмотрит на говорящего и на свои вещи... Эти же слова, сказанные тем же лицом, тем же тоном, но в другой обстановке, например во врачебном кабинете, могут у того же лица вызвать гипнотический сон. Здесь дело в том, что в разной психологической си­туации слово может иметь различное значение. Слово «спать» в обстановке вокзала являлось сигналом трево­ги, а не сигналом сна и поэтому, естественно, сон не вы­зывало.

На принципе вызывания сна условнорефлекторным путем основана гипнотизация с помощью внушения. Больному внушается, что он уснет, и рисуется картина наступления сна. А. М. Свядощ и С. Г. Файнберг (1936, 1937) в педиатрической клинике I Ленинградского меди­цинского института, руководимой проф. Н. И. Красно­горским, записали на пленку текст речи, произносимой врачом во время сеанса гипноза. Оказалось, что легко внушаемые субъекты могут быть погружены в гипноти­ческий сон, могут выполнить различные внушения во сне и быть выведены из гипнотического сна при воспроизве­дении текста сеанса в звукозаписи, без непосредственно­го участия врача. Тогда же они показали возможность замены ряда повторных сеансов гипноза при лечении больных хроническим алкоголизмом звукозаписью. Пос­ле этого гипнотизация звукозаписью стала применяться в клинике госпитальной терапии того же института (П. И. Буль), а также в ряде других клиник Советского Союза.

Гипнотический сон может быть вызван и методом, от­личающимся от тех, которые применяются для вызыва­ния естественного сна,— действием резкого сверхсиль­ного раздражителя. Последний, по всей вероятности, вы­зывает запредельное торможение коры, аналогично то­му, как было описано выше при рассмотрении этиологии и патогенеза аффективно-шокового ступора.

Для того чтобы при наступлении сна сохранился сто­рожевой пункт, через который возможно поддержание раппорта с гипнотизируемым, при засыпании стараются поддерживать с ним речевой контакт. Когда больного не удается погрузить в гипнотический сон указанными выше методами или когда желательно получить более глубокий гипнотический сон, можно давать снотворные (например, 0,2—0,3 г амитал-натрия или 0,5 г мединала) за 30—40 минут до гипнотизации, вызывающие или об­легчающие наступление сна (наркогипноз).

При гипнотизации большую роль играет вызывание сна путем внушения. Это внушение начинается наяву, т. е. еще до того, как сон наступил. Вызванный сон в свою очередь ведет к повышению внушаемости. Обыч­но чем больше человек внушаем в бодрствующем состо­янии, тем легче у него вызвать гипнотический сон. Прав­да, иногда тому или иному человеку в зависимости от имеющихся у него взглядов, противоборствующих вну­шению, легко могут быть внушены одни представления и с трудом — другие или путем внушения легко могут быть вызваны одни состояния и с трудом — другие, в ча­стности сон. Все же до того, как начать гипнотизиро­вать больного, рекомендуется провести пробы, дающие кое-какие представления о степени внушаемости боль­ного, а также прибегнуть к некоторым приемам ее повы­шения.

Техника лечения. При лечении внушением в состоянии гипнотического сна больному прежде всего разъясняют обратимый характер его болезненных симп­томов. Далее кратко поясняют сущность лечебного мето­да. Например, указывают, что гипнотический сон — это обычное состояние дремоты или глубокого сна, во время которого человек может слышать речь врача. Внушае­мость в этом состоянии повышена, в связи с чем можно устранить имеющиеся у больного болезненные симптомы. Затем проводят пробы, позволяющие судить о сте­пени внушаемости гипнотизируемого, а при некоторых из них — несколько ее повысить. Перед их проведением больному можно сказать, что хотят проверить некоторые стороны его нервной деятельности. Могут быть рекомен­дованы следующие пробы:

1. Больному, который знает вкус лимона, предлагают вообразить, что он ест сейчас лимон. Далее внушающим тоном ему указывают, что он представляет себе, как этот лимон режут, выжимают, и что он ощущает кислый вкус во рту. Лица, у которых таким путем удается вы­звать обильное выделение слюны и ощущение кислоты во рту, по нашим наблюдениям, оказываются обычно более  внушаемы,  чем те,  у  которых этого вызвать не удается.

2. Больному предлагают расслабить мускулатуру руки с тем, чтобы, когда врач ее поднимет, рука падала со­вершенно свободно, как плеть. Несколько раз поднима­ют руку больного и отпускают ее, добиваясь полного расслабления мускулатуры руки. Затем больному пред­лагают вытянуть руку и опереться ею на руку врача сеем весом своего тела. Врач внезапно убирает свою руку, причем, если больной успешно выполнил это пред­ложение, он теряет равновесие (врач должен быть наго­тове, чтобы при этом поддержать больного и не дать ему упасть). Чем успешнее больным выполняется задание, тем выше обычно и внушаемость. Если же больной ос­тается стоять неподвижно, ему указывают, что он дол­жен постараться настроить себя так, чтобы суметь вы­полнить предлагаемые ему задания.

3. Сидящему больному предлагают положить руку на свое колено. Затем просят его несколько секунд смот­реть в какую-либо одну точку и внушают, что рука его сейчас стала очень тяжелая, словно налилась свинцом. После этого врач слегка приподнимает руку больного и роняет ее ему на колено. Чем большее сопротивление врач встречает при попытке поднять руку больного, тем выше внушаемость Ощущение, что рука стала тяжелой, возникает у больного довольно легко, и это ведет к по­вышению его внушаемости.

4. Больному внушают наяву невозможность разжать руки, как это было описано при рассмотрении внушения наяву. Легко внушаемым людям удается это внушить. Лица, у которых удается вызвать внушением наяву па­раличи   и   анестезии,  обычно могут быть погружены в сомнамбулическую стадию гипноза

5. Больному говорят, что сейчас прикоснутся кончи­ком ватки к его глазу, что это никакой боли не вызовет, и  предлагается  смотреть  неподвижно на какой-либо предмет, например на палец врача, и постараться не ми­гать при прикосновении. Внушающим тоном указывают: «Вы можете не мигать прикосновение совершенно без­болезненно. Никаких неприятных ощущений оно не вы­зывает...» При этом прикасаются ваткой к склере глаза вблизи роговицы. Затем говорят: «А сейчас, когда я при­коснусь этой же ваткой к вашему глазу, вам будет очень неприятно, чувствительность резко обострилась. Попро­буйте не мигнуть, вы не сможете удержаться, чтобы не мигнуть...» и прикасаются незаметно для больного не к склере, а к краю роговицы. Склера сравнительно малочувствительна, и подавить рефлекс со склеры, если он есть, не представляет труда. Роговица же очень чув­ствительна, и прикосновение к ней болезненно. Подавить роговичный   рефлекс  огромному   большинству  людей не удается.

Эта проба обычно ведет к усилению внушаемости больного, создавая у него впечатление, что разница в ощущениях при первом и втором прикосновении вызвана действием внушения.

Для определения внушаемости достаточно провести две-три из этих проб, после чего переходят к самой гип­нотизации. Если внушаемость высокая, гипнотизация может проводиться более быстро, если низкая — более медленно. Для вызывания гипнотического сна могут быть использованы различные методы. Они по существу являются разновидностями метода вербального внуше­ния. Мы остановимся на тех из них, которые, на наш взгляд, наиболее доступны.

Вербальный метод. Наступление сна достигается од­ним словесным (вербальным) воздействием. При этом большую роль играют не только содержание речи врача, но и ее интонации.

Больной ложится на диване или постели либо садится в кресле в удобной для сна позе. Врач садится или ста­новится у его изголовья и говорит тихим, внушающим тоном, иногда растягивая некоторые слова с небольши­ми паузами между фразами: «Закройте ваши глаза... Ни о чем постороннем не думайте... Не препятствуйте насту­плению сна. Сон наступит сам по себе... Дышите ровно, спокойно... Я буду считать, и с каждым счетом сонли­вость будет все увеличиваться... Рааз... двааа... Триии... Дыхание рооовное, ссспокойное... Пооолный отдых, поолный покой... Ччетыре... пять... Мышцы тела расслаби­лись... Чувствуете приятную тяжесть во всем теле... пооолный покой, поолный покой... Шшесть... ссемь... воосемь... Мой голос действует на вас успокаааивающе, усыпляяяет вас глууубже и глууубже... Дееевять... дееесять... одиннадцать... двенааадцать... Вас охватывает непреодолимая сонливость... Спааать хочется все боольше и бооольше... Забываетесь все глууубже и глуубже... Тринааадцать... четыыырнадцать… пятнааадцать... Спать глууууубже и глууууубже... Еще глуубже, ещеее креп­че... Все глууубже, глууубже и глууубже засыпайте...» и так далее считают, например, до 20, 30 или 40. Пос­ледние 2—3 цифры из намеченных произносят тихо, но с нарастающим напряжением в голосе. Так, при счете 20 говорят: «Восемнааадцать, девятнаааадцать, двад­цать! Спать, спать глубже! Глууубже, глууубже и глууубже!»

Для углубления сна говорят более тихо, решительным юном: «А сейчас по счету восемь... сделаете глубокий вдох. Спать будете еще глубже, еще крепче... Раз... два (произносят коротко, отрывисто)... три, четыре... пяяять... шееесть (далее тихим голосом с нарастанием напряжен­ности)... семььь... восемььь. Глубокий вдох. Спать! Спать глуубже, глууубже и глууубже... Еще глубже, еще крепче...».

Некоторые авторы избегают внушать больному пара­личи, анестезии и т. п. или, например, невозможность от­крыть веки, так как если, несмотря на внушения, боль­ному удастся открыть веки или двигать частью тела, паралич которой был ему внушен, это не будет способ­ствовать успеху лечения.

Вариант с монотонным звуком. Используется усыпля­ющее действие повторяющихся монотонных звуков, на­пример приглушенного звука метронома, записанного на ленту магнитофона, звука морского прибоя, шума пада­ющих капель воды, однообразного гудения индуктора. Оно сочетается со словесным внушением наступления сна.

Больного укладывают в полутемной комнате. Не­вдалеке включают источник монотонного звука и дают больному 2—3 минуты адаптироваться к нему. Далее предлагают закрыть глаза и слушать этот звук и засы­пать. Говорится примерно следующее: «Закройте глаза. Ни о чем постороннем не думайте. Постарайтесь за­снуть. Ничто вам не мешает засыпать. Вы слушаете звуки метронома (капель воды, зуммера, прибоя) и мой го­лос. С каждым звуком метронома (зуммера или т. п.) будете засыпать все глубже и глубже, крепче и креп­че...» и дальше, как при обычном вербальном методе.

Метод фиксации взора. Больному предлагают непод­вижно фиксировать свой взор на какой-либо одной точ­ке. Возникающее естественное утомление глаз и жела­ние закрыть их способствует наступлению сна, обычно трактуется больным как результат «действия гипноза» и ведет к повышению внушаемости. Оно сочетается со словесным внушением наступления сна. Больной лежит или сидит в удобной для сна позе. Врач становится или садится спереди или несколько сбоку от него и говорит: «Смотрите на кончик молоточка (или другой предмет, лучше на блестящий металлический шарик на палочке) внимательно, по возможности не мигая. Ни о чем постороннем не думайте. Постепенно вы почувствуете уста­лость в глазах, тяжесть в веках, захочется закрыть гла­за. Тогда закройте веки и вы уснете спокойным, ровным сном». Конец молоточка неподвижно держат 1—2 мину­ты примерно на расстоянии 10 см от глаз больного так, чтобы при созерцании его веки были полуопущены. За­тем начинают очень медленно, постепенно опускать кон­чик молоточка в сторону груди больного с тем, чтобы больной был вынужден постепенно опускать веки. Одно­временно тихим голосом говорят, по нескольку раз по­вторяя одну и ту же фразу: «Ваши веки тяжелеют все бооольше и бооолыне... Глаза начинают уставать... Кон­туры молоточка становятся расплывчатыми, неотчетли­выми... Все темнее становится вокруг вас... Дыхание рооовное, спокооойное, как во сне... Веки становятся со­всем тяжееелые, словно свинцовые... Спать хочется все бооольше и бооольше... Хочется закрыть глаза... Вас ох­ватывает сонливость... Веки смыкаааются...  Спааать!».

Если больной продолжает держать глаза открытыми, можно рукой осторожно опустить его веки и слегка при­жать их легким давлением на брови. Далее после паузы продолжают: «Вы засыпаете все глубже и глууубже, глубже и глууубже...» Это с паузами повторяют несколь­ко раз. Иногда делают несколько пассов. Метод можно сочетать с вербальным методом гипнотизации.

Метод фасцинации (от лат. fascinare — очаровывать взглядом) Этот метод является разновидностью преды­дущего. В отличие от него больного просят смотреть в глаза врачу, не мигая. Врач при этом смотрит либо в один, обычно наиболее освещенный, глаз, либо на пе­реносицу больного. Если больной мигает, просьба повто­ряется. Через 1—2 минуты говорится: «Ваши веки тяже­леют все больше и больше, глаза становятся усталыми. Хочется закрыть глаза» и т. д., как при методе фиксации взора. Если больной глаза не закроет, можно без слов опустить его веки прикосновением к коже надбров­ных дуг или сказать ему. «Закройте глаза», после чего продолжать внушать признаки сонливости.

Метод пассов (от франц. passer — проходить, погла­живать). Применяется чаще всего в сочетании с указан­ными выше методами гипнотизации. Во время внушения наступления сна врач делает пассы вдоль лица и туло­вища больного. Для этого проводит несколько раз ладо­нью с широко расставленными пальцами вдоль лица и туловища больного, по направлению от головы к ногам, на расстоянии 2—3 см от его кожи, не прикасаясь к ней. Гипнотизация может и в основном сводиться к пассам, дополняясь лишь изредка речевым воздействи­ем. Данный метод введен еще Антоном Месмером, пола­гавшим, что он действует на больного «магнетическими флюидами». Помимо суггестивного характера процеду­ры, возможно, что иногда влияют и слабые температур­ные раздражения, вызванные тепловыми излучениями руки врача, а также легкие световые раздражения, по­ступающие сквозь закрытые веки больного, если в ком­нате светло.

Вариантами данного метода являются тактильные пассы в виде легких поглаживаний лица, туловища и ног больного, а также тепловые пассы, которые делают, про­водя рефлектором, излучающим тепло (синей лампой) на небольшом расстоянии от кожи больного. Приятные легкие тепловые раздражения могут способствовать на­ступлению сна. Одновременно внушается ощущение при­ятного тепла и засыпание.

Пассы иногда ведут к нежелательному усилению эро­тической настроенности, что следует учитывать при гип­нотизации лиц с повышенной сексуальной возбудимо­стью.

Метод сближения рук. Больному предлагают закрыть глаза и согнуть руки в локтевых суставах под углом 90° и медленно сближать кончики пальцев обеих рук, указывая «Ваши пальцы будут медленно сближаться. Когда кончики их сойдутся, вы сделаете глубокий вдох и будете спать крепким сном».

Внушают симптомы наступления сна, повторяя. «Ва­ши пальцы сближаются все бооольше и бооольше... Ды­хание ровное, спокойное. Вы засыпаете все глууубже и глуубже... Пальцы сближаются, сближаются, сближают­ся... Пальцы совсем сблизились (если больной прекратил сближать свои пальцы, врач их тихонько сближает свои­ми руками). Глубокий вдох. Вы засыпаете спокойным, глубоким сном. Спите глубже...».

Помимо внушения, играют роль слабые однообразные интероцептивные раздражения, поступающие от мышц при движении руками.

Метод следовых образов. Больному предлагают непод­вижно, не мигая, смотреть на ярко освещенный цветной (синий или красный) круг или цветную полосу. В норме у большинства людей через 20—30 секунд появляются следовые образы в виде каемок дополнительного цвета (красный — зеленый, синий — желтый). Если больной переводит взор на серую поверхность, на ней через 30—40 секунд появляется цветная фигура такой же ве­личины и формы, но противоположного цвета. Этот фе­номен некоторые гипнологи (Levy-Suhl, Stokvis, Kleinsorge, Klumbies) предлагают использовать для повыше­ния внушаемости больного, незнакомого с ним. Больно­му говорят, что когда он увидит цветные каемки вокруг фигуры, «внушение подействовало», или что тогда ему следует закрыть глаза и засыпать, после чего внушается наступление сна обычными методиками. Stokvis реко­мендует взять кусок серого картона 14X23 см. В середи­ну наклеить две яркие полосы бумаги светло-желтого и светло-синего цвета размером 3,2X8 см с расстоянием в 5 мм между ними. Больному предлагают держать кар­тон перед собой на вытянутой руке и пристально, не мигая, смотреть на серую щель картона между цветны­ми полосами (последние должны быть ярко освещены) до появления цветных феноменов.

Шоковый метод. В тех случаях, когда описанными выше приемами достигнуть желаемого эффекта не удает­ся, особенно при лечении больных истерией, иногда мо­жно моментально вызвать глубокий гипнотический сон применением шоковой методики. Для этого больному предлагают встать спиной к креслу или дивану. Врач становится с правой стороны от больного и говорит ему: «Сейчас вы уснете глубоким, крепким сном. Стойте ро­вно, не сгибая тела. Закройте глаза». Далее, положив больному правую руку на лоб, а левую — на затылок, он слегка откидывает голову больного назад и внушает: «Ваше тело свободно раскачивается». При этом давле­нием на голову больного врач начинает слегка его рас­качивать, постепенно увеличивая амплитуду: «Вас тянет все больше и больше назад. Вы падаете назад все боль­ше и больше. Вы не боитесь упасть. Я вас держу». За­тем, еще больше увеличив амплитуду качания, врач вне­запным давлением на лоб больного резко опускает его в кресло или на диван, стоящий сзади, и громким, пове­лительным тоном приказывает: «Спать! Спать глубже, глубже и глубже!» Некоторые врачи до того, как вну­шать больному, что его тянет упасть назад, предлагают гипнотизируемому для повышения его внушаемости несколько десятков секунд смотреть им в глаза и делают 1—2 пасса вдоль тела больного.

В тех случаях, когда мы прибегали к шоковой мето­дике, мы предпочитали перейти к ней после того, как больному внушалось: «По счету „восемь" вы сделаете глубокий вдох, спать будете еще глубже, еще крепче». Далее тихо считали, последние же две цифры произно­сили более напряженным тоном и после произнесения цифры «восемь» внезапно резко рукой надавливали на лоб больного, одновременно громким, повелительным голосом приказав: «Спать! Спать глубже, глубже... Глуб­же засыпайте, еще глубже, еще глубже, еще крепче» и далее переходили к внушениям обычным тихим го­лосом.

Помимо приведенных выше, существует и ряд других методов гипнотизации, получивших небольшое распрост­ранение. Так, Vogt предложил погружать больных в гип­нотический сон фракционным методом. Вскоре после на­чала гипнотизации словесным внушением он предлагал больному открыть глаза и рассказать о своих ощущени­ях, после чего продолжал гипнотизацию. Ставился ак­цент на внушении тех ощущений, которые, по рассказу больного, у него удавалось вызвать (чувство тяжести р. конечностях, невозможность открыть глаза). Иногда этот метод позволяет быстро достичь желаемой глубины гипноза.

Kretschmer (1949) и Langen (1961) рекомендуют для вызывания гипнотического сна применять описываемую ниже технику аутогенной тренировки. При этом, после того, как больной достиг возможности путем самовну­шения вызывать у себя ощущение тяжести и тепла в ко­нечностях, врач начинает погружать его в гипнотический сон методом фасцинации или обычным приемом речево­го воздействия, предложив ему закрыть глаза и засы­пать. Как мы убедились, данный метод гипнотизации весьма эффективен.

Дегипнотизация. Выведение больного из состояния гипнотического сна, как правило, затруднений не пред­ставляет. До того как пробудить больного, ему внушают хорошее общее самочувствие. Так, например, указыва­ют: «Теперь вы скоро проснетесь, вы будете себя прекрас­но чувствовать. Вы очень хорошо выспались, отдохну­ли. Проснувшись, будете себя чувствовать полным бод­рости и энергии. Настроение будет ровным, хорошим, самочувствие — прекрасным. Следующий раз вы будете спать еще глубже, еще крепче, уснете еще быстрее... Те­перь сон ваш постепенно проходит, он сменяется дремо­той... Дремота становится все легче и легче... А теперь дремота совсем прошла. Проснитесь!» Или внушает: «Теперь по счету „двенадцать" вы проснетесь. Один, два, три и т. д., просыпаетесь все больше и больше. Сон ваш рассеивается... шесть, семь, восемь... еще больше просы­паетесь... девять, десять.., двенадцать! Проснитесь!».

Нужно сказать, что описанные приемы и формулы внушения являются лишь схемами, и каждый врач, за­нимающийся гипнотерапией, обычно постепенно выраба­тывает свои формулы внушения и выбирает излюблен­ные им приемы лечения.

В. И. Стрельчук при выборе метода гипнотизации ре­комендует учитывать особенности взаимодействия сиг­нальных систем больного. Гипнотический сон, указывает этот автор, быстрее и лучше всего достигается путем первичного воздействия через ту сигнальную систему, которая более тормозима у данного больного. Поэтому при гипнотизации больных истерией он рекомендует применять словесные воздействия, т. е. первичное воз­действие на вторую сигнальную систему, при лечении больных психастенией и навязчивым неврозом — воз­действие на первую сигнальную систему монотонными, ритмическими звуковыми, световыми и кожными, осо­бенно тепловыми раздражителями, у больных без рез­кого преобладания какой-либо одной из сигнальных си­стем — сочетание словесного внушения со зрительными, кожными или слуховыми раздражителями.

При выборе метода гипнотизации, по мнению Н. К. Боголепова, следует учитывать состояние вегетативной си­стемы гипнотизируемого. Так, субъекты, у которых при переходе в горизонтальное положение наступает резкое замедление пульса, по Н. К. Боголепову, легче поддают­ся гипнотизации в горизонтальном положении, а субъ­екты с ясно выраженным симптомом Ортнера (замедле­ние пульса при запрокидывании головы назад в сидячем положении с откинутой назад головой. При гипнотиза­ции лиц с преобладанием парасимпатической системы, по его мнению, скорее действуют однообразные слабые раздражители (корковый, нисходящий гипноз, по Н. К. Боголепову), а на лиц с преобладанием симпати­ческой системы и особенно тех, у кого переход в горизонтальное положение вызывает значительное замедле­ние пульса,— шоковый метод (подкорковый, вегетатив­ный, восходящий гипноз, по Н. К. Боголепову).

При всех описанных выше методах гипнотизации, ко­гда видят, что дыхание стало ровным, спокойным, веки не дрожат и больной всем своим видом напоминает спя­щего, переходят к лечебным внушениям. Многие авторы во время первого сеанса внушают лишь хорошее общее самочувствие, ровное настроение. Внушение, направлен­ное непосредственно на устранение болезненных симпто­мов, проводят во время последующих сеансов. Несом­ненно, что при лечении многих больных особенно тех, кого удается погрузить в глубокий гипнотический сон, терапевтического успеха нередко можно достигнуть и во время первого сеанса внушениями, направленными не­посредственно на устранение болезненного симптома, так что нет необходимости откладывать их проведение.

Внушения делаются в большинстве случаев негром­ким голосом, однако внушающим тоном и короткими фразами. Одни и те же фразы обычно повторяются не­сколько раз. Внушения сопровождаются фразами, име­ющими цель придать этим внушениям рациональную форму, т. е. сочетаются с элементами убеждения боль­ного. Нередко хорошие результаты дает косвенное вну­шение, сделанное в состоянии гипнотического сна. Так, например, внушают постепенное уменьшение истерическо­го гиперкинеза и полное его устранение после того, как больной примет назначенное количество тех или иных процедур или какое-то лекарство. Для достижения одномоментного купирования истерических симптомов ча­сто приходится прибегать к внушениям, сделанным рез­ким, эмоционально насыщенным, повелительным тоном.

Сеансы гипнотерапии могут проводиться одновремен­но с группой больных. При этом экономится время и, кроме того, повышается внушаемость больных в силу подражания и взаимовнушения. К повышению внушае­мости может привести и демонстрация сеанса лечения на 1—2 легко внушаемых больных. Сеансы коллектив­ной гипнотерапии были введены в нашей стране В. М. Бехтеревым, широко применявшим их для лечения боль­ных хроническим алкоголизмом и неврозами.

До проведения сеанса коллективной гипнотерапии каждого больного предварительно осматривает врач и решает вопрос о назначении ему лечения внушением в состоянии гипнотического сна. Сеансы коллективной гип­нотерапии проводятся в хорошо проветренном теплом помещении. Техника их в основном такая же, как сеан­сов индивидуальной гипнотерапии. Больных усаживают в шезлонги, кресла или укладывают на диваны и дают спокойно побыть в этом состоянии примерно 10 минут. Затем проводят вступительную беседу и применяют та­кую же технику гипнотизации, как при индивидуальных сеансах. Можно применять фиксацию взгляда гипноти­зируемых на блестящем предмете с предложением за­крыть глаза по счету «восемнадцать» или, если появит­ся желание, раньше. Далее медленно считают до восем­надцати, рисуя картину наступления сна. После того как больные закрывают глаза, по очереди подходят к ним, делая пассы и углубляя гипнотический сон. С ус­пехом при коллективных сеансах мы применяли также описываемые ниже приемы аутогенной тренировки и ме­тод фиксации взора или сближения рук.

Затем всем больным одновременно внушают хорошее самочувствие и состояние покоя. Если группа больных по характеру заболевания однородна, например все ле­чатся по поводу хронического алкоголизма, всем им про­изводят одновременно общее внушение отвращения к алкоголю. Желательно подойти к каждому больному в отдельности и повторить те или иные элементы форму­лы лечебного внушения, особенно при лечении больных с разнородными заболеваниями. В этих случаях врач, обходя спящих, делает каждому индивидуальное внуше­ние. Выводят больных из состояния гипнотического сна коллективно.

Нельзя не согласиться с С. Г. Файнбергом, что в ус­ловиях амбулаторной практики такой метод гипнотера­пии является самым практичным и удобным, сочетаю­щим все преимущества коллективного и индивидуально­го сеансов и дающим возможность полноценно и диффе­ренцированно обслужить большое число больных. Про­ведение первого же сеанса в коллективе часто дает луч­ший эффект, чем индивидуальное усыпление.

Осложнения при гипнотизации

Осложнения при гипнотизации встречаются редко и не представляют опасности для больного. Могут наблю­даться следующие осложнения.

1. Утрата раппорта. Выражается она в том, что за­гипнотизированный перестает реагировать на речь вра­ча и выполнять какие-либо внушения. Наблюдается это обычно, когда с загипнотизированным более или менее длительное время не поддерживается раппорт (напри­мер, врач оставляет его в гипнотическом сне, а сам ухо­дит). Тогда гипнотический сон переходит в обычный ес­тественный, от которого больной либо, выспавшись, про­сыпается самостоятельно, либо может быть разбужен обычными методами.

2. Невозможность выведения больного из состояния гипнотического сна. Опасения, что загипнотизированно­го в дальнейшем не удается вывести из гипнотического сна, являются малообоснованными. Лишь у больных ис­терией в крайне редких случаях гипнотический сон мо­жет перейти в состояние истерического ступора. Чаще это бывает тогда, когда больному сделано неприятное для него постгипнотическое внушение (таковым иногда может явиться внушение, что болезненный симптом, на­пример слепота,  глухота,  астазия-абазия,  устранится, как только больной проснется).  Вывести  больного из этого состояния  можно либо энергичным внушением пробуждения, либо неглижированием развившегося со­стояния (например, заявляют: «Пусть спит. Когда вы­спится— проснется!») и предоставлением больному воз­можности «спать» до тех пор, пока он не «проснется», либо  применением  других  методов, приведенных при описании лечения истерии.

3. Возникновение эмоциональной реакции во время гипнотического сна. Иногда во время гипнотического сна у больного без внешнего повода внезапно всплывают травмировавшие его переживания, в связи с чем могут появиться слезы на глазах, стоны, рыдания, экспрессив­ные движения. Какой-либо опасности для больного они не представляют. Некоторые авторы специально стара­лись вызвать у больного такое состояние, напоминая ему о травмировавших его переживаниях с целью их отреагирования (катарзиса). Подавить возникшую реак­цию обычно легко удается прямым приказанием пре­кратить ее и спать глубже  (приказание должно быть сделано резким тоном).

4. Возникновение истерических припадков и сумереч­ных состояний в связи с гипнотизацией. У больных исте­рией иногда в начале гипнотизации или во время гипнотического сна могут возникать истерические припадки или сумеречные состояния. Чаще всего это бывает или при внутреннем сопротивлении больного лечению, или тогда, когда производимое внушение глубоко противоре­чит стремлениям больного. Отказ от лечения и пробуж­дение от гипнотического сна или, наоборот, углубление гипнотического сна с внушением устранения истериче­ской реакции, сделанное резким тоном, приводит к ее прекращению.

Итак, к каким-либо опасным для больного осложне­ниям гипнотизация не ведет. Техника ее проста и ею мо­жет овладеть каждый врач. Для этого не требуется ни черных глаз, ни особой силы воли, ни каких-то врож­денных задатков. Достаточно вспомнить, что легковнушаемых субъектов в гипнотический сон может погрузить даже патефонная пластинка, на которой записан текст внушения. От врача требуется лишь знание техники гип­нотизации и умение уверенно держаться при проведении лечения.

Длительность сеанса лечения внушением в состоянии гипнотического сна может значительно варьировать (ча­ще всего он занимает 15—20 минут). Частота сеансов зависит от характера заболевания, состояния больного и успеха лечения. Так, для устранения истерического симптома иногда бывает достаточно одного сеанса, а в некоторых случаях требуется ряд сеансов. У большинст­ва больных количество сеансов при проведении курса гипнотерапии не превышает 15. Обычно первое время се­ансы проводят несколько чаще — через день, затем 1—2 раза в неделю и еще реже. В. Е. Рожнов считает, что слишком часто, например по нескольку раз в день или ежедневно, проводить сеансы не следует из-за снижения восприимчивости к гипнозу. Последнее объясняется, по мнению этого автора, тем, что гипноз возникает по условнорефлекторному механизму, а условный рефлекс при частом повторении постепенно начинает затормажи­ваться, ослабевает и в конце концов совсем исчезает. Скорость наступления этого торможения находится в прямой зависимости от частоты повторения условного рефлекса и типа нервной системы.

Глубокий гипнотический сон (явления сомнамбулиз­ма) удается, по нашим наблюдениям, вызвать примерно у 10% всех гипнотизируемых, гипнотический сон второй степени — у 30—40% людей. Явления сомнамбулизма легче всего вызываются у лиц художественного типа по И. П. Павлову, страдающих истерией, а также у нарко­манов (хронических алкоголиков). Лиц мыслительного типа, психастеников, склонных к сомнениям и фиксации внимания на своих ощущениях и переживаниях, с тру­дом удается погрузить в гипнотический сон. Иногда больного, которого не удалось погрузить в гипнотичес­кий сон одному врачу, удается погрузить другому или тому же врачу, но при последующих сеансах.

Степени глубины гипнотического сна

и изменения в организме, вызываемые внушением

Forel предлагал различать следующие три степени глу­бины гипнотического сна: первая степень — сонливость; гипнотизируемый при известном напряжении может еще противостоять внушению, открыть глаза; вторая сте­пень— легкий сон или гипотаксия; усыпляемый не мо­жет сам открыть глаза и выполняет внушения (некото­рые или все); при этом амнезии не бывает и внушить ее не удается; по пробуждении от гипнотического сна со­храняются воспоминания обо всем, что было во время гипноза; третья степень — глубокий сон или сомнамбу­лизм; характеризуется амнезией и выполнением не толь­ко гипнотических, но и постгипнотических внушений; ам­незия может быть устранена при повторном погруже­нии в глубокий гипнотический сон или при помощи со­ответствующего внушения во время гипнотического сна. Выделение этих степеней глубины гипнотического сна с практической точки зрения оказалось наиболее удобным. При помощи внушения в состоянии гипнотического сна могут быть вызваны самые различные феномены. Так, в состоянии гипнотического сна третьей степени легко внушить параличи, сказав больному: «По счету „три" ваша правая рука не будет двигаться, вы не сможете совершать ею движения. Один, два, три... рука не дви­гается, попробуйте поднять руку — вы не можете... А теперь по счету „два" движения рукой полностью вос­становятся. Один, два... Теперь вы можете свободно дви­гать рукой, ну, попробуйте... рука свободно двигается...». Так же легко удается внушить «насильственные» дви­жения, анестезию. Она может быть столь глубокой, что удается оперировать больного под гипнозом, устранить боли во время родов, а также любые другие болевые ощущения.

В таком состоянии можно внушить выключение функ­ции любого анализатора — полную глухоту, слепоту, ут­рату обоняния, вкуса и т. п. Реакция на раздражитель, адресованный к выключенному анализатору, в большин­стве случаев может быть обнаружена на электроэнце­фалограмме, хотя больные по пробуждении и указыва­ют, что они не воспринимали света, не слышали звука, не чувствовали боли от укола. Иногда эту реакцию вы­явить не удается. Так, в наших опытах у двух из пяти испытуемых, находившихся в состоянии глубокого гип­нотического сна (сомнамбулизма), при многократных исследованиях на электроэнцефалограмме каждый раз не наблюдалось никакой реакции на световой раз­дражитель— при внушении глухоты и на болевой раздра­житель (укол) — при внушении полной потери чувстви­тельности. При внушении восстановления выключенной функции реакция на свет, звук и болевой раздражитель восстанавливалась.

В аналогичных опытах С. Л. Левина, как указыва­лось, отсутствовала условнорефлекторная секреторная реакция, а в опытах И. И. Короткина и М. М. Сусловой при выключении чувствительности глаза — мигательная реакция.

На избирательном характере глухоты, внушенной в гипнозе, мы останавливались при рассмотрении истери­ческой глухоты. Здесь лишь заметим, что в гипнотиче­ском сне может быть внушена глухота даже только на определенные звуки или группы слов, например собст­венные имена, слепота только в отношении определен­ных предметов, например можно внушить, что больной не будет видеть стулья, все же остальное он будет ви­деть. Могут быть внушены и галлюцинации любого со­держания, например звуки, шумы, оркестровая музыка, букет цветов, стоящий в вазе, запах роз и т. п. При вну­шенной галлюцинации слабого индифферентного раз­дражителя (вид белой лошадки, тихое жужжание) ре­акция на электроэнцефалограмме незначительная, одна­ко при внушении очень яркого света прожектора или очень громкой музыки, а также страшных чудовищ на электроэнцефалограмме отмечалось резкое увеличение электрической активности, учащались частота ритма с 30—35 до 60 в секунду и увеличивалась амплитуда коле­баний, которые доходили вместо исходных 50 до 200 мкв (А М. Свядощ и Г. Я. Хволес).

В состоянии сомнамбулизма может быть внушена ам­незия любых событий, а также любых ранее имевшихся знаний и навыков. Иногда могут быть вызваны воспо­минания забытых событий, в том числе происшедших во время истерических сумеречных состояний и ранее проводившихся гипнотических сеансов.

В состоянии сомнамбулизма больному можно вну­шить, чтобы он открыл глаза и продолжал спать с от­крытыми глазами и при этом мог разговаривать, отве­чать на вопросы, свободно совершать движения. Для этого бывает достаточно сказать больному: «А теперь по счету „три" откройте глаза и продолжайте спать с открытыми глазами». В этом состоянии больному мож­но внушить переживание иной ситуации, например, что он в театре, слушает оперу или на пляже принимает солнечные ванны, ему жарко или что сейчас начинается наводнение, вода заливает комнату, и тогда больной, «спасаясь» от воды, начинает взбираться на столы и стулья, «чтобы не замочить ноги». При внушении боль­ному, что он стал сейчас ребенком, что ему примерно 4 года, можно вызвать явления пуэрилизма с детским поведением и речью. Путем внушения все эти явления можно тут же устранить.

При сомнамбулизме в поведении загипнотизированных нередко выступают черты театральности, рисовки, наигранности. По выходе из этого состояния они иногда ут­верждают, что якобы притворялись спящими в угоду гипнотизеру, пытаясь тем самым как бы оправдать свое поведение. Возможность внушения в этих состояниях глубокой анестезии (операции под гипнозом), а также влияние на вегетативные процессы свидетельствуют о том, что неправильно было бы сводить состояния сом­намбулизма во всех случаях к голому притворству и ут­верждать, будто больные в этом состоянии всегда по же­ланию могут открыть глаза и прекратить «спектакль», который они разыгрывают. На отличии этих состояний от истерических сумеречных состояний мы останавлива­лись при рассмотрении последних.

При внушении эмоциональных состояний (страха, ра­дости и др.) отмечается соответствующее изменение ве­гетативных функций — учащение сердцебиений, дыхания, изменение количества сахара в крови и т. п. Иногда пу­тем внушения удается оказать значительное влияние на течение вегетативных процессов. Так, например, после того как испытуемому внушали, что он выпил 3 стакана воды, диурез у него в течение ближайшего часа увели­чивался в 10 раз. При этом снижался удельный вес мо­чи и отмечалось сгущение крови. При внушении испыту­емому в теплой комнате, что он находится раздетый на морозе, обмен веществ значительно ускорялся. К.И. Пла­тонов, внушая испытуемым, находящимся в состоянии гипноза, будто они съели много сахара, отмечал увели­чение количества его в крови на 20—30%. Ряд авторов отмечают, что при внушении испытуемому прикоснове­ния к его руке раскаленного железа у него иногда на месте мнимого ожога через 30 минут после внушения по­является гиперемия и через 27г часа — пузырь, при вну­шении ушиба — отек и т. д. Путем внушения удается как вызвать, так и задержать появление менструации (Forel). Это же и нам удалось получить у одной женщины. Kleinsorge и Klumbies внушали больной с идиосинкра­зией к землянике, что она ест эту ягоду, и наблюдали появление аллергической сыпи. Им же удалось путем внушения вызвать резкую идиосинкразию у больного, у которого ранее имелся анафилактический феномен Артюса. Kleinsorge показал, что путем гипнотического внушения можно предотвратить развитие анафилактиче­ского шока. П. И. Буль при внушении астматического приступа больной, ранее страдавшей бронхиальной аст­мой, наблюдал при бронхографии спазм мускулатуры бронхов. Он же обнаружил рентгенологические измене­ния формы и положения желудка при внушении чувства голода и сытости, формы желчного пузыря — после вну­шения, что съедена жирная пища. Многочисленные ис­следования К. И. Платонова, С. Л. Левина, В. Е. Рожнова, П. И. Буля и многих других показывают, что вну­шение во время гипнотического сна иногда может ока­зывать даже более сильное воздействие, чем реальные раздражители. Испытуемому внушали, например, что он ест одну пищу, а давали ему другую. Состав слюны из­менялся в соответствии с внушенной пищей, а не с дей­ствительно дававшейся. Внушали, что рука опущена в холодную воду, а опускали ее в горячую. На плетизмограмме, снятой со второй руки, реакция была такая, какая бывает при раздражении не горячей, а холодной водой.

В состоянии гипнотического сна обычно не удается внушить то, что противоречит этическим и моральным устоям личности гипнотизируемого. Если такие внуше­ния делаются, то они чаще всего просто не выполняют­ся (загипнотизированный отказывается их выполнять, продолжая оставаться в состоянии гипнотического сна) или вызывают аффективную реакцию с пробуждением от гипнотического сна. Таким образом, даже в состоянии сомнамбулизма загипнотизированный не является «без­вольным».

Терапевтическое применение гипноза

Поскольку путем внушения в состоянии гипнотического сна можно оказать значительное влияние на течение в организме различных процессов, указанный метод дав­но используется врачами с терапевтической целью. Его применяли для лечения наркоманий, особенно хрони­ческого алкоголизма, как симптоматическое средство для устранения болей различного генеза, в частности для обезболивания родов, устранения послеоперацион­ных и других болей, при токсикозах беременных, аме­норее, меноррагиях, в дерматологии — для устранения бородавок, экзем и т. д. Широко применяется гипноз для лечения неврозов. Соответствующим внушением в гипнотическом сне нередко удается улучшить настроение у больных неврозами, устранить тревогу и нарушения функции при неврозе ожидания, устранить или ослабить те или иные навязчивые явления у больных психастени­ей и неврозом навязчивых состояний, уменьшить чувство тревоги у больных неврозом страха, улучшить сон и об­щее самочувствие, а также устранить расстройства функ­ции внутренних органов у больных неврастенией. Характерны следующие наблюдения.

1. Больная М., 26 лет. Обратилась с жалобами неврастениче­ского характера. Заболевание возникло после длительного эмоцио­нального напряжения, связанного с семейными неприятностями, закончившимися уходом мужа. Во время беседы обсуждена сло­жившаяся ситуация, подчеркнуты открывающиеся перед ней бла­гоприятные перспективы устройства личной жизни. Методом фасцинации погружена в гипнотический сон второй степени по Форелю. Внушено: «Ваша нервная система отдыхает, успокаивается. Вы со­вершенно спокойны. О муже не думаете. Он для вас не существует. Вы совершенно спокойны Ночью спите глубоким, крепким сном. С каждым днем чувствуете себя лучше и лучше. У вас в жизни все впереди...» После 5 сеансов, проведенных через день, почувствовала себя выздоровевшей.

В аналогичном случае явления «невроза сердца» были сняты после 8 сеансов гипнотерапии.

2. Мальчик Т., 7 лет. Был испуган ночью, когда воры лезли в окно. Стал плохо спать, боялся вечером один оставаться в комнате. После 2 сеансов гипнотического внушения страх прекратился. Сон восстановился.

3. Больной У., 54 лет. Жалобы на упорную рвоту истерического характера. По этому поводу претендует на полное освобождение от работы. Во время беседы указано на необоснованность претензий и необходимость от них отказаться  Погружен в  гипнотический сон третьей степени. Внушено хорошее самочувствие, отсутствие рвоты. Рвота прекратилась. Катамнез через 2 года: самочувствие хорошее, работает, рвота не возобновлялась.

4. Больной П., 34 лет. Травматическая энцефалопатия после про­никающего ранения черепа, полученного 5 месяцев назад; истериче­ская астазия-абазия на протяжении 4 месяцев. Больному указано, что у него имеются небольшие остаточные явления после ранения мозга, из-за которых он не сможет вернуться в строй. Однако на­рушение походки у него чисто «нервного характера» и будет нами полностью устранено. После 6 сеансов гипнотерапии астазия-абазия снялась.

5. Больной К., 38 лет. Навязчивый страх загрязнения на протя­жении 12 лет. Погружен в гипнотический сон первой степени, а при последующих сеансах — второй. Проведено 10 сеансов   гипнотера­пии. Отмечается лишь некоторое ослабление чувства страха.

Особенно широко указанный метод применяется при лечении больных истерией. По данным Forel, из 55 боль­ных истерией, леченных им гипнозом, полностью устра­нить истерические симптомы удалось у 31, частично — у 15 и не удалось — у 9.

И. М. Фейгин (1944) наблюдал положительные ре­зультаты гипнотерапии у 8 из 14 больных с моносимпто­матическими истерическими расстройствами, И. М. Аптер (1930)—у 12 из 18. Nonne (1917) указывал, что из 285 больных «военными неврозами» (истерией. — А. С.) при лечении гипнозом полное излечение наступило у 80%. улучшение —у 15% и не поддались лечению 5% больных. Однако только 3,5% больных были возвращены автором в строй; остальные после излечения направля­лись для работы в тыл. Очевидно, в достижении высоко­го терапевтического эффекта здесь играла роль не толь­ко гипнотерапия. Наблюдавшиеся Nonne больные знали, что после выздоровления они все равно не вернутся в угрожающую их жизни обстановку, а останутся в тылу. Благодаря этому истерические симптомы теряли для них свою «условную приятность или желательность» и, естественно, легко поддавались устранению. Нечто по­добное применяли Debenham, Sargant, Hill и Slater при лечении английских солдат во время второй мировой войны, указывая им, что они будут демобилизованы, но только после того, как освободятся от своего болезнен­ного симптома («здоровый гражданин более полезен ро­дине, чем больной солдат»).

Истерические моносимптомы удается купировать од­ним гипнотическим внушением, по нашим наблюдениям, не больше чем у половины больных, которых удается погрузить в гипнотический сон. При этом важно отме­тить, что гипнотическое внушение не всегда дает поло­жительный терапевтический эффект даже в тех случаях, когда больного удается погрузить в глубокий гипноти­ческий сон. Так, например, 2 больных с истерическими гемиплегиями ног, развившимися после контузии, нам удавалось погрузить в глубокий гипнотический сон третьей степени по Forel. В таком состоянии удавалось внушить им анестезию, галлюцинации, выключение ор­ганов чувств, параличи рук и т. п. и тут же легко устра­нить эти расстройства путем внушения, однако в отно­шении истерической параплегии это не удавалось. При энергичных попытках ее устранения наступала бурная истерическая реакция с размашистыми движениями рук, громким, учащенным дыханием, профузным потом (у обоих больных параплегию удалось одномоментно устранить по методу эфирной маски).

Если сеансы внушения требуется многократно повто­рять или если у легковнушаемого больного периодиче­ски возникают те или иные болезненные симптомы (бо­ли, рвота и др.), поддающиеся устранению гипнотичес­ким внушением, повторные сеансы гипнотического вну­шения можно проводить, как указывалось, при помощи звукозаписи. Больному внушают, что ему дадут пате­фонную пластинку или ленту магнитофона, на которой записан голос врача, и что, включив ее, он заснет и вы­полнит внушения, которые услышит. При звукозаписи около 1 минуты занимают формулы усыпления, около 17г минут — внушения и около 30 секунд — дегипнотизация. Сомнамбулам можно, например, просто внушить: «Когда почувствуете боли (рвоту или другой болезнен­ный симптом), возьмете фотокарточку врача и будете пристально на нее смотреть. Через минуту боли (рвота) полностью прекратятся» или «Через 30 секунд вы засне­те, боли пройдут и через 2—3 минуты сами проснетесь». Kleinsorge и Klumbies рекомендуют больному перед се­ансом «заочного гипноза» поставить будильник на то время, в которое ему захочется вывести себя из гипнотического сна, предварительно внушив ему, что, когда бу­дильник зазвонит, больной проснется.

Лечение внушением в состоянии гипнотического сна противопоказано больным, склонным к бредовым идеям отношения и воздействия, в частности гипнотического (шизофрения и другие психозы), так как может приве­сти к укреплению этих идей и включению гипнотерапевта в бредовую систему.

Недостатком метода является то, что он направлен обычно лишь против какого-либо болезненного симпто­ма, не устраняя причины заболевания. Терапевтический эффект более стоек, когда внушение в состоянии гипно­тического сна сочетается с другими видами психотера­пии, в частности с лечением убеждением, а иногда и кау­зальной психотерапией. Кроме того, недостатком метода является то, что далеко не всех больных удается погру­зить в гипнотический сон.

Внушения, сделанные в состоянии сомнамбулизма, обычно более действенны. Однако несомненно, что хоро­шие терапевтические результаты могут быть полечены и при лечении внушением в состоянии легкого гипнотиче­ского сна и даже наяву. Некоторые авторы, применяв­шие лечение внушением в гипнотическом сне, постепенно отказались от этого метода и перешли на лечение вну­шением наяву, так как достигали в последнем случае такого же терапевтического эффекта, как и в первом.

Другие авторы считают недостатком гипноза то, что он овеян ореолом чего-то мистического, загадочного и поэтому применение его якобы нецелесообразно. Это возражение не выдерживает критики, так как при пра­вильном разъяснении сущности гипноза существующие предрассудки могут быть устранены. Во всяком случае наличие их само по себе не служит поводом для отка­за от применения гипнотерапии, а может являться лишь основанием для борьбы с этими предрассудками.

Указывается, что больной может попасть в слишком большую зависимость от гипнотизера. Однако больной в состоянии гипнотического сна не является безвольным автоматом, игрушкой в руках гипнотизера. Применение гипнотерапии по медицинским показаниям и допущение к проведению ее, согласно инструкции Наркомздрава РСФСР от 1926 г., только врачей устраняет указанную опасность. По окончании курса гипнотерапии легко под­дающимся гипнотизации больным желательно внушить, что они смогут быть погружены в гипнотический сон в дальнейшем только врачом и не уснут, если их попыта­ется гипнотизировать не врач. Практически значительно большую опасность применение гипноза представляет не для больного, а для врача, так как он может стать жерт­вой ложных обвинений в использовании этого метода в корыстных целях. Эротические сновидения, которые ино­гда могут возникать у больных во время гипнотического сна и приниматься ими за действительность, могут дать повод для ложного обвинения врача в попытке изнаси­лования. К этому же иногда может привести и склон­ность истероидных психопатов к лживости и вымыслам. Для ограждения врача от подобных обвинений сеансы гипноза, согласно инструкции, разрешается проводить лишь в лечебных учреждениях, причем желательно в присутствии третьего лица. Данные о сеансе лучше за­носить в специальную тетрадь.

Гипнотерапия, несомненно, является научно обосно­ванным методом психотерапии, особенно неврозов. Изу­чение физиологических основ ее позволило развеять тот ореол загадочности и таинственности, которым она была окружена со времен Месмера.

Внушение в состоянии наркотического сна

Внушение в состоянии наркотического сна может произ­водиться лишь в том случае, если сон неглубокий. При глубоком наркотическом сне торможение носит столь глубокий и разлитой характер, что не удается сохранить «сторожевой пункт» в коре, через который можно под­держать контакт со спящим. Кроме того, в таком состо­янии трудно вызвать «очаг концентрированного возбуж­дения» в мозгу, лежащий в основе внушения. В связи с этим внушения, сделанные в состоянии наркотического сна, отличаются, по нашим наблюдениям, меньшей стой­костью, чем во время гипнотического сна, что особенно существенно в тех случаях, когда сделанное лечебное внушение должно длительно сохранять свое действие, как, например, при лечении больных хроническим алко­голизмом, и менее важно при одномоментном купирова­нии истерических симптомов.

Техника лечения. Больному разъясняют харак­тер проводимого лечения и укладывают его в горизон­тальное положение. Вводят ему внутривенно очень медленно 2—8 мл 10% раствора пентотала, амитал-натрия, гексенала (ослабленным больным лучше вводить 5% раствор). Достигнув желаемой глубины сна, поддерживают ее в течение нескольких минут медленным введением снотворного (иглу из вены не вынимают). Во время наступившего сна производят лечебные внушения, после чего дают больному возможность выспаться.

Наиболее благоприятным для производства внушения является неглубокий наркотический сон, предшествую­щий появлению анальгезии и развитию последующей амнезии этого периода.

Для контроля глубины сна предлагают больному вслух считать от 20 в обратном порядке или производить простое вычисление (например, от двузначных чисел от­нимать всегда 4) и считают сон слишком глубоким, если больной не в состоянии это выполнить.

В процессе лечебных внушений иногда происходит оживление психотравмировавших переживаний, в связи с чем возникает бурная эмоциональная реакция, выра­жающаяся в виде аффекта то страха, то тоски или от­чаяния, сопровождающихся экспрессивными движения­ми. В этих случаях в достижении терапевтического эф­фекта, помимо внушения, может играть роль и отреагирование их во время сна (наркокатарзис).

Вызывание наркотического сна может сочетаться с вызыванием гипнотического сна. При этом либо можно раньше давать снотворное, потом проводить гипнотиза­цию (наркогипноз), либо раньше вызывать гипнотичес­кий сон и затем для углубления его давать снотворное (гипнонаркоз). При таком лечении требуется тем мень­шая доза снотворного, чем глубже гипнотический сон.

Лечение внушением в состоянии наркотического сна показано в тех же случаях, что и во время гипнотическо­го сна, особенно если больные плохо поддаются гипнозу.

Положительные результаты от его применения мы не­редко видели при истерических моносимптомах (гиперкинезах, параличах и парезах, рвоте, икоте и др.), а так­же иногда при фобиях и истерических психозах — про­водилось курсовое лечение (до 10 сеансов через день).

М. Э. Телешевская, широко применявшая этот метод под названием наркопсихотерапии и детально разрабо­тавшая методику лечения, достигала с его помощью уст­ранения истерических моносимптомов многолетней дав­ности,   затяжных   астено-ипохондрических   состояний,

расстройств сна и эмоциональных нарушений у больных неврозами. Английские и американские авторы широко пользовались этим методом во время второй мировой войны для лечения «военных неврозов».

САМОВНУШЕНИЕ

В норме представления могут оказывать некоторое влия­ние на физиологические процессы в организме, напри­мер представления о движении — вызывать идеомоторные акты, представление о радостном или печальном со­бытии— вегетативную реакцию. Самовнушение — это усиление влияния представлений на вегетативные или психические процессы, вызванное психической ак­тивностью лица, производящего самовнушение (А. М. Свядощ). Если при лечении внушением концентрирован­ное раздражение непосредственно вызывается действием слова врача, то при самовнушении оно возникает благо­даря следовому возбуждению — раздражениям, произве­денным посредством внутренних связей, ассоциаций. При самовнушении действует информация, ранее посту­пившая и далее воспроизводимая самим больным.

Самовнушение может оказывать огромное влияние на психические и вегетативные процессы в организме, в том числе на поддающиеся произвольной регуляции. Много­численные примеры этому приведены нами в главе о не­врастении, неврозе навязчивых состояний и неврозе ожи­дания и, главным образом, истерии. Под влиянием само­внушения, например, могут возникать болевые ощуще­ния, анестезии, галлюцинации (особенно истерические), истерические амнезии, сумеречные состояния, припадки, парезы, параличи, гиперкинезы, глухота, слепота, нару­шения функции сердечно-сосудистой, дыхательной, пи­щеварительной, пищевой системы. Как указывалось, пу­тем самовнушения могут быть вызваны даже такие не поддающиеся произвольному влиянию явления, как опи­санная выше картина ложной истерической беременно­сти, задержка менструации, пузырь на месте самовну­шенного ожога и т. п.

Наши наблюдения говорят о существовании лиц с психосоматолабильной конституцией — высокой психосо­матической переключаемостью. У них представления, особенно эмоционально заряженные, могут легко влиять на вегетативные процессы, обычно не поддающиеся произвольному контролю, вести к нарушениям функции внутренних органов или вызывать яркие альгические ощущения. Такие лица нередко встречаются среди эмотивно-лабильных, истеричных, а также лиц с ярко вы­раженной эйдетической способностью. Мы наблюдали больных истерией, перенесших "в прошлом 2—3 операции на брюшной полости или органах малого таза, причем создавалось впечатление, что речь шла лишь о психо­генных нарушениях вегетативных функций, а не подозре­вавшихся соматических заболеваниях. Эти заболевания заслуживают внимания хирургов, гинекологов и тера­певтов и остаются еще малоизученными.

Самовнушение может быть непроизвольным и произ­вольным. В первом случае самовнушенные представле­ния приобретают большую силу, если они длительно по­лучают заряды из эмоциональной сферы (возможно, благодаря тонигенным импульсам из ретикулярной фор­мации). Так, например, бывает при тревожном опасе­нии или страстном желании чего-либо. Во втором слу­чае— самовнушение, как мы увидим, возможно, если сосредоточить мысли на соответствующем представлении и многократно мысленно повторять адресованные к не­му речевые формулы.

Формулы самовнушения, как и внушения, желательно выбирать краткие, особенно если они направлены на процессы, не поддающиеся контролю сознания, напри­мер на ту или иную вегетативную функцию. Если же они направлены на преодоление нежелательных волевых поступков (например, употребление алкогольных напит­ков), то могут быть применены и более развернутые формулы. Самовнушение может сочетаться с самоубеж­дением, т. е. быть мотивированным.

Так, при лечении хронического алкоголизма мотивированным самовнушением Н. В. Иванов рекомендует больным продумать те ситуации, в которых возможен рецидив пьянства, и повторять фор­мулы самовнушения, направленные на их преодоление. Например, в ситуации «товарищеской» встречи, когда «неудобно» отказаться от вина, внушать себе: «Мое решение победить тягу к вину оконча­тельно. Какой бы предлог ни выставляли друзья, как бы меня ни упрашивали, при любом событии я не поддамся уговору, не изменю своему решению. Я должен стать здоровым». Этим же автором приводятся интересные наблюдения над больными неврозами, кото­рые сами для себя составили формулы самовнушения (самоободре­ния). Так, одна больная говорила себе: «Бери себя в руки, тебя поддержать некому, ты не имеешь права болеть», другая внушала себе: «Петь в зале не страшно, а приятно», третья: «Я всю жизнь нервная, но нужно, несмотря на это, работать». Некоторые больные прибегали к вспомогательным приемам. Больная кардиофобией, как только начинала испытывать сердцебиение, клала себе руку на об­ласть сердца и повторяла: «Вот оно здесь, никуда не делось, ни­чего не случится». Больная с навязчивой мыслью брала лист бума­ги и не только произносила, но и писала формулы самовнушения, и это уменьшало у нее навязчивость.

Самовнушение эмпирически давно применяется древ­ней индийской медициной. Ряд приемов его был разра­ботан в Индии йогами. Использовалось оно и старыми гипнологами. В 1890 г. В. М. Бехтеревым самовнушение было рекомендовано в статье «Случай навязчивых идей, излеченных самовнушениями в начальных периодах гип­ноза». Больная погружалась им в легкий гипнотический сон и в этом состоянии должна была трижды произно­сить слова самовнушения: «Отныне меня не должны бес­покоить боли и никакие неприятные мысли. Если они будут приходить, буду относиться к ним равнодушно». При последующих сеансах добавлялись самовнушения, направленные на другие болезненные симптомы («смогу есть», «смогу шить», «смогу выполнять домашнюю ра­боту»).

В 1897 г. психотерапевт Я. А. Боткин сообщил, что в 1888 г. он излечил себя самовнушением от невралгии ли­цевого нерва. «Особенно хорошо проводить самовнуше­ния перед засыпанием и пробуждением,— указывал он и 1911 г.,— причем формулы самовнушения должны быть индивидуализированными, произноситься в утвер­дительной форме и в настоящем, а не в будущем време­ни». В 1898 г. французский психотерапевт Levy «для ук­репления воли» предложил методику усиленной концент­рации мышления, основанную на самовнушении. В даль­нейшем был предложен ряд методов самовнушения («аутогипноза»), связанных либо с применением пост­гипнотического внушения, как методы Salter (1941) и Powers (1956), либо требующих длительной трениров­ки— до 2 часов ежедневно, как методы Rodos (1952) и Weitzenhoffer. Эти методы, на наш взгляд, малоприемле­мы для лечения, поэтому мы на них останавливаться не будем.

С терапевтической целью наиболее применим метод самовнушения по Coué и метод аутогенной тренировки по Schultz.

При лечении самовнушением обычно в той или иной мере пользуются внушением и убеждением. Сеансы самовнушения могут проводиться больным в отсутствие врача, однако врачебное наблюдение за течением забо­левания и ходом лечения должно быть обеспечено.

Метод Куэ

Своеобразный метод лечения самовнушением был пред­ложен французским аптекарем Coué. Сам Coué брался лечить по своему методу больных, страдавших любыми, в том числе органическими, заболеваниями, не интересу­ясь ни личностью больного, ни тем, чем он болен, хотя при этом подчеркивал, что самовнушение не заменяет лечение другими медицинскими методами, а только по­могает им. С больными Coué  проводил ряд бесед, во время которых пытался убедить их в том, что главное влияние на организм оказывает наше воображение, по­этому и лечиться нужно путем воздействия на последнее. Для этого следует прибегнуть к самовнушению. Таким образом, Соиё сначала прибегал к убеждению и прямо­му внушению наяву. Далее он делал косвенное внуше­ние, что выздоровление наступит, если человек будет со­вершать рекомендованную ему процедуру самовнуше­ния. Лишь после этого больной переходил к самовну­шению.

Техника лечения. С больным проводят беседу, во время которой ему описывают влияние самовнушения на организм человека и разъясняют, каким образом предлагаемое лечение самовнушением может оказать на него целебное воздействие. Далее предлагают больному лечиться самовнушением на дому, для чего ему следует дома сесть или лечь в удобной позе, закрыть глаза и, пробыв в состоянии покоя 2—3 минуты, повторять само­му себе мысленно или шепотом без всякого напряжения автоматически 20—25 раз одну и ту же формулу само­внушения, состоящую из 3—4 фраз. Например: «С каж­дым днем во всех случаях жизни мне становится все лучше и лучше. Зрение мое улучшается. С каждым днем я вижу все лучше и лучше... настроение улучшается, си­лы увеличиваются!» или «Я теперь могу спокойно пере­ходить улицы и площади, я совершенно здоров!» Сеанс самовнушения занимает несколько минут.

Сеансы проводятся в течение нескольких недель по 3—4 сеанса в день, например утром, после обеда и пе­ред сном. Соиё особенно рекомендовал воспользоваться для этого состоянием покоя и расслабленности перед са­мым засыпанием, а также переходным состоянием от сна к бодрствованию при пробуждении. Чтобы не отвле­каться подсчетом количества повторений формулы самовнушения, он рекомендует иметь шнурок с 25—30 узел­ками, которые можно перебирать по мере повторения самовнушений.

Положительный эффект при лечении самовнушением часто наступает не сразу, а лишь после 1 ½ - 2-месячного курса. Некоторые больные Соиё лечились по году и дольше.

Достоинством метода является участие больного в процессе лечения, а также то, что внушение подкрепля­ется повторным действием речевых формул, произнося­щихся больным. Одно время метод Coué  пользовался значительной популярностью во Франции, хотя и вызывал ряд возражений, так как в том виде, в каком его применял Соиё, он весьма примитивен. Иногда Соиё до­стигал поразительного терапевтического эффекта. И это связано не только с тем, что он обладал талантом про­поведника и оказывал сильное внушающее воздействие на своих больных, но и тем, что в основе метода лежало длительное, систематическое повторение формул само-внушения. Последнее, как мы увидим при рассмотре­нии аутогенной тренировки, может оказывать большое влияние на течение психических и вегетативных про­цессов.

Один из элементов метода, рекомендованного Coué,— техника самовнушения в сочетании с рационально построенной терапией убеждением и внушением — может быть использован при лечении неврозов, в частности больных неврастенией, в том числе с нарушением функ­ции внутренних органов истерией и неврозом ожидания.

Аутогенная тренировка

Аутогенная (от греч. autos — сам и genos — возникаю­щий) тренировка — метод самовнушения, предложенный немецким психотерапевтом Schultz. При этом методе первоначально путем самовнушения вызывается ощуще­ние тяжести в теле и таким образом достигается состоя­ние мышечного расслабления — релаксация. Затем проводятся самовнушения, направленные на различные функции организма.

Schultz обратил внимание на то, что у гипнотизируе­мых обычно возникает ощущение тяжести и тепла в теле. Первое связано с ослаблением тонуса поперечнополо­сатой мускулатуры, второе — тонуса стенок кровенос­ных сосудов. Отсюда родилась мысль вызывать состоя­ние аутогипноза путем самовнушения ощущений тяже­сти и тепла в теле. В дальнейшем при разработке мето­да этим автором были использованы некоторые приемы индийских йогов.

Аутогенная тренировка в настоящее время стала ос­новным методом психотерапии в Германии. С горячей поддержкой ее выступили Kretshmer, Muller-Hegemann, Kleinsorge, Klumbies, Binder и др. В СССР она впервые стала систематически изучаться с 1957 г. (А. М. Свядощ, А. С. Ромен) и сейчас все шире и шире используется во многих клиниках Советского Союза (И. В. Иванов, М. С. Лебединский, В. Е. Рожнов, А. Н. Шагам, С. С. Либих). Широкое распространение аутогенная трениров­ка получила и в других странах (Luthe).

Техника тренировки (классическая методика). Больному разъясняются цели лечения и указывается, что его обучат особой технике самовнушения в состоянии покоя и мышечного расслабления, которая позволит ему добиться устранения болезненных симптомов.

Рассказывается о действенности самовнушения и тех изменениях в организме, которые удается вызвать с его помощью (например, произвольно изменять температуру кожи). Далее описываются ощущения, которые больно­му рекомендуется у себя вызвать. Подчеркивается, что повторение формул самовнушения должно проводиться со спокойной концентрацией внимания на них — без ка­кого-либо напряжения. Указывается, что техника трени­ровки проста — ежедневно 2—3 раза в день следует про­водить сеансы самовнушения: первые 3 недели длитель­ностью до 1—2 минут (не дольше), последующие 2—5 минут или немного дольше. Тренировка проводится под наблюдением врача. Для этого первые месяцы 1—2 раза в неделю, а в дальнейшем один раз в 1—2 недели боль­ному рекомендуется приходить на прием к врачу и про­водить сеансы в его присутствии или, лучше, приходить 1—2 раза в неделю на сеансы коллективной тренировки. Сеанс заключается в том, что человек садится в удобной позе или ложится и в состоянии покоя мысленно повто­ряет несколько фраз, вызывая у себя определенные ощущения. В процессе тренировки нужно будет последова­тельно овладеть шестью упражнениями. Овладение каждым из них занимает 10—14 дней, т. е. всего для ов­ладения техникой тренировки потребуется около 2—3 месяцев. После этого желательно самостоятельно про­должать тренировку хотя бы по одному разу в день еще в течение 4—6 месяцев, чтобы в совершенстве овладеть техникой и быть способным быстро, автоматически, в любой обстановке оказать влияние на соответствующую функцию организма.

Сеансы проводятся лежа или сидя: больные ложатся в постели или на диване на спину, протянув руки вдоль туловища, или же садятся удобно в кресло, положив ру­ки на его ручки. Можно проводить сеансы и на обычном стуле. Тогда садятся в «кучерскую» позу — голову опус­кают вперед, руки (кисти и предплечья) кладут к себе на колени (точнее на переднюю поверхность бедер и ко­лени), ноги удобно расставляют. Глаза закрывают и не­сколько секунд сидят совершенно спокойно, ни о чем не думая. При этом мышцы рук и туловища по возможно­сти расслабляют (чтобы лучше научиться их расслаб­лять, можно предварительно, стоя или сидя, поднять и опустить руки, как плети, и несколько раз потрясти ими). Далее, находясь в состоянии полного покоя, вы­полняют следующие стандартные упражнения.

Упражнение 1 — вызывание ощущения тяжести. Мысленно повторяют без всякого напряжения формулу: 1. «Правая (у левшей — левая) рука тяжелая» — 6 раз.

2. «Я совершенно спокоен» — 1 раз.

Иногда для контроля можно попытаться чуть-чуть приподнять руку, чтобы убедиться в появлении ощуще­ния тяжести. Упражнение повторяют 10 — 14 дней. После первых 4—6 дней упражнений ощущение тяжести в руке становится все более отчетливым. Далее оно распрост­раняется на обе руки, ноги и, наконец, все тело. Тогда соответственно внушают себе: «Обе руки..., обе ноги..., все тело стало тяжелым».

Когда освоено первое упражнение, т. е. удается вы­звать ощущение тяжести, переходят ко второму.

Упражнение 2 — вызывание ощущения тепла. Мы­сленно повторяют: 1. «Тело тяжелое» (вызывается ощу­щение тяжести и мышечного расслабления) — 1—2 раза.

2. «Я совершенно спокоен» — 1 раз.

3. «Правая (у левшей — левая) рука теплая» — 5 раз.

В процессе тренировок, по мере того как ощущение тепла возникает во второй руке, далее в ногах и затем во всем теле, переходят к формулам «обе руки теплые», «руки и ноги теплые», «тело теплое». Упражнение счита­ется усвоенным, когда ощущение тепла вызывается лег­ко и отчетливо.

Упражнение 3 — регуляция ритма сердечной дея­тельности. Вызывается ощущение тяжести, покоя, тепла как в упражнении 2. Затем мысленно 5—6 раз повторя­ют формулу: «Сердце бьется спокойно и мощно». Пред­варительно испытуемому рекомендуется научиться мыс­ленно считать сердцебиения. Если он этого не умеет, то при выполнении упражнения первые дни рекомендуют класть правую руку на область сердца, чтобы ощущать сердечный толчок (под локоть руки подкладывается по­душечка, чтобы рука лежала повыше). Упражнение счи­тается усвоенным, когда удается влиять на ритм сер­дечной деятельности.

Упражнение 4 — регуляция дыхания. Вызывается ощущение упражнений 1—3 — тяжести, покоя и т. д. Затем мысленно 5—6 раз повторяют формулу: «Дыхание спокойное» или, чтобы подчеркнуть, что акт дыхания протекает при этом автоматически, без напряжения, мо­жно применять формулу: «Дышится спокойно».

Упражнение 5 — влияние на органы брюшной по­лости. Больному указывается, что солнечное сплетение находится примерно на середине расстояния между ниж­ним краем грудины и пупком. Вызываются ощущения упражнений 1—4. Затем мысленно 5—6 раз повторяют формулу: «Солнечное сплетение теплое, излучает тепло».

При появлении отчетливого ощущения тепла в эпигастральной области упражнение считается усвоенным.

Упражнение 6 — вызывание ощущения прохлады в области лба. Вначале вызываются ощущения, соответ­ствующие описанным 5 упражнениям. Затем 5—б раз мысленно повторяют формулу: «Лоб приятно прохлад­ный» или «лоб слегка прохладный» (не холодный!). Уп­ражнение освоено, когда больной научается вызывать отчетливое ощущение легкой прохлады в области лба.

Когда то или иное упражнение хорошо освоено, длин­ные формулы самовнушения заменяются краткими: «спо­койствие», «тяжесть», «тепло», «сердце и дыхание спо­койное», «солнечное сплетение теплое», «лоб прохлад­ный».

После окончания упражнений сидят спокойно первые 2 недели тренировки 30—60 секунд, в дальнейшем — дольше (сколько захочется). После этого всегда дают «отбой» — выводят себя из состояния покоя и сонливо­сти. Для этого дают себе резкую мысленную команду: 1. «Согнуть руку» (при этом делают 2—3 резких сгибательных движения в локтевом суставе). 2. «Глубоко вздохнуть». 3. «Открыть глаза».

Первые недели сеансы лучше проводить в тишине, при неярком свете, последующие — при нерезком шуме с тем, чтобы привыкнуть сосредоточиваться в любой обстанов­ке (сеансы можно проводить во время езды в автобусе пли поезде). Больных предупреждают, что они не дол­жны внушать себе, если это не назначено врачом, замед­ление сердечной деятельности, так как это может при­вести к временному нарушению функции сердца, а также внушать себе, что «голова горячая», чтобы не вызвать нежелательного прилива крови к голове. Не разрешает­ся заменять формулу «лоб приятно прохладный» форму­лой «лоб холодный» во избежание возникновения обмо­рочного состояния, приступа мигрени или других вазо­моторных нарушений.

Приведенные 6 упражнений Schultz относит к «низ­шей ступени» аутогенной тренировки, позволяющей из­бирательно воздействовать на некоторые вегетативные и психические процессы. К «высшей ступени», или аутоген­ной медитации (самосозерцанию), он относит упражне­ния, направленные на вызывание состояния нирваны со способностью к произвольной яркой визуализации пред­ставлений, а также своеобразного сновидного расщеп­ления сознания, во время которого занимающийся сам себе задает вопросы и получает ответы в виде сновидных образов. К ним, по его мнению, могут переходить те, кто не менее б—12 месяцев занимался аутогенной трениров­кой. Эти упражнения не нашли широкого терапевтиче­ского применения и мы   на них не останавливаемся.

При проведении коллективных занятий аутогенной тренировкой предлагают больному занять исходную по­лу (сидя или лежа), расслабить мышцы, закрыть глаза, ни о чем постороннем не думать и далее мысленно или тихим шепотом повторять фразы за врачом, который произносит их медленно, тихим, монотонным голосом. 11осле каждой фразы делается пауза в 3—5 секунд, что­бы больной успел мысленно повторить фразу. Произносятся фразы, приведенные при описании упражнений 1—6 («правая рука тяжелая», а тренированным лицам— просто слова: «тяжесть», «покой» и т. д.). Фразы «от­боя» произносятся врачом резким, внушающим тоном. При коллективных сеансах самовнушения обычно соче­таются с элементами врачебного внушения.

Kleinsorge и Klumbies предлагают больному мысленно повторять за ними более развернутые фразы, чем принято классической мето­дикой, и при этом сочетают во время сеанса элементы внушения и самовнушения. Так, например, для вызывания ощущения тяжести и тепла говорится: «Я совершенно спокоен... Спокоен и расслаблен... Все тело охватывает глубокий покой... Покой и расслабление... Каждый мускул расслаблен и вял... Ничто мне не может мешать. Я совершенно спокоен... Правая рука тяжело лежит. Правая рука вялая и тяжелая... Приятная теплота распространяется по всей правой руке... Свинцовая тяжесть в правой руке, правом предпле­чье, кисти, кончиках пальцев... Кровеносные сосуды правой руки расширяются. Правая рука становится теплой. Приятное тепло распространяется по правой руке... Приятное тепло распространяет­ся по предплечью, кисти, пальцам... Правая рука теплая и тяжелая. Я совершенно спокоен… Покой охватывает меня». Далее дается команда: «Глубокий вдох! Руку согнуть! Открыть глаза'». При вы­полнении упражнения по регуляции ритма сердечной деятельности ими рекомендуются формулы: «Я едва чувствую сердце... Приятное тепло распространяется с левой руки в левую полость грудной клетки... Расширяются кровеносные сосуды левой руки... Левая ру­ка теплая и широкая... Тепло пронизывает сердце... Сердце рабо­тает само по себе, совершенно спокойно... Спокойно качает кровь. Я совершенно спокоен...» При дальнейших упражнениях использу­ются формулы: «Совершенно спокойно дыхание... Дышится легко и свободно, приятно освежает... Дышится спокойно и легко само по себе... Воздух проходит легко и свободно... Я совершенно споко­ен...» «Я совершенно спокоен... Моя голова свободная и легкая... Лоб приятно прохладен… Я ощущаю, как прохлада обдает голову. Голова становится ясной и свободной... Голова ясная, как горный ручей. Ясная, как кристалл... Я могу на каждой мысли концентри­роваться. Голова ясная и ненапряженная». Ими же рекомендовано проводить упражнение под звуки приятно успокаивающей музыки.

Muller-Hegemann рекомендует после 10 недель ауто­генной тренировки вводить формулы самовнушения: «мышцы лица расслаблены», «нижняя челюсть отви­сает», «язык тяжелый», «глазные яблоки закатываются вверх». Для облегчения вызывания ощущения прохлады в области лба нужно посадить больного недалеко от от­крытой форточки, чтобы он испытывал легкое дунове­ние прохладного воздуха во время выполнения этого упражнения.

Модификация методики Шульца, разработанная в на­шей клинике (А. С. Ромен, 1963, 1967; А. М. Свядощ и Л. С. Ромен, 1966, 1967), заключается в том, что перед началом тренировки применяется подготовительное упражнение, направленное на обучение вызыванию рас­слабления мышц тела. Для этого в положении сидя или лежа нужно сжать пальцы рук (ног), напрячь мышцы и затем, настойчиво думая: «Мышцы кистей (стоп) все­го тела расслаблены», свободно расслабить руки (ноги) и сделать ими несколько раз потряхивающие движения. При выполнении третьего упражнения по Шульцу следует предварительно вызвать ощущение тепла в области грудной клетки (внушать себе: «Грудь теплая»), после чего начать овладение ритмом сердечной деятельности. При выполнении упражнения 4 по Шульцу (регуляция дыхания) при мысленном произнесении фразы «Я дышу совершенно спокойно» — делать вдох одновременно со словами «Я дышу» и выдох — со словами «...совершенно спокойно».

Если во время тренировки краткие формулы самовну­шения: «Рука теплая...» и др. оказываются малоэффек­тивны, предлагается сопровождать их вызыванием соответствующего образного представления, например, что рука опущена в таз с горячей водой. Можно применить и безусловнорефлекторное подкрепление, например са­мовнушение «Рука холодная» сочетать с опусканием ее в холодную воду.

Недостатком методики Шульца является то, что для се овладения требуется 2—3 месяца. Для сокращения этого срока мы стали объединять упражнения 1 и 2 по Шульцу и после 1—2 недель тренировки вводить лечеб­ные самовнушения.

С этой же целью Л. Т. Бортник и М. С. Лебединский предлагают удлинить каждый сеанс аутогенной трени­ровки до 25—30 минут, сочетая его с элементами вну­шения. На усвоение каждого из 6 упражнений Шульца при этом затрачивается в среднем 3 дня, после чего еще г. течение 10—12 дней проводится тренировка с приме­нением всех отработанных формул. Лечебные самовну­шения включаются с первых дней занятий. На сочета­ний-элементов внушения и самовнушения основана и модификация Г. С. Беляева.

При проведении тренировок дома можно воспользо­ваться соответствующей магнитофонной записью. Сеан­сы коллективной тренировки удобнее всего проводить с группами до 12 человек.

Влияние на некоторые физиологические процессы

Состояние мышечной релаксации и покоя, возникаю­щее во время аутогенной тренировки, сопровождается ослаблением тонуса не только поперечнополосатой, но и гладкой мускулатуры, а также уменьшением эмоцио­нальной напряженности. В этом отношении аутогенная тренировка наряду с методом прогрессивной мышечной релаксации, по Jacobson, может быть отнесена к мето­дам релаксации (Aboulker, Chertok, Sapir, A. M. Свядощ, Kleinsorge, Klumbies), хотя, как мы увидим, мето­ды Schultz и Jacobson во многом отличаются друг от друга.

Во время релаксации наступает некоторое снижение артериального давления, замедление частоты пульса (в среднем на 4—6 в минуту); дыхание становится более медленным и поверхностным. Состояние релаксации ха­рактеризуется легкой сонливостью, которая легко может переходить в сон. Исследование электрической активно­сти головного мозга (О. П. Барановская, А. С. Ромен и А. М. Свядощ) показало, что в начале релаксации от­четливо выступает альфа-ритм. В дальнейшем в одних случаях отмечается снижение электрической активности мозга, в других — появление медленных волн различной частоты (от 2 до 7 в секунду) и амплитуды (от 25 до 100 мкв). Они были либо единичными, либо следовали целыми сериями, появляясь периодически. Во время са­мовнушений (вызывания представлений тепла) отмеча­лась депрессия фонового ритма, главным образом в на­чале самовнушений. У некоторых испытуемых в состоя­нии покоя и релаксации, а также во время самовнуше­ний каких-либо изменений на электроэнцефалограмме по сравнению с бодрствованием обнаружить не удава­лось.

Диффузный характер изменений электрической ак­тивности как во время релаксации, так и в момент само­внушений говорит в пользу зависимости их от тонигенных влияний ретикулярной формации. Релаксация, уменьшая поток интероцептавных импульсов, ведет к снижению реактивности гипоталамуса и тем самым к уменьшению эмоциональной возбудимости.

Полученные нами данные говорят, что состояние по­коя и релаксации является гипнотическим фазовым. От­сюда понятна повышенная в нем внушаемость. Особую силу в этом состоянии приобретают и самовнушения.

Особенностью релаксации является то, что она вызвана самовнушением и что при ней гипнотическое состояние может быть избирательным по направленности, благо­даря чему возможен контроль за своими переживания­ми и осуществление дальнейших самовнушений.

В нашей клинике были проведены следующие опыты (А. С. Ромен, 1961): 100 здоровым испытуемым (в боль­шинстве студентам), ранее не занимавшимся аутогенной тренировкой, было предложено сесть в удобной позе, за­крыть глаза и мысленно внушать себе (представлять), что их рука стала теплой. В результате 83 из них отметили, что у них действительно появилось ощущение тепла в руке. Однако когда измерили температуру кожи, то оказалось, что у 97 из 100 температура кисти сколь­ко-нибудь существенно не изменилась (колебание в пре­делах 0,1—0,2°). Лишь у троих (2 актеров-профессиона­лов и 1 актера-любителя) она изменилась на 0,5—0,8°. Тогда 50 здоровых лиц из числа тех, которым не удалось произвольно изменить температуру кожи, были подверг­нуты в течение 1—4 месяцев аутогенной тренировке. После этого 40 из 50 смогли за несколько десятков секунд путем соответствующего самовнушения повысить или понизить у себя температуру кожи кисти на 0,3—0,4°.

Причем 30 из них — более чем на 0,6°. Иначе говоря, они научились произвольно влиять на тонус кровеносных со­судов. Выработанную способность произвольного влия­ния на температуру кожи у ряда испытуемых удавалось обнаружить даже через год после прекращения аутоген­ной тренировки. Возможность произвольного изменения температуры кожи на несколько градусов с помощью аутогенной тренировки отмечают также Schultz, Polzien, К. И. Мировский и А. Н. Шагам. Японские авторы Ikemi, Nakagawa, Kimura и др. у больного с фистулой же­лудка три самовнушении «живот теплый» наблюдали не только повышение температуры кожи живота на 2°, но и увеличение кровотока в стенке желудка, а также усиление его моторной активности.

В другой серии наших опытов (А. С. Ромен) 15 сту­дентов — членов студенческого научного кружка и 2 вра­чей, овладевших техникой аутогенной тренировки и ни­когда ранее не гипнотизировавшихся, внушая себе, что тело их напряглось, научились вызывать у себя резкую мышечную каталепсию. При этом наступало сужение сознания, появлялось ощущение невесомости тела и оно свободно удерживалось на весу с опорой на две точки — пятки и затылок, образуя каталептический мост (рис. 1). У них же при самовнушении «рука ничего не чувствует», «рука не моя» возникала анестезия, при которой мож­но было безболезненно проколоть кожную складку (рис. 2).

Анестезия может быть вызвана, по Schultz, у 50% лиц, занимающихся аутогенной тренировкой.

Один из наших молодых врачей, занимающийся ауто­генной тренировкой, научился путем самовнушения про­извольно ускорять частоту сокращений сердца с 68 до 144 в минуту и замедлять ее до 46. Во время одного из опытов при вызывании яркого образного представле­ния — спазма сосудов сердца («коронарные сосуды сжа­лись, участок сердца побелел») у него тут же впервые в жизни возник приступ стенокардии, который был ку­пирован представлением тепла в области сердца и в дальнейшем не повторялся. Аналогичные указания на возможность ускорения или замедления пульса имеется и у Schultz.

Путем аутогенной тренировки можно резко повысить способность к визуализации представлений. В состоянии релаксации, как отмечает Schultz, иногда удается вызывать и гипермнезию. Так, описываемые им испытуемые могли полностью вспомнить стихотворения, которые учи­ли в детстве, в то время как перед этим в бодрствующем состоянии им удавалось вспомнить лишь 1—2 строчки этого стихотворения. Запоминание иностранных слов в состоянии релаксации, вызванной аутогенной трени­ровкой, как с их визуализацией, так и без таковой ино­гда протекает несколько успешнее (на 20—30%), иногда же менее успешно, чем в бодрствующем состоянии (Л. М. Ицигсон, А. С. Ромен, А. М. Свядощ). Э. Г. Рей­дер и С. С. Либих отметили, что из 14 школьников, на­ходившихся в состоянии релаксации, вызванной аутогенной тренировкой, которым был 75 раз прочитан текст на незнакомом им языке, смогли воспроизвести 2 стро­ки текста 13, а из 14 учеников контрольной группы — ни один.

Наши исследования (А. М. Свядощ, А. С. Ромен, 1966, 1967) показали, что при помощи аутогенной тренировки можно научиться погружать себя в аутогипнотическое состояние, во время которого путем самовнушения вызы­вать автоматическую речь (глоссолалию) и автоматиче­ское письмо (внушая себе: «моя рука пишет сама собой, без моего участия»), влиять на скорость восприятия во время простой реакции. При этом в состоянии релакса­ции скорость восприятия уменьшалась, время простой реакции увеличивалось, изменялась длительность следо­вых образов. При самовнушении повышенного внимания скорость восприятия возрастала, время простой реакции укорачивалось. Быстрый переход из одного поясного времени в другое вызывает необходимость перестройки циклических ритмов организма (ритма сна — бодрство­вания, приема пищи, физиологических отправлений). Нами было показано, что лица, овладевшие техникой аутогенной тренировки, могут путем самовнушения зна­чительно ускорять и облегчать перестройку этих цикли­ческих процессов.

При помощи аутогенной тренировки можно научиться, как показывают наши наблюдения, просыпаться в стро­го заданное время. Иногда удается путем самовнушения выработать «сторожевой пункт» во время естественного сна, обеспечивающий возможность восприятия речи. Во время аутогенной тренировки могут возникать деперсонализационные переживания (Schultz, А. С. Ромен). Так, например, одновременно с чувством тяжести может возникнуть ощущение увеличения размеров руки, при самовнушении теплоты — ощущение чуждости или от­сутствия конечности, иногда ее увеличения, в состоянии каталепсии — чувство невесомости тела. В генезе деперсонализационных переживаний, по всей вероятности, имеет значение изменение интероцептивных ощущений, связанных с мышечным расслаблением, изменением со­судистого тонуса и анальгезией, возникающих на фоне гипнотического фазового состояния.

Чем же объяснить силу оказываемого воздействия? Почему самовнушение стало вызывать у здоровых лиц такие явления, которые до того не вызывало? Видимо, здесь имеет значение, во-первых, то, что самовнушения проводятся в состоянии релаксации, т. е. на фоне гипно­тического фазового состояния, во-вторых, самовнушения многократно повторяются.

Опыт Coué и опыт аутогенной тренировки показывают следующее. Чтобы повлиять на вегетативную функцию, не поддающуюся произвольной регуляции, очень важно длительно и многократно вызывать представления, на­правленные на эту функцию. Тогда как бы проторяется путь от этого представления к вегетативным центрам, регулирующим эту функцию. Надо сказать, что этот ме­ханизм играет существенную роль и в патогенезе невро­зов,  например  в  возникновении ложной истерической беременности у больной, длительно и страстно желав­шей иметь ребенка, в нарушении функции у тревожно-мнительных личностей, фиксирующих свое внимание на деятельности какого-либо органа.

Лечебное применение

Аутогенная тренировка является методом саморегуляции психических и вегетативных функций. Поэтому она на­шла не только лечебное применение. Так около 100 ра­бот опубликовано об использовании ее в педагогике, около 60 — в спорте, свыше 30 — на промышленных предприятиях.

С лечебной целью аутогенная тренировка, как мы убе­дились, может быть применена в качестве симптомати­ческого средства для устранения различных функцио­нальных нарушений, в первую очередь у больных нев­розами.

При лечении аутогенной тренировкой бессонницы, свя­занной с трудностью засыпания, вызывается состояние покоя и релаксации. Из этого состояния больной себя не выводит и оно быстро переходит в сон. Особенно хо­рошо поддаются лечению нарушения сна, вызванные до­минированием в сознании тех или иных переживаний. Здоровые люди, занимавшиеся аутогенной тренировкой, отмечают, что она позволяет им, вызвав состояние ре­лаксации, быстро засыпать даже в неблагоприятной и необычной обстановке при наличии помех и пробуж­даться в строго определенное время.

При астенических состояниях рекомендуется периоди­ческий отдых в течение 10—15 минут или дольше в со­стоянии покоя и релаксации. Наши студенты, дежурив­шие ночью на станции скорой помощи, отмечали, что после нескольких минут такого отдыха и последующего самовнушения бодрости, активности они себя чувствова­ли вновь бодрыми. Muller-Hegemann, определяя эрго-метрически максимальную работу на велосипеде, пока­зал, что отдых в состоянии релаксации ведет к более быстрому восстановлению сил, чем в обычном состоянии покоя.

При состояниях тревожного ожидания у больных нев­розами, эмоциональной напряженности, предоперацион­ных волнениях, страхе (неврозе страха, фобиях) вызы­вается мышечная релаксация и проводятся систематиче­ские самовнушения формулы: «Я спокоен, всегда спокоен». Таким образом, удается предупредить, устранить или смягчить тревогу. Кроме того, рекомендуется в вол­нующей ситуации, когда больной стоит, сидит или идет, вызвать изолированное расслабление мышц плечевого пояса, сделать глубокий вдох и перейти на спокойное, ровное дыхание. Таким путем удавалось преодолеть страх при публичных выступлениях, волнение на экза­мене и т. д. Ряд учащихся музыкальных школ, занимав­шихся у нас аутогенной тренировкой, отметили, что эти приемы позволили им избавиться от скованности и му­чительного волнения во время ответственных выступле­ний. По мнению участников спортивных соревнований (стрельба, фехтование, спортивные игры, легкая и тяже­лая атлетика), аутогенная тренировка помогает им снять чувство тревожного ожидания перед соревнованием, обеспечивает кратковременный отдых в состоянии ре­лаксации. Все это помогло им достигнуть лучших ре­зультатов.

Ощущение тяжести, вызванное непосредственно перед соревнованием, может ослабить преднастроечные реак­ции, вызвать чувство вялости, поэтому при подготовке спортсменов, как указывают А. В. Алексеев и Л. Д. Гиссен, следует включать самовнушения, направленные на мобилизацию активности (например, рекомендованные % К. И. Мировским и А. Н. Шагамом для лечения гипото­нии) и выработку молниеносной реакции на старте. Вы­зывание ощущения тяжести лучше опустить, оставив представления о покое.

Уменьшение эмоциональной напряженности и преодоление боязни речи, достигаемые с помощью аутогенной тренировки, дают нередко хорошие результаты при ле­чении заикания. Во время каждого сеанса тренировки рекомендуется 5—б раз мысленно повторять формулу: «Говорить или не говорить — мне совершенно безраз­лично... Говорится само собой... Я вдыхаю слова». Можно также внушать себе: «Мышцы шеи расслаби­лись», «Гортань теплая».

При лечении морфиниста мы предложили ему вну­шать себе: «Наркотики безразличны», «Я спокоен, со­вершенно спокоен». Кроме того, ему было внушено, что, овладев техникой тренировки, он сможет всегда легко преодолеть любые колебания настроения (дисфорические состояния и псевдоабстинентные кризы). Достаточно ему будет дать себе мысленно команду «Спокоен, совершенно спокоен» и настроение станет ровным. Было применено сочетание аутогенной тренировки с условно-рефлекторным методом Wolpe. При лечении курильщи­ков и алкоголиков аутогенной тренировкой мы рекомен­дуем краткие формулы самовнушения: «Папиросы без­различны», «Вино безразлично» или «Папиросы (вино) безразличны, не привлекают». Ruck предпочитает более длинную формулу: «Я знаю, что больше не пью ни одной капли, нигде и ни в какой форме, ни при каком настрое­нии, хорошем или плохом, ни при какой ситуации. Дру­гие пьют, а мне алкоголь совершенно безразличен».

Поскольку состояние покоя и релаксации мышц сопро­вождается ослаблением тонуса гладкой мускулатуры, оно может быть применено для лечения гипертонической болезни в ее неврогенной стадии, бронхиальной астмы, кардиоспазма, спастических состояний желудка и ки­шечника. Помимо вызывания покоя и релаксации, при бронхиальной астме показано одно из следующих само­внушений или их комбинация: «Лоб прохладный, все лицо и шея до надгортанника прохладные, трахея, брон­хи и легкие теплые, дышится свободно» или «Глаза, нос, лоб, шея, гортань слегка прохладные и нечувствитель­ные, дышу свободно, в носу, во рту, в горле прохлада, грудь теплая». К концу каждого сеанса тренировки ре­комендуются дыхательные упражнения под мысленную команду: «Вдох... выдох... пауза». При этом нужно де­лать медленный вдох и быстрый выдох. Лечение хорошо сочетать с несколькими сеансами гипнотерапии. При кардиоспазме рекомендуется формула: «Пищевод теп­лый, мышцы расслаблены» или «Шея теплая, мышцы шеи расслаблены». Schultz полагает, что аутогенная тре­нировка может помочь при психогенном бесплодии у женщин, устраняя функциональный спазм фаллопие­вых труб, если таковой вообще существует.

При гипотонии К. И. Мировский и А. Н. Шагам реко­мендуют в состоянии релаксации внушать себе те ощу­щения, которые вызывает адреналин или норадреналин (ощущение озноба, «гусиной кожи», холода и т. п.) и за­тем резко, толчкообразно вывести себя из состояния по­гружения командой: «Встать!» Вслед за этой коман­дой — мгновенно выбросить вперед руки и встать. После сеанса удавалось повысить артериальное давление: си­столическое— с 60—70 до 110—130 мм рт. ст., диастолическое — с 45—50 до 70—80 мм.

При лечении ночного энуреза рекомендуется либо формула: «В 11 часов вечера (для детей) я просыпаюсь, иду мочиться, затем ложусь в постель и сплю крепко. Кровать моя остается сухой» (По Kummer, маленьким детям при этом дают часы из картона с цифрой 11), ли­бо формула: «Мочевой пузырь теплый... Сплю спокойным, глубоким сном...» Мы предпочитаем вторую формулу. Oles рекомендует формулу «Мышцы живота расслаби­лись. Даже расслабились и мышцы мочевого пузыря. Они стали хорошо снабжаться кровью, в них наступил прилив крови». Иногда, как отмечает А. С. Ромен, на­оборот, помогает самовнушение: «Живот холодный. Мыш­цы, запирающие мочевой пузырь, сократились. Ночью не хочется мочиться». Лечение можно сочетать как с гипнотическим внушением, так и с внушением во вре­мя естественного сна.

Мы рекомендуем при слабости эрекции психогенного генеза следующие самовнушения: «Я спокоен и уверен, уверен...» (поясняется больному, что под уверенностью подразумевается отсутствие боязни неудачи полового сближения). «Член теплый, теплый... наливается, увели­чивается, растет...» При этом нужно вызывать и .соответ­ствующие образные представления эрекции, а также представления эротического характера, наиболее значи­мые для данного лица. Так, например, у одного нашего больного импотенцией длительно отсутствовавшие эрек­ции появились на 3-м месяце занятий аутогенной трени­ровкой при самовнушении тепла в области гениталий и яркого представления образа девушки, которую он несет на руках. До тренировки попытки вызвать эрек­цию путем эротических фантазий были тщетными. При тревожном ожидании неудачи применяется формула: «Я спокоен, спокоен и уверен... Все будет хорошо... Все придет само собой... Ни о чем не думаю. Член сам увели­чится, станет большим, твердым...»; при преждевремен­ной эякуляции — «Спокоен, совершенно спокоен. Член ничего не чувствует, он, как деревянный... Движется, не ощущая влагалища». При половой холодности сове­туем женщине внушать себе желание и приятность поло­вой близости, ощущение тепла в области половых орга­нов и, что особенно важно, обострение чувствительности половых органов, в частности к фрикциям («Чувствую, ощущаю давление, трение большого, твердого... Прият­но... Чувствую сильнее, сильнее... Тепло разливается по всему телу... Приятно...»). При вагинизме рекомендуется самовнушение покоя, полного расслабления мышц вла­галища и анальгезии половых органов («Хочу отдаться... Не больно... Влагалище боли не чувствует»). До этого во время тренировки желательно добиться анальгезии кожи руки приведенными выше приемами.

Специальные лечебные формулы самовнушения вклю­чаются в упражнения после того, как больной научился вызывать у себя состояние покоя и ощущение тяжести в руке. При лечении расстройств деятельности сердца бывает достаточно приведенных выше упражнений, на­правленных на регуляцию этой деятельности, при лече­нии нарушений функции органов брюшной полости — упражнений, направленных на вызывание тепла в обла­сти солнечного сплетения. При вазомоторной головной боли и мигренях, если больной себя лучше чувствует от применения холода на голову, рекомендуется формула «Лоб прохладный», если же больному лучше помогают тепло и кофеин — формула «Лоб теплый».

Особенно показана аутогенная тренировка для лече­ния так называемых неврозов внутренних органов, в ча­стности неврозов сердца, желудочно-кишечного тракта (запоров, поносов, рвоты, метеоризма и др.), дискинезий желчных путей, ангионевротических отеков, вегетатив­ных и вазомоторных расстройств. В последнем случае, если в основе нарушений лежит расширение сосудов, вы­зывается ощущение прохлады, если же их спазм — ощу­щение тепла. Для купирования резкого покраснения лица, возникающего при волнении, нужно внушать себе. «Кровь уходит в ноги», при чувстве зябкости в ногах ил л другой части тела — вызывать ощущение тепла.

При лечении язвы желудка и двенадцатиперстной ки­шки следует исключить пятое упражнение (вызывание ощущения тепла в области желудка), так как это может вызвать кровотечение. Не следует применять это упраж­нение и при подозрении на опухоль в брюшной полости. Аутогенная тренировка нашла применение при colitis mucosa et ulcerosa, гипертиреозе, дисменорее, экземе (самовнушение «Кожа теплая, гладкая, чистая»), аллер­гических заболеваниях, кривошее, писчем спазме, а так­же в качестве симптоматического средства для устране­ния болей различного генеза, в том числе при обезболи­вании родов. С помощью аутогенной тренировки нередко удается устранить боли при стенокардии (самовнушения «Грудь (левая половина) теплая. Сердце бьется ровно, спокойно»), а также боли в области сердца у перенес­ших инфаркт миокарда.

Согласно современным воззрениям, в основе стенокар­дии могут лежать различные механизмы. Так, в одних случаях это спазм коронарных сосудов, в других — из­быточное поступление в кровяное русло из надпочечников катехоламинов: адреналина и нарадреналина. Пос­ледний, быстро поглощаясь сердечной мышцей, может привести к усиленному потреблению кислорода и вслед­ствие этого возникновению относительной недостаточно­сти кровоснабжения и ишемии миокарда. Возможно, что при стенокардии аутогенная тренировка может, во-пер­вых, вызывать расширение коронарных сосудов, во-вто­рых, устраняя эмоциональную напряженность, умень­шать выделение катехоламинов надпочечниками. При лечении этим методом больных стенокардией опасность заключается в том, что они, перестав ощущать боль, мо­гут недооценить тяжесть своего состояния. Возможность же неблагоприятного течения сердечного заболевания при применении этого метода, как мы убедились, не ис­ключается и необходимость соблюдения соответствую­щего режима остается в силе. Вероятно поэтому Miiller-Hegemann считает нецелесообразным применение ауто­генной тренировки при тяжелых сердечных заболевани­ях (например, грудной жабе).

Некоторые авторы отмечали положительный симпто­матический результат при лечении аутогенной трениров­кой центральных, спастических параличей (при вялых, периферических параличах эффекта не наблюдается), спинной сухотки (улучшение чувствительности), рассе­янного склероза, паркинсонизма (смягчение судороги взора), привычного выкидыша, легкого тиреотоксикоза, глаукомы, нейродермитов. Мы наблюдали устранение с помощью этого метода лишь функционально обуслов­ленных симптомов.

Применяется аутогенная тренировка также для борь­бы с дурными привычками — онанизмом, сутулостью, привычкой грызть ногти [формула: «Едва рука потянет­ся к волосам (рту, половым органам) она сама опустит­ся (отдернется)]». При лечении онанизма, кроме того, стремятся сократить время пребывания ребенка в посте­ли перед засыпанием. Поэтому Oles рекомендует за пол­часа до сна давать снотворное, далее заменять его представлением: «Я очень устал и засыпаю». Ruck, применя­вший аутогенную тренировку для лечения функциональ­ных психогенных и непсихогенных нарушений, положи­тельный эффект отмечал в 70% случаев.

По нашим данным и наблюдениям наших сотрудников (А. С. Ромен, В. А. Сухарев), аутогенная тренировка весьма эффективна при лечении неврозов внутренних органов, невроза ожидания, в том числе импотенции, связанной с тревожным ожиданием неудачи, элементар­ных фобий, нарушений сна, состояний тревоги и страха невротического генеза, некоторых форм заикания, ноч­ного недержания мочи, астенических состояний, а также при стенокардической боли.

Тяжелые, годами длящиеся навязчивые состояния, редко поддаются лечению аутогенной тренировкой Обычно отмечается лишь уменьшение тревоги и эмоцио­нальной напряженности, наступившей при невыполнении навязчивого действия. В менее упорных случаях нередко удается устранить фобии или затормозить появление навязчивых мыслей. Рекомендуется при фобиях во время аутогенной тренировки представлять себя в ситуации, вызывающей страх, например больному агарофобией представлять себе, что он идет через площадь. Один из больных после этого стал ходить через площадь снача­ла с врачом, потом один. Аутогенную тренировку в этих случаях хорошо сочетать с лечением по методу угашения условной связи. Для лечения истерии, по нашему мнению, аутогенная тренировка не подходит из-за внут-реннего сопротивления больных терапии. Без активного же участия больного проведение аутогенной трениров­ки невозможно.

Недостатком метода является то, что требуется значи­тельное время для его осуществления. Около ¼ больных преждевременно прерывает тренировку или потому, что им не удается сосредоточить внимание на ее выполне­нии, или вследствие скептического отношения к ней и скрытого сопротивления лечению, или в результате не­достатка выдержки, неспособности к длительному воле­вому усилию. Дети до 10 лет обычно не могут освоить эту методику. Аутогенную тренировку целесообразнее всего применять в комплексе с другими психотерапевти­ческими методами, в частности сочетать с лечением убе­ждением и внушением. Могут применяться при ней и мо­тивированные самовнушения.

КАУЗАЛЬНАЯ И АНАЛИТИЧЕСКАЯ ПСИХОТЕРАПИЯ

При каузальной психотерапии происходит обмен инфор­мацией между больным и врачом, ведущий к осознанию и отреагированию больным психотравмировавших пере­живаний.

Если человеку многократно вводить под кожу инсу­лин, то в конце концов замена инъекции инсулина инъ­екцией физиологического раствора или дистиллированной воды может вызвать условнорефлекторную гипоглике­мию. Возникший условный рефлекс протекает незави­симо от желания человека и не может быть им произ­вольно подавлен. Однако если человеку станет известно, что вместо инсулина ему будет введена вода, то условно-рефлекторная гипогликемия не наступит. По всей веро­ятности, условный рефлекс в этом случае не возникает, так как вызвавший его условнорефлекторный раздражи­тель получил новое сигнальное (информационное) зна­чение.

Во многих случаях важной предпосылкой возможно­сти устранения патологической условнорефлекторной реакции или влияния некоторых неосознаваемых пере­живаний является осознание тех обстоятельств, которые привели к их возникновению. Так, например, у одной нашей больной, у которой понос возникал по условно-рефлекторному механизму, причем подавить его появле­ние усилием воли ей не удавалось, выздоровление быст­ро наступило после того, как ей разъяснили причину его возникновения (она осознала, что ставшая для нее не­приятной служебная обстановка вызывает его по меха­низму условного рефлекса). В наблюдении, приведенном О. В. Кербиковым (1955), «...человек, эрудированный в вопросах медицины, имел впервые приступ стенокар­дии тогда, когда он находился в парикмахерской. Когда в следующий раз он пришел в парикмахерскую, приступ повторился. Больной решил бриться дома. Взял в руки бритву — опять сжимающая боль в области сердца, опять стенокардические явления. Так установилась вре­менная патологическая связь. Однако он сам дал себе отчет в том, что у него развилась патологическая вре­менная связь и, установив это, он смог бриться».

Таким образом, как оказалось, для того чтобы изба­виться от некоторых болезненных симптомов психоген­ного генеза, нужно выявить и осознать породившую их причину. Причина по-латыни causa, поэтому и метод ле­чения, основанный на выяснении причины заболевания, может быть назван каузальной, или причинной, психотерапией. В широком смысле слова он относится к аналитическим методам.

Принцип аналитической терапии был выдвинут Freud. Им же дан анализ формирования некоторых невротиче­ских симптомов, в частности навязчивости у одной боль­ной, и показана их связь с реальными (не инфантильно-сексуальными) психотравмирующими переживаниями. Однако подобные случаи симптомообразования Freud считал редкими и при разработке метода аналитической терапии пошел, как указывалось (стр. 30—33), по пути психоанализа. При рассмотрении его мы останавлива­лись на отличии от психоанализа каузальной психоте­рапии.

При каузальной психотерапии отыскиваются «вместе с больным или, помимо его, или даже при его сопротивле­нии среди хаоса жизненных отношений те разом или ме­дленно действовавшие условия и обстоятельства, с ко­торыми может быть связано происхождение болезненно­го отклонения...1.

Это не всегда бывает просто сделать. Для выяснения их иногда приходится длительно и многократно беседо­вать с больным, выясняя различные обстоятельства его жизни. Иногда много ценного может дать словесный ас­социативный эксперимент, а также изучение сновидений больного, восстановление в памяти забытых им событий путем расспроса во время гипнотического сна, изучение его свободных ассоциаций и всплывающих у него воспо­минаний. После того как неосознаваемые больным при­чины заболевания обнаружились, выявились имевшиеся у него очаги застойного инертного возбуждения или па­тологически зафиксировавшиеся условнорефлекторные связи, не нашедшие достаточного отражения в сознании, приступают к разъяснению их больному. Стремятся, чтобы больной сам пришел к выводу об их существова­нии. Таким образом, устанавливают связь между ними и остальным содержанием психики больного. После того как такая связь установлена, в случае успеха лече­ния больной оказывается избавленным от своего болез­ненного симптома.

В процессе лечения по этому методу при прикоснове­нии к «больному пункту» у больного иногда возникает бурная эмоциональная реакция, нередко с рядом экс­прессивных движений — моторным разрядом (чаще все­го это наблюдается при лечении больных истерией). В достижении терапевтического эффекта в этих случаях, по всей вероятности, играет роль и отреагирование психотравмирующего переживания (подробнее мы на нем остановимся при рассмотрении лечения катарзисом).

Каузальная психотерапия сама по себе далеко не все­гда приводит к излечению. Наиболее целесообразно при­менять ее в сочетании с терапией убеждением и внуше­нием, особенно до того, как проводить последнее. Она применима при лечении неврозов в тех случаях, когда причина, вызвавшая заболевание, является скрытой. Примерами лечения по этому методу могут служить сле­дующие наблюдения.

Девочка 12 лет обратилась с жалобами на рвоту, вызываемую запахом хвои. Явления эти держатся у нее уже несколько лет. При­чину их возникновения ни она, ни ее родители указать не могут. Попытки устранить рвоту соответствующим внушением в гипноти­ческом сне второй степени по Форелю давали кратковременный эф­фект. Отвращение к запаху хвои исчезало во время гипнотического сна и вновь возобновлялось через 15—20 минут после пробуждения. Тогда в гипнотическом сне второй степени по Форелю больной бы­ло указано, что сейчас она отчетливо вспоминает то время, когда запах хвои ей стал впервые неприятен. Больная рассказала, что в возрасте 6 лет она вошла в комнату, где лежал ее умерший де­душка и, подойдя, поцеловала его. Вокруг был резкий запах хвои. Когда же она приблизилась к трупу, то почувствовала, кроме того, исходивший от него неприятный запах, вызвавший у нее тошноту и рвоту. Вспоминая пережитое, больная покраснела, дыхание стало учащенным, речь—взволнованной, появилось легкое дрожание все­го тела. На вопрос, что же у нее вызвало рвоту, она ответила: «За­пах трупа». И далее сказала, что запах хвои и даже только напо­минание о нем стали вызывать рвоту. По пробуждении отвращение к запаху хвои полностью исчезло.

Таким образом, в данном случае условнорефлекторная реакция перестала появляться, как только условия возникновения ее были вскрыты и осознаны больной. При этом известную роль в наступлении терапевтиче­ского эффекта мог играть и механизм обладания очага патологически инертного возбуждения путем разряда его энергии (катарзис).

У другой больной, студентки 19 нет, дрожание, чувство страха и рвота стали появляться тогда, когда ее жених начинал обнимать ее, хотя он ей нравился. К нам она обратилась, когда это стало угрожать возможности замужества.

Больной было указано, что в основе ее заболевания лежит воз­никновение рвоты по механизму условного рефлекса. «Если испы­туемому вводить инсулин под кожу, то вскоре после инъекции ин­сулина наступит уменьшение количества сахара в крови. Оно на­ступает независимо от желания человека. Если после ряда инъек­ций инсулина однажды ввести под кожу вместо инсулина физиоло­гический раствор, не говоря об этом больному, то физиологический раствор по механизму условного рефлекса вызовет такую же реак­цию, как инсулин. При этом опять-таки усилием воли испытуемый не сможет задержать ее наступление. Если же испытуемому станет известно, что вместо инсулина ему вводится физиологический рас­твор, то теперь инъекция физиологического раствора уменьшения содержания сахара в крови не вызовет...» Далее ей рассказано об описанном выше больном с навязчивым сомнением, не осталась ли дверь открытой, которое прошло после того, как он осознал его генез. Больной было сказано: «Объятия вашего жениха могут вы­зывать у вас страхи и рвоту только до тех пор, пока вы не знаете, сигналом чего они для вас в действительности являются, пока вы не знаете, с каким отвратительным, вызывающим рвоту событием и представлениями они у вас связаны. Постарайтесь же вспомнить о всех событиях вашей жизни, которые можно связать с представ­лениями об отвращении».

В течение трех бесед с больной, во время которых она расска­зывала о различных событиях своей жизни, установить генез этой рвоты не удавалось. Во время четвертой беседы ей предлагалось спокойно, сидя в кресле, вспоминать и говорить все, что ей придет в голову, без всякого отбора Больная долго говорила и вдруг на момент умолкла и слегка покраснела. Далее при настойчивой прось­бе рассказать то, о чем она только что подумала, сообщила, что она вспомнила о женихе ее старшей сестры, но что это, по ее мне­нию, неважно и она не хочет об этом говорить. После повторной просьбы больная сообщила, что в возрасте 8 лет однажды случайно увидела отвратительную сексуальную сиену между сестрой и ее женихом Это ее сильно потрясло и вскоре вызвало рвоту «Теперь я понимаю,— сказала больная в ответ на наводящий вопрос,— когда мой жених меня обнимает, целует, это, видимо, напоминает мне о тех событиях и поэтому вызывает рвоту. Но он у меня хо­роший!» Наступило полное выздоровление.

Этим же методом было достигнуто описанное выше излечение больных неврозом навязчивых состояний и психастенией.

Во время лечения больных желательно вместе с ними выявлять и обсуждать условия формирования у них черт характера, способствовавших возникновению забо­левания, с тем, чтобы добиться их смягчения и общего оздоровления личности.

Одна наша больная неврозом навязчивых состояний страдала от навязчивой мысли, что она все делала «не так». Она быта вы­нуждена десятки раз переделывать любое совершенное ею дейст-вие — перетирать посуду, перестилать скатерть, переставлять стул и т. п. В процессе лечения больная постепенно пришла к убежде­нию, что ее навязчивая мысль вовсе не является нелепой, абсурд­ной, неизвестно откуда возникшей, как ей это вначале казалось, а отражает ее глубокое сожаление от того, что она в жизни посту­пила «не так»: сделала аборт, вследствие чего лишилась возмож­ности материнства. Во время бесед с больной были детально про­анализированы условия формирования ее характера Показана не­правильность, уродливость воспитания, полученного ею в семье, ко­торое привело к формированию у нее эгоцентризма, переоценки своей личности и появлению притязаний, не соответствующих ее возможностям. Обсуждена с больной роль ее характерологических особенностей в возникновении заболевания и указана важность включения ее в трудовую деятельность в условиях коллектива

Таким образом, достигнуто не только устранение яв­лений навязчивости, но и некоторое общее оздоровление личности. В другом случае у больной психастенией оно было достигнуто в процессе обсуждения условий вос­питания в семье (подавление активности ребенка, запу­гивание и т. п.), способствовавших формированию у нее таких черт характера, как боязливость, нерешитель­ность, мнительность, а также тех переживаний, которые привели к их усилению.

Сочетание каузальной и рациональной психотерапии лежит, на наш взгляд, в основе разработанной В. Н. Мясищевым, Е. К. Яковлевой и Р. А. Зачепицким так на­зываемой патогенетической психотерапии, направленной на выяснение патогенеза болезни. В процессе лечения врач выясняет обстоятельства жизни больного и те психотравмирующие события, которые привели к воз­никновению невроза, обсуждая их с больным. Большое внимание уделяется выявлению характерологических особенностей, сделавших больного весьма чувствитель­ным к тем или иным психическим воздействиям и изме­нению неправильного отношения личности к окружаю­щему.

НЕКОТОРЫЕ СПЕЦИАЛЬНЫЕ ПСИХОТЕРАПЕВТИЧЕСКИЕ МЕТОДЫ И ПРИЕМЫ

Коллективная, или групповая, психотерапия

Коллективная, или групповая, психотерапия стала при­меняться с начала XX столетия (Н. В. Вяземский, 1904; Pratt, 1905; Г. Н. Неткачев, 1909; В. М. Бехтерев, 1910, и др.). С этого времени интерес к ней не ослабевает: только в 1960—1965 гг. в зарубежной печати ей посвя­щено свыше 400 работ. В СССР методы ее разрабатыва­лись В. А. Гиляровским, Б. Н. Бирманом, М. С. Лебе­динским, Н. В. Ивановым, И. 3. Вельвовским, Р. А. Зачепицким, Е. К. Яковлевой, И. М. Вишем, С. С. Либихом, А. М. Свядощем и др.

Особенностью коллективной психотерапии является то, что сеансы ее проводятся врачом одновременно с группой больных и что при этом формируется коллектив больных, который оказывает лечебное воздействие на его членов. Во время сеансов коллективной психотера­пии применяются принципиально те же методы, что и при индивидуальной. Так, например, могут проводиться коллективные сеансы гипнотерапии (при лечении хрони­ческого алкоголизма), аутогенной тренировки, внушения во время естественного сна. Технику их мы описывали при рассмотрении указанных методов, поэтому здесь остановимся лишь на коллективной рациональной пси­хотерапии1.

Сеансы коллективной рациональной психотерапии проводятся с группой больных обычно 1—2 раза в неде­лю в течение часа. Эти группы могут быть большие (15 человек и больше), средние (7—14 человек) и ма­лые (2—6 человек). В то время как при проведении коллективных сеансов внушения или самовнушения (аутогенной тренировки) желательна максимальная однородность групп (группа лечащихся по поводу ал­коголизма, группа больных логоневрозами, группа с «неврозом сердца» и т. д.), при рациональной коллек­тивной психотерапии больных неврозами комплектова­ние групп на основе клинических форм болезни (группа больных истерией, группа больных психастенией и т. д.) или однородности симптомов нерационально. Оно су­жает возможности обсуждения различных проблем и ведет к чрезмерной концентрации лиц со сходными ха­рактерологическими особенностями, затрудняющими коллективное обсуждение вопросов (эгоцентризм, пре­тенциозность у больных истерией, мнительность, нере­шительность у больных психастенией). Наиболее целе­сообразно, по мнению, Е. К. Яковлевой, Р. А. Зачепицкого и В. Д. Часова, объединение в одну группу боль­ных с разными формами неврозов с разделением групп на мужские и женские. При комплектовании, особенно малых и средних групп из числа больных стационара, могут быть применены и социометрические методы, по­зволяющие выяснить отношения, сложившиеся между отдельными больными. Для этого им раздаются анкеты, в которых имеются вопросы: «С кем бы из больных вы хотели бы быть в одной палате?» или «С кем из боль­ных вы не хотели бы быть в одной палате?» и т. д.

Во время сеансов коллективной рациональной психо­терапии подчеркивается, что неврозы являются функцио­нально обратимыми заболеваниями. Разбираются осо­бенности различных патогенных ситуаций и отношения к ним личности, рассматриваются пути преодоления нев­роза, показывается важность перевоспитания, умения преодолеть отрицательные ха-рактерологические особен­ности, тренировки нервных процессов, отмечается значе­ние труда и гигиенического режима для сохранения здо­ровья и т.д. Обсуждаются истории заболевания выпи­савшихся больных, а также различные типичные психотравмирующие ситуации, ведущие к болезни Приме­ры подбираются так, чтобы они позволили больному узнавать отдельные черты своей болезни без того, что­бы быть узнанным окружающими

Вариантом коллективной рациональной психотерапии является внутрисемейная групповая психотерапия, при которой врач проводит беседы со всеми членами семьи больного одновременно Он помогает им разобраться в возникших «семейных трудностях», обсуждает не только вопросы психогигиены, но и поведение того или иного члена семьи, формы его реагирования на те или иные раздражители, т е. выступает и как врач, и как воспи­татель, и как наставник. Наши наблюдения свидетель­ствуют о высокой эффективности внутрисемейной груп­повой психотерапии, позволяющей оздоровить отноше­ния в семье и тем самым устранить возможный источ­ник психической травматизации.

На одном из вариантов коллективной психотерапии — «психодраме» по терминологии Moreno, мы остановимся при рассмотрении лечения катарзисом.

Достоинством коллективной психотерапии является то, что при ней врач затрачивает меньше времени на проведение лечения и может одновременно охватить целую группу больных. Кроме того, внушаемость боль­ного, доступность психотерапевтическому воздействию при условии пребывания в коллективе обычно возра­стают.

При проведении сеансов коллективной рациональ­ной психотерапии, помимо врача, психотерапевтическое воздействие оказывается в процессе беседы и другими членами коллектива. Высказываемые врачом взгляды и разъяснения по поводу тех или иных обсуждаемых воп­росов воспринимаются больным не как адресованные специально к нему с целью успокоить его или устранить имеющийся у него симптом, а как обращенные ко всему коллективу и поэтому вызывают большее доверие и мень­шее сопротивление. Наблюдение за успехами в лечении других больных повышает веру в его успех, укрепляет установку на выполнение рекомендуемых врачом меро­приятий. Отношения, возникающие между больными внутри лечебной группы (интерперсональные отноше­ния), могут способствовать отвлечению от болезненных переживаний, появлению новых интересов, выявлению характерологических особенностей каждого больного, подлежащих коррекции путем психотерапии. Иначе го­воря, коллективные сеансы могут иметь как лечебное, так и диагностическое значение.

Недостатком метода коллективной психотерапии яв­ляется то, что при проведении коллективных сеансов трудно оказать строго индивидуализированное воздейст­вие на больного. Поэтому сеансы коллективной психоте­рапии должны сочетаться с индивидуальными сеансами и проводиться врачом, хорошо знающим больных. Сеан­сы коллективной рациональной психотерапии могут со­четаться с коллективными сеансами внушения или само­внушения (аутогенной тренировки) или прогрессивной мышечной релаксации, которые проводятся с группой непосредственно после сеанса рациональной коллектив­ной терапии, образуя как бы ее продолжение.

Изменение отношения больного к своему заболеванию, начавшаяся перестройка личности, наступившие под влиянием сеансов коллективной рациональной психоте­рапии, отчетливо выступили, когда больных опросили до и после начала лечения, какие перемены в жизни могли бы содействовать их выздоровлению (анкетный опрос 500 больных неврозами, проведенный С. С. Либихом). До начала курса из 6—8 сеансов коллективной психотерапии 30% больных ответили: «Не знаю», 20% дали не­определенные ответы и 50% высказали чисто утилитар­ные желания («получить квартиру», «получить путевку», «меньше работать» и т. д.). По окончании курса психо­терапии большинство ответило: «изменить свой харак­тер», «правильно относиться к жизненным трудностям», «работать».

Коллективная рациональная психотерапия особенно показана, когда важно добиться устранения нежела­тельных характерологических особенностей больного, из­менения его отношения к психотравмирующим событи­ям, а также в тех случаях, если требуется повлиять на его взгляды, установки, его оценку своего болезненного состояния, формы реакции, те или иные жизненные трудности.

Условнорефлекторная терапия

Условнорефлекторной терапией в широком смысле сло­ва называют лечебные методы, основанные на действии любых условнорефлекторных раздражителей — как без­речевых, так и речевых, т. е. включают в нее все виды психотерапии. Мы будем пользоваться этим понятием в более узком смысле слова и относить к нему лишь ме­тоды, основанные на выработке элементарных условно-рефлекторных связей, не требующих участия речевых воздействий. Такие связи замыкаются на уровне первой сигнальной системы, хотя и могут находить отражение во второй.

Условнорефлекторная терапия является одной из форм лечения информацией. Условнорефлекторный сиг­нал— информация о событии, которое с несомненностью должно наступить; условнорефлекторная реакция — подготовка организма к этому событию. Иначе говоря, условный рефлекс — это предвосхищение определенной ситуации и подготовка к ней, в то время как ориенти­ровочная реакция — предвосхищение неопределенной си­туации (И. М. Фейгенберг).

Если звонок вызывает выделение слюны у животного, это значит, что организм животного прогнозирует по­ступление пищи вслед за звонком и готовится к ее прие­му. Если звонок не подкреплять едой, он утратит свое информативное значение и перестанет вызывать слюно­отделение. Процесс верификации информации при выработке условного рефлекса и его угашение могут быть алгоритмизированы.

При выработке элементарных условных рефлексов у человека очень важно, чтобы подкрепление безусловно-рефлекторным раздражителем следовало достаточно бы­стро за действием условнорефлекторного раздражителя с целью избежать психической переработки. Так, в опы­тах McAmster условный зрачковый рефлекс у человека легче всего удавалось выработать при подкреплении че­рез ½ секунды и не удавалось через 2 ½ секунды. Воз­можно, неуспех условнорефлекторной терапии человека кроется иногда в несоблюдении этого требования.

Эмпирически методы условнорефлекторного воздейст­вия с незапамятных времен применяются в педагогике, например при отучивании детей от «дурных привычек» (легкий удар по руке, как только ребенок совершил или пытается совершить запретное движение). Теоретиче­скую основу условнорефлекторной терапии заложили работы И. П. Павлова. Впервые выработка условных (сочетательных, по терминологии В. М. Бехтерева) реф­лексов с терапевтической целью была предложена В. М. Бехтеревым в 1914 г. В дальнейшем стали приме­няться методы условнорефлекторной терапии, основан­ные на выработке болевого (Н. В. Канторович, 1929) и особенно рвотного условного рефлекса (И. Ф. Случевский и А. А. Фрикен, 1933) для лечения хронического алкоголизма, а также вызывание условнорефлекторной гипогликемии путем замены инсулина физиологическим раствором, гипертермии — заменой серы индифферент­ным веществом или вызывание сна — заменой снотвор­ного содой.

В 1917 г. В. М. Бехтерев предложил для лечения исте­рических параличей, анестезий, слепоты, глухоты и др. вырабатывать условные рефлексы путем сочетания ин­дифферентного светового или звукового раздражителя с болевым безусловнорефлекторным (электрическим то­ком), вызывающим пассивно-оборонительную реакцию. При этом он заметил, что если у больного с истериче­ским параличом удается вызвать условнорефлекторное движение парализованной конечности, то наступает вы­здоровление от паралича. Аналогично, если удается вы­звать условнорефлекторную реакцию на световой раз­дражитель у больного с истерической слепотой, насту­пает выздоровление от истерической слепоты и глухоты.

Излечение происходит, по мнению В. М. Бехтерева, вследствие прямого растормаживания угнетенной функ­ции.

Предложенный В. М. Бехтеревым метод лечения исте­рических расстройств может найти применение, особен­но в сочетании с терапией внушения, при лечении боль­ных истерией. К сожалению, в литературе мы не нашли указаний на то, что после В. М. Бехтерева этот метод кем-либо применялся.

В 1953 г. польский физиолог Zbrozina показала, что если многократно подавать кратковременные сигналы перед тем, как собака кончает есть, то вскоре этот сиг­нал начнет тормозить пищевую реакцию, даже если он будет дан в середине еды. Поэтому Wolpe предположил, что если вызывать у человека неприятные ощущения электрическим током и выключать его сразу же после подачи короткого сигнала, то вскоре этот сигнал также начнет вызывать состояние, противоположное вызванно­му раздражением электрическим током — противопо­ложное тревоге.

Исходя из этого Wolpe предложил следующую мето­дику лечения состояний страха у больных неврозами: к двум пальцам пациента прикрепляются 2 электрода и подводится индукционный ток максимум в 6 в. Сила то­ка регулируется поворотом ручки Больному предлагают громко произнести слово «спокойно» (calm yourself) тогда, когда сила тока станет нестерпимой. Как только он произносит это слово, ток выключают. Процедуру по­вторяют несколько раз. Сеансы проводят ежедневно, в течение 1—2 недель. Слово «Спокойно» для большин­ства людей является естественным условнорефлекторным раздражителем. Здесь же условнорефлекторным воздействием достигается усиление его тормозного влияния, в связи с чем оно с большей силой начинает подавлять чувство страха.

В дни лечения не даются лекарства, тормозящие нервную систему, так как они, по мнению автора, за­трудняют выработку условнорефлекторной реакции, и, наоборот, назначаются стимуляторы, например декстрин по 10 мл в сутки (из группы дексамфетаминов). Автор лечил таким способом 8 больных фобиями, из них у двух наблюдался выраженный и у четырех — небольшой по­ложительный эффект. Хорошие результаты мы наблюда­ли при лечении этим методом больной с неврозом страха и больной со страхом закрытых помещений, а так­же при купировании псевдоабстинентных кризов у нар­комана.

Условнорефлекторный метод лечения хронического алкоголизма, предложенный в 1929 г. Н. В. Канторови­чем, был применен Wolpe для лечения обсессий: больной со страхом еды вкусных вещей и навязчивыми сомне­ниями, должна она или не должна есть то, что ей подано, было предложено представлять себе, будто она собира­ется съесть что-то приятное. Это вызывало появление у нее навязчивых сомнений. Как только у больной возни­кало представление о еде, она должна была поднять ру­ку и держать ее в этом положении, продолжая думать о еде. К руке был присоединен электрод и, когда боль­ная поднимала ее, включался ток от индукционной ка­тушки (расстояние между катушками 7 см, напряжение тока в 6 в). Руку предлагалось опустить, когда ток ста­нет очень неприятен. Обычно больная опускала ее через 2—3 секунды. Навязчивые сомнения, должна или не должна она есть, при этом прекращались. После ряда сеансов вообще их появление было заторможено. Нам удалось при помощи этого метода подавить навязчивые мудрствования у одной больной.

Выработка рвотного условного рефлекса с помощью апоморфина, предложенная И. Ф. Случевским и А. А. Фрикеном для лечения хронического алкоголизма, была с успехом применена нами для борьбы с навязчивым ритуалом при психастении. Больной испытывал страх за здоровье дочери (Зои), в связи с чем при виде цифры 3 (идентичной букве «3» по написанию) он должен был 3X13, т. е. 39 раз совершить сильные жевательные дви­жения челюстями, не имея ничего во рту («раздавить врагов, чтобы дочери было хорошо»). Гипноз и нарко­суггестивная терапия эффекта не давали. Больному был введен апоморфин под кожу (Sol. Apomorphini hydrochlorici 1% 0,3 мл). Через 2 минуты после этого пред­ложено мысленно представлять себе, что он совершает свои защитные жевательные движения, и указано, что теперь это представление станет вызывать у него тош­ноту. Предложено поднять палец, как только появится легкое ощущение тошноты. Когда он поднимал палец, показывалась цифра «3», предлагалось совершать жева­тельные движения, причем говорилось, что сейчас его бу­дет тошнить еще больше и наступит рвота. Вслед за этим наступала сильная тошнота и рвота (больной не знал, что она вызвана действием апоморфина). После 5 сеансов влечение к совершению навязчивого ритуала исчезло и символическая связь цифры «3» со здоровьем дочери прервалась. Другие навязчивости, имевшиеся у больного, сохранились.

Методы условнорефлекторной терапии могут найти применение при лечении неврозов в комплексе психоте­рапевтического воздействия, в частности в сочетании с рациональной психотерапией, внушением, аутогенной тренировкой или лечением релаксацией по Джекобсону.

Метод прогрессивной мышечной релаксации по Джекобсону

Впервые предложен Jacobson в Чикаго в 1922 г. и затем постепенно усовершенствован им.

Наблюдая за лицами, находящимися в состоянии ум­ственного напряжения или душевного волнения, Jacobson подметил, что у них всегда имеется напряжение по­перечнополосатых мышц, иначе говоря, умственному напряжению всегда сопутствует мышечное. Если же мышцы расслаблены (токи действия поперечнополоса­тых мышц, например глаза, равны нулю), то всегда ока­зывалось, что люди в это время находились в состоянии полного душевного покоя, ни о чем не думали и у них не возникало никаких представлений или эмоций. Отсю­да родилась мысль прибегнуть к мышечному расслабле­нию (релаксации) для борьбы с состояниями тревоги и эмоциональной напряженности, а также для предупреж­дения их возникновения.

Jacobson полагал, что каждая область мозга функ­ционирует в связи с периферическим нейро-мускулярным аппаратом, образуя церебро-нейро-мускулярный круг. Предлагаемый им метод влияет путем «расслабления периферической части этого круга» независимо от вну­шения, самовнушения и других воздействий и потому является, по мнению указанного автора, методом «фи­зиологической психотерапии». На физиологических осно­вах релаксации мы останавливались при рассмотрении аутогенной тренировки. Здесь мы коснемся лишь ее тех­ники.

Техника релаксации по Джекобсону сводит­ся к проведению систематического курса тренировки, ставящей целью научиться вызывать произвольное рас­слабление поперечнополосатых мышц в покое (ослабле­ние резидуального тонуса). Для этого рекомендуется проводить гимнастику, напоминающую упражнения ин­дийских йогов по расслаблению мышц тела. Обучаю­щемуся предлагается: 1) лечь на спину, согнуть руки в локтевых суставах и резко напрячь мышцы рук. Обра­тить внимание на возникающее ощущение мышечного напряжения; 2) расслабить мышцы и дать рукам сво­бодно упасть. Обратить внимание на возникающее мы­шечное расслабление и так повторить напряжение и рас­слабление мышц несколько раз; 3) сокращать бицепсы, напрягая их сначала сильно, потом все более и более слабо. Научиться осознавать слабые мышечные сокра­щения и оставаться в состоянии полной неподвижности с расслабленными мышцами-флексорами. Научиться достигать исчезновения самых легких степеней напряже­ния бицепсов.

После этого проводятся упражнения, направленные на обучение расслаблению остальных поперечнополоса­тых мышц-флексоров и экстензоров туловища, шеи, плечевого пояса и др., в последнюю очередь — мышц ли­ца и глаз (отводят глаза в сторону и вызывают ощуще­ние напряжения мышц), мышц гортани и языка, участ­вующих в акте речи.

Второй этап обучения — «дифференцированная релак­сация». Больной обучается сидя расслаблять мускула­туру, не участвующую в поддержании тела в вертикаль­ном положении, далее после специальных упражнений — расслаблять мышцы при письме и чтении, не участвую­щие в этих актах. На третьем этапе больному предла­гается в повседневной жизни замечать, напряжение каких мышц возникает у него при аффективных состоя­ниях, от которых он желал бы избавиться (страх, тре­вога, смущение); уменьшить, а затем и предупредить сопровождающие их локальные мышечные напряжения и таким образом избавиться от этих нежелательных эмоций.

Сеансы обучения (обычно коллективные) проводятся врачом или инструктором 1—3 раза в неделю. Кроме того, самостоятельные сеансы проводятся 1-—2 раза в день по 30—60 минут каждый. Курс обучения занимает от нескольких месяцев до года и больше в зависимости от скорости усвоения новых навыков. Электромиография может облегчить тонкий контроль за достигнутыми ре­зультатами.

Метод может быть использован в качестве симптома­тического средства для борьбы с состояниями тревоги, страха у больных неврозами, в частности при неврозах внутренних органов, неврозе ожидания, неврозе страха, фобиях, а также для преодоления реакции смущения, препятствующей выполнению тех или иных действий. Удается с его помощью достигнуть и снижения артери­ального давления у лиц, страдающих гипертонической болезнью.

Лечение по методу угашения

условной связи и методу форсированной тренировки

Своеобразной разновидностью лечения убеждением яв­ляется метод, который может быть назван «лечение угашением условной связи» (А. М. Свядощ, 1959). Эмпи­рически к нему давно прибегают врачи при лечении не­которых фобий у детей. Метод основан на угашении ус­ловного рефлекса благодаря развитию угасательного, а иногда и дифференцировочного торможения. При этом в качестве вспомогательного приема в процессе лечения прибегают также к механизму торможения условного рефлекса при помощи внешнего торможения.

Под угасательным понимается торможение, возникаю­щее в тех случаях, когда условнорефлекторный раздра­житель многократно не подкрепляется безусловнорефлекторным. При этом условный рефлекс угасает, по И. П. Павлову, тем быстрее, чем он моложе, менее укреплен и чем менее интенсивным был безусловный рефлекс, при помощи которого был образован условный. Угасание рефлекса обнаруживается не только на том условном рефлексе, который непосредственно подвергся процеду­ре угашения (первично угашенный рефлекс), но и на других, не затронутых, так сказать, прямо этой процеду­рой (вторично угашенные рефлексы), а при высших сте­пенях угасания — даже на безусловных. Условные реф­лексы второго порядка угасают скорее рефлексов первого порядка.

Обычно угашенные условные рефлексы, предоставлен­ные самим себе, через тот или иной промежуток времени восстанавливаются, и лишь недавно образованные сла­бые условные рефлексы после угашения могут не восстановиться. При лечении по описанному методу возник­ший у больного патологический условный рефлекс уга­шают многократным повторением сходных или более слабых условнорефлекторных раздражителей по сравне­нию с теми, которые его первоначально вызвали. Изве­стную роль может играть и наступающая в процессе лечения тренировка нервных процессов. Чаще всего та­ким методом лечат фобии у детей, как в следующем наб­людении.

Девочка 4 лет входила в кухню. В это время соседка, желая пошутить, надела на голову корзинку и, неожиданно повернувшись к девочке, громко зашипела. Девочка испугалась и убежала. С это­го времени стала бояться корзинок, кошелок и сумок, соседки, а также боялась заходить в кухню. Особенно резкая пассивно-оборо­нительная условнорефлекторная реакция наступала у нее при виде соседки в кухне или соседки с корзинкой. Угасить условный рефлекс путем обычного убеждения не удавалось.

Тогда девочке в ее комнате предложили поиграть в «папы-ма­мы». «Ты будешь мама,— сказали ей,— вот здесь будет твой домик, а здесь мой... здесь будет магазин... мама покупает в магазине про­дукты... (это будут деньги)... Возьми вот эти кубики (это будут продукты), отнеси их домой... А ты еще хлеба не купила, не купила картошки, капусты, моркови, как много продуктов тебе надо нести домой! Тебе не унести все их в руке. Вот я возьму себе продукты в корзиночку» (маленькую детскую корзиночку, имеющую весьма отдаленное сходство с той корзинкой, которой девочка была испу­гана). Девочка смотрит на эту корзиночку с испугом и сторонится ее. Мимо нее несколько раз проносят игрушки в корзиночке и по­казывают, как это удобно. Заинтересованная игрой, наконец, она сама берет эту корзиночку и кладет в нее «продукты». Увлечение игрой помогает ей подавить (по механизму отрицательной индук­ции) легкое чувство страха, вызванное видом этой корзиночки (т. е. генерализовавшуюся условнорефлекторную пассивно оборони­тельную реакцию). Далее она много раз берет в руки эту корзи­ночку, при этом безусловнорефлекторного подкрепления пассивно-оборонительной реакции не происходит и условнорефлекторная реакция на корзиночку постепенно угасает, хотя еще остается на большую корзинку, соседку и кухню.

На следующий день во время игры берется корзиночка больших размеров, на следующий день — еще больших. Когда реакция на них угасает, тогда, наконец, берут ту корзинку, которая вызвала испуг ребенка, включают ее в игру и достигают угашения вызван­ного ею условного рефлекса. Затем говорят ребенку о том, что кор­зинку трудно нести в руке, и кладут ее на плечо, потом несут ее на голове, постепенно приближаясь к той ситуации с корзинкой, которая вызвала испуг. Потом предлагают ее нести ребенку на плече, на голове, наконец, шутя надевают себе эту корзинку на го­лову так, как это было сделано соседкой, одновременно прибегая к внешнему торможению (разговоры о том, что это интересно, какая веселая игра...) для подав пения слабой условнорефлекторной реак­ции страха, которая обычно при этом все же возникает. Постепенно достигают полного угашения и этой условнорефлекторной ре­акции.

Угашение условного рефлекса на корзинку, надетую на голову, обычно ведет к устранению условного рефлекса и на остальные связанные с ней раздражители: кошелки, сумки, соседку в кухне (вторично угашенные рефлексы по И. П. Павлову).

Угасший условный рефлекс через некоторое время нередко вновь возобновляется (ребенок опять начинает побаиваться корзинки), хотя и в менее резкой форме, и лишь постепенно совершенно исчезает, не подвергаясь подкреплению.

При лечении по описанному методу ребенка, напри­мер испугавшегося собаки, не следует сразу подводить к нему собаку даже после объяснения, что это для него не опасно. Лучше самой матери или воспитательнице погладить собаку, покормить ее, подвести к ней других, не пугающихся ее детей, прочитать рассказ о собаке, где нет никаких устрашающих моментов. Хорошие ре­зультаты мы видели, когда с малышом, испугавшимся набросившейся на него черной собаки, играли в доми­ки, которые должна была сторожить собака. Ставили «сторожа» — игрушечную белую собачку (сначала ма­лыш и ее сторонился), затем игрушечную черную со­бачку, постепенно угашая условнорефлекторную реак­цию.

По этому же методу лечат страх засыпать одному в постели. Сначала ложатся в постель вместе с ребенком, следующий раз — подальше от него. Потом ложатся возле постели на стулья или кушетку. Затем сидят в комнате недалеко от постели ребенка. При страхе засы­пать одному в комнате придвигают постель ребенка к двери, открытой в соседнюю комнату. Затем постель ре­бенка постепенно отодвигают от двери, пока она не ста­новится на свое место. Наконец, начинают постепенно прикрывать дверь в его комнату.

При лечении неврастенической рвоты, вызываемой, на­пример, видом молока, мы получили положительные результаты, давая сначала холодный чай, кофе или во­ду с молоком. Потом постепенно увеличивали количе­ство молока и уменьшали количество чая, кофе или воды, переходя к чистому молоку. При угашении реакции на пенки молока давали их сначала в совершенно протер­том (пропущенном через мелкое сито) виде, далее по­степенно увеличивали размеры сита, через которое они пропускались.

Leonhard (1963) широко рекомендует этот метод для лечения таких фобий, как боязнь пространства, острых предметов, покраснения, загрязнения. С больным об­суждается причина болезни и указывается, что он мо­жет преодолеть страх путем тренировки — привыкания к тому, чего он боится. Курс тренировки должен быть ща­дящим, систематичным и достаточно длительным. Так, например, больному со страхом одному идти по улице сначала в течение нескольких дней или недель предла­гают ежедневно ходить по 1—2 часа с врачом или близ­ким человеком. Первый день идут рядом, последующие дни все больше и больше увеличивают расстояние меж­ду ними. При страхе высоких помещений вместе с боль­ным входят в такое помещение, при клаустрофобии на­ходятся с ним в закрытом помещении, при страхе острых предметов вместе с больным раскладывают вилки и ножи, постепенно приучая все это делать самому, при страхе загрязнения — выполнять действия, требующие соприкосновения с «грязью». При эрейтофобии много­кратно ставят больного в ситуацию, обычно вызываю­щую покраснение, например предлагают подходить к девушкам и спрашивать у них дорогу, просить продав­щицу показать товар и отказаться от его покупки. При этом, как описывалось при рассмотрении аутогенной тре­нировки, больной должен внушать себе, что «кровь уш­ла к ногам». Курс тренировки занимает от нескольких недель до нескольких месяцев и дает хорошие результа­ты даже при фобиях многолетней давности.

При посещении клиники, руководимой проф. Leonhard (Берлин, 1967), нам продемонстрировали больную учительницу, длительно страдавшую страхом загрязнения мочой. В процессе психотерапии ей сначала поручили разливать мочу больных по бутылочкам, а когда она это освоила,— поливать руки чужой мочой и вытирать их о свой передник и, наконец, ложиться в ванну, в которую перед тем при ней лили мочу. Все это выполнялось ею беспрекословно. Лечение длилось 1'/г месяца Фобия была устранена.

Ученику 9-го класса, страдавшему заиканием, было запрещено разговаривать в классе в течение нескольких недель. Далее ему было разрешено самому просить слово и отвечать на уроках и, наконец, отвечать тогда, когда его вызовут. Кроме того, предлага­лось ежедневно читать вслух по 2, а затем по 3—4 часа в день.

Bergman для угашения навязчивых мудрствований с успехом применяла отвлечение внимания (внешнее тор­можение). Больной предлагалось, как только она почув­ствует возможность появления навязчивой мысли, сразу чем-нибудь отвлечься. При этом совместно с врачом про-думывались отвлекающие занятия, к которым можно прибегнуть, если больная находится в комнате (начать читать книгу, что-то пришивать, убирать), если она в это время на кухне и т. д. После пяти недель лечения отвлечением навязчивые мысли у одного больного стали менее резкими и после 2 ½ месяцев лечения почти ис­чезли. Можно с целью отвлечения вызывать и какие-ли­бо приятные воспоминания.

Метод негативного воздействия

В 1928 г. Dunlop выдвинул парадоксальное положение, согласно которому от дурной привычки можно изба­виться, если многократно сознательно повторять то при­вычное действие, от которого хочешь освободиться, и предложил метод так называемого негативного воздей­ствия.

Исходя из этого принципа Dunlop в 1942 г. опублико­вал методику соответствующего лечения тиков, ночного недержания мочи, мастурбации и т. п. Основываясь на его работах, Wakeham (1930) для устранения привычной ошибки в исполнении «Toccata und Fuga in D-minor» Баха в течение 2 недель нарочно играл это место непра­вильно, после чего смог легко избавиться от привычной ошибки. Он же за один сеанс почти полностью излечил женщину, которая, печатая на пишущей машинке, навяз­чиво добавляла к концу слова первую букву этого сло­ва (например, cityc вместо city). Во время сеанса ей бы­ло предложено теперь сознательно при печатании до­бавлять к концу каждого слова его первую букву. Ряд психологов провели эксперименты на обучавшихся ма­шинописи. У них искусственно формировался неправиль­ный навык, после чего он устранялся разными методами. Опыты подтвердили данные Dunlop и метод стал приме­няться для лечения навязчивых действий, тиков, эзофагоспазма, некоторых форм заикания и т. п. (Fishman, 1937; Frankl, 1948, 1966; М. Д. Танцюра, 1956; Lehner, 1960, и др.).

При многократном повторении навык или навязчивое действие, казалось, должны были бы еще больше закре­питься, еще больше зафиксироваться. Чем же можно объяснить положительный эффект? Механизм лечебного действия при этом методе, как нам кажется, не всегда одинаков. Видимо, дело главным образом в том, что не­желательные моторные навыки, навязчивые движения, тики, гиперкинезы, о которых идет речь, совершаются больным автоматически, без активного контроля созна­ния, поэтому при многократном автоматическом повто­рении они не становятся реже или слабее и больной не в силах от них избавиться. Однако когда больной их сам многократно сознательно повторяет, они приобрета­ют новое качество — движение протекает на другом, бо­лее высоком, уровне, превращается в осмысленное дей­ствие, которое подчиняется контролю сознания и может быть произвольно заторможено. В ряде случаев в до­стижении терапевтического эффекта может играть роль наличие ультрапарадоксальной фазы, в связи с чем по­ложительный раздражитель начинает вызывать отрица­тельный эффект и наоборот. Подобный механизм наблю­дается, вероятно, тогда, когда больной со страхом гло­тания вызывает у себя представление: «Я не могу гло­тать, комок в горле», и тогда оказывается в состоянии свободно проглотить пищу, или дает себе перед сном команду: «Не засыпать!» и засыпает. По мнению М. Д. Танцюры (1956), поскольку в основе навязчивых действий лежит образование патологического очага инертного возбуждения, при многократном повторении этих действий может наступить перенапряжение воз­буждения в очаге с развитием в нем инертного торможе­ния.

Техника лечения. Больному даются разъясне­ния по поводу механизма имеющихся у него болезнен­ных симптомов и обосновывается назначаемое лечение. Больного призывают активно участвовать в его прове­дении. Возможны разные варианты лечебных приемов.

Первый вариант. Больному указывается, что врач проведет с ним ряд лечебных сеансов. Во время се­ансов будет разговаривать с ним на свободные темы и наблюдать за ним. Как только у больного возникнет болезненный симптом (навязчивое движение, заикание), больной должен будет его тут же повторить 15—20 раз подряд (если заикающийся сказал «пппажалуйства»,— 15 раз повторить «пппажалуйства», обязательно заи­каясь). Далее беседа с больным и наблюдение за его поведением продолжаются. Обращается внимание на то, чтобы больной повторил весь комплекс одновременно возникающих симптомов, например не только кивательные движения головой, но и напряжение мышц руки и поворот головы в сторону, если они совершаются одновременно.

Первые сеансы занимают около 30 минут, повторные— до часа. Частота сеансов 2—3 в неделю. При лечении навязчивых действий курс 10—20 сеансов, при лечении заикания — несколько месяцев.

Второй вариант (по М. Д. Танцюре). Больному предлагается дома 3—4 раза в день по нескольку минут производить движения, повторяющие болезненный симп­том, или по 10—15 раз вызывать представления, усили­вающие его. Так, например, больному с рвотой, возни­кающей при попытке есть яблоки, 10 раз подряд нужно вызывать представления, что он ест яблоки и его тош­нит; больному с навязчивым ритуалом прикосновения каждые 2 часа к полу предлагается прикасаться к полу каждые 10 минут, больному с эзофагоспазмом и страхом глотания — держать пищу во рту, стараться ее не гло­тать и думать при этом, что она остановится в пищево­де; больному с гиперкинезом головы — качать головой чаще, чем прежде; больному с бессонницей — прилечь в постель и стараться не засыпать, мысленно повторяя: «Не надо спать» (пример лечения приведен при описа­нии невроза ожидания) и т. д.

Третий вариант. Этот вариант метода разрабо­тал Frankl (1948, 1966), назвавший его парадоксальной интенцией (от лат. intentio — намерение). С больным проводят беседу, во время которой объясняют ему смысл лечения, например, рассказывают о заике, который не смог заикаться, когда ему пришлось исполнить роль заи­ки на сцене; о больной, боящейся покраснеть в обществе и в то же время неспособной вызвать у себя покрасне­ние, когда она этого хочет. Затем больному предлагают пытаться делать то, чего он боится, и стремятся при этом представлять это в несколько смешном свете, вы­звать у больного насмешливое отношение к этому пред­ложению. Так, например, больному кардиофобией со страхом ходьбы одному по улице («вдруг станет плохо с сердцем и никто не окажет помощи») Frankl говорил: «Постарайтесь теперь умирать каждый день 3 раза. Три раза в день вызывайте у себя паралич сердца и умирай­те. Повторяйте: „Хочу умереть" и выходите при этом на улицу, чтобы умереть». Больному с инфарктофобией он сказал: «Попытайтесь тут же вызвать у себя инфаркт».

Больной, засмеявшись, ответил: «Пытаюсь, но не полу­чается». Тогда Frankl предложил: «Делайте все возмож­ное, чтобы 3 раза в день получать по инфаркту». Боль­ному, в течение 20 лет страдавшему страхом стать го­мосексуалистом с навязчивым желанием схватить муж­чину за половые органы (из-за чего боялся ездить в от­пуск, в командировку, быть в самолете), Gerz (сотруд­ник Frankl) дал «совет» всех мужчин, которых он уви­дит на улице, в автобусе, ресторане, хватать за половой орган. В ответ на это больной рассмеялся и вскоре пос­ле этого избавился от страха. В кабине самолета он же пытался вызвать у себя чувство ужаса и «заставить» се­бя хватать всех мужчин-пассажиров за половые орга­ны — ни страх, ни навязчивое влечение не возникли. Удалось достигнуть полного выздоровления.

Применив этот метод, мы предложили больному сифилофобией «3 раза в день заражаться сифилисом», больному со страхом сойти с ума — «3 раза в день лю­бым путем вызывать у себя сумасшествие», больному эрейтофобией — сказать себе: «хочу покраснеть, хочу за­литься краской, сейчас подойду к девушкам (продавщи­цам) и постараюсь залиться краской», и делать это, больной с неврозом страха — «делать все, чтобы бояться весь день, испытывать весь день ужас». Больной, стра­дающей боязнью уколоть своего ребенка, рекомендовали «брать вилку и по 5 раз в день колоть ребенка в бедро» и добавили: «Пытайтесь это делать!» Когда при этом она брала вилку, то желание колоть ребенка не возни­кало и вскоре страх угас.

Лежавшему у нас в клинике парикмахеру, боявшему­ся, что при бритье «ответственного» клиента у него на­чнет трястись рука и все окружающие это заметят, было предложено принести бритву и побрить врача в присут­ствии других врачей. При этом предложено думать: «Сейчас я покажу ему, как у меня трясется рука, я по­трясу рукой!» — и трясти бритвой перед лицом врача. Несмотря на повторные предложения «трясти ру­кой», больной, смеясь, ответил, что «рука не трясется», и побрил безукоризненно.

Не у всех больных фобиями в равной мере приемлем этот метод. Так, один из больных кардиофобией, несмот­ря на предложение 3 раза в день вызывать у себя «ин­фаркт», все же не встал с постели из-за боязни умереть. Другой наш больной сифилофобией отказался применить этот метод, так как не мог себя заставить выпол­нять требуемое («мысль о заражении была несносна»). У некоторых больных, особенно верящих в «физические» способы лечения, предложение применить указанный ме­тод вызывает скептическое отношение, в связи с чем он оказывается для них малоподходящим. Хорошо, когда этот метод лечения назначается врачом, пользующимся большим авторитетом в глазах больного. Метод жела­тельно сочетать с лечением убеждением и внушением наяву. Первое время для уменьшения страха могут быть назначены транквилизаторы (триоксазин, либриум, а также либриум с нозинаном или тофранилом). Курс ле­чения составляет от 1—2 сеансов до нескольких месяцев. В последнем случае парадоксальная интенция может од­новременно применяться с лечением по методу угашения условной связи.

Метод негативного воздействия может быть рекомен­дован для лечения фобий, навязчивых состояний, тиков и заикания, связанного с боязнью речи.

Лечение катарзисом, психодрама по Морено

Лечение катарзисом — это лечение информацией, вызы­вающей отреагирование переживаний в бодрствующем состоянии или сне — гипнотическом (гипнокатарзис) ли­бо наркотическом (наркокатарзис).

По мнению Freud, в норме отреагирование пережива­ний происходит во время сновидений. В пользу этого взгляда говорят приведенные выше данные о роли бы­строго сна. «В случаях психической травмы,— писал Б. Н. Бирман,— в коре головного мозга образуется силь­ный очаг возбуждения. В нормальных условиях этот очаг потухает или путем отлива энергии к подкорковым центрам (аффективный разряд), или путем иррадиации возбуждения по сочетательным путям (ассоциативное разрешение)». Принцип ликвидации очага возбуждения путем разряда его энергии (отреагирования) может быть использован с терапевтической целью. Фактически на нем основывается лечение катарзисом («очищением»), предложенное Janet, а затем Vocht и Brodmann. Термин «катарзис» происходит от греческого слова Katharsis — очищение и применялся еще Аристотелем в учении о трагедии. Трагедия, по мнению Аристотеля, вызывая страх, гнев, сострадание и пр., заставляет зрителя переживать эти чувства, тем самым как бы «очищая» его душевное состояние. Еще задолго до Аристотеля поня­тие о катарзисе, как указывает Haisch, возникло у врачей-пифагорийцев, лечивших больных музыкой. Катарактическим методом первое время пользовались также Breuer и Freud (последний вскоре отказался от его при­менения в связи с переходом к психоанализу).

При лечении катарзисом вызываются воспоминания о травмировавшем больного переживании и представля­ется возможность «отреагировать» его. При этом дости­гается ликвидация очага патологического инертного возбуждения путем разряда его энергии. По Gellhorn и Loofbourrow, в основе явлений катарзиса лежат интен­сивные гипоталамо-кортикальные разряды, сменяющие­ся периодом ослабления кортико-гипоталамического вза­имодействия и, наконец, восстановлением нормальной возбудимости гипоталамуса, а также нормализацией гипоталамо-кортикальных взаимоотношений. Лечение про­водится как в бодрствующем состоянии, так и в гипно­тическом или наркотическом сне.

В бодрствующем состоянии во время беседы касают­ся событий, травмировавших больного, дают ему воз­можность подробно рассказать о них, что может вести к известному отреагированию этих переживаний и в после­дующем к успокоению. Иногда, однако, наплыв воспоми­наний может привести, наоборот, к оживлению психо­травмирующих переживаний и временному усилению симптомов невроза.

При лечении катарзисом во время гипнотического сна больному либо лишь напоминают о психотравмирующих событиях и дают возможность проявиться возникшей эмоциональной реакции, либо прямо внушают, что сей­час он перенесется в обстановку, вызвавшую его бо­лезнь. «Вы еще раз переживете эти события и теперь от­реагируйте их, после чего они для вас потеряют всякую значимость и вы будете избавлены от вашей болезни — говорят ему». Так, например, человеку, у которого по­явился истерический гиперкинез после того, как он пере­жил испуг и был свидетелем страшной сцены гибели лю­дей во время бомбардировки, говорят: «Сейчас вы вспомните с исключительной яркостью все события этой сцены. Раздался сигнал воздушной тревоги... Вы выбе­жали из вагона...» Если сон гипнотический с явлениями сомнамбулизма, то этих слов достаточно, и больной дальше сам разыгрывает бурную сцену, воспроизводя­щую психотравмирующие переживания. Сцена эта со­провождается тяжелым дыханием, стонами, слезами, экспрессивными, порой театрализованными жестами и длится несколько минут. Если она не заканчивается че­рез 10—15 минут, врач приказывает больному резким, громким, внушающим тоном: «Спать, спать глубже... Это прошло, этого нет. Сейчас (называет нынешний год и число) вы совершенно спокойны» и, подождав 1—2 ми­нуты, пока больной не успокоится, продолжает: «Теперь вы избавились от тяжелых переживаний военных лет. Клетки мозга освободились от возбуждения, вызванного этими переживаниями. События эти теперь для вас без­различны (или „вы их забыли"). Вы совершенно спо­койны. Избавились вы и от дрожания (или припадков или другого болезненного симптома). Теперь вы вновь такой, каким были до болезни, и всю жизнь будете здо­ровы».

При лечении наркокатарзисом применяется описанная выше техника внушения в состоянии наркотического сна. При этом в отличие от лечения во время сна гипно­тического обычно требуется в большей мере оживлять психотравмирующие события. Так, например, в приве­денном выше наблюдении еще внушают: «Трещат зенит­ки... Появился вражеский самолет... Свист бомбы...» и т. д.

Большое значение катарзису придается при лечении «психодрамой» по Moreno. При этом методе либо боль­ные объединяются в специальные группы для того, что­бы каждый из участников группы на сцене драматиче­ски воспроизвел пережитое им психотравмировавшее со­бытие и таким образом отреагировал его, либо с этой же целью присутствовал на постановке специальных лечеб­ных пьес, в которых затрагиваются подобные пережива­ния. Для этого Denes был организован специальный театр, в котором профессиональные актеры разыгрывали ряд одноактных пьес (например, «Психопат», «Невроз страха»). Широкого распространения методы эти не по­лучили, хотя само по себе применение игровых методов психотерапии, очищенное от спекулятивных построений, и заслуживает внимания. Удачным примером такого применения является имаготерапия (от лат. imago — во­ображение) по И. Е. Вольперту. Больному неврозом предлагается выбрать себе героя, которому он хотел бы подражать, и далее представлять себе, что он играет роль этого героя — вести себя так, как вел бы его герой в этой ситуации.

Во время среды 5 февраля 1936 г. при обсуждении экспериментальной фобии глубины у собаки, вызванной у нее в станке «истязанием» тормозного процесса (опы­ты М. К. Петровой), И. П. Павлов отметил следующее: «Такая фобия может существовать месяц с лишним, ес­ли вы за это время не ставите собаку в станок. Но если вы поставили собаку в станок, а в станке она быстро впадает в гипнотическое состояние, то довольно повто­рить этот опыт 1—2 раза для того, чтобы фобия исчез­ла... Дальше собака, на месяц переведенная в собачник, спит в собачнике, а сон — это торможение. Почему же сон ее не излечивает от фобии и почему особое значение торможение получает только в станке, когда там проис­ходит тормозное, сонное гипнотическое состояние? Как это понять? Ясно, что когда собака в станке приходит в гипнотическое состояние, то возникающее торможение ассоциируется со всей обстановкой и встречается спе­циально с тяжелым состоянием этого пункта. Тогда про­исходит полезное между ними взаимодействие. Я думаю, что в этом вся соль и заключается. Требуется встреча этого общего торможения со специальным состоянием «больного пункта». Это, конечно, очень важный практи­ческий факт. Когда в клинике торможение выступает в качестве лечебного средства, то, конечно, для анализа деталей это нужно учитывать»1.

Таким образом, по мнению И. П. Павлова, торможе­ние, наступающее во время сна, иногда приводит к изле­чению только в том случае, если в это время имеющийся «больной пункт» находится не в обычном, а «в специаль­ном состоянии», если в это время к нему «прикасаются», вызывая в нем «тяжелое состояние». Что при этом про­исходит в «больном пункте», каков механизм возникаю­щего взаимодействия между ними, остается неясным. При лечении гипно- и наркокатарзисом возможно, что, помимо механизма отреагирования, играет роль и «встре­ча общего торможения со специальным состоянием больного пункта».

В состоянии алкогольного опьянения у больных невро­зами иногда спонтанно возникают наплывы воспоминаний о психотравмирующих событиях с бурной эмоцио­нальной реакцией. Однако к выздоровлению это обычно не ведет. Видимо, одного «отреагирования» и «встречи торможения со специальным состоянием больного пунк­та» в этих случаях недостаточно. Несомненно, что боль­шую роль в достижении терапевтического эффекта игра­ет сопутствующее лечению внушение — прямое и кос­венное («после отреагирования болезненные симптомы исчезнут»).

Следует учесть, что у больных истерией истинной при­чиной болезни, делающей истерический симптом «услов­но приятным или желательным» и ведущей к его фикса­ции, часто является не та психическая травма, которую больной считает причиной болезни (например, фронто­вые переживания), а нынешняя, актуальная ситуация, порождающая «бегство в болезнь». Бурная же эмоцио­нальная реакция при упоминании об этой мнимой при­чине болезни носит театральный характер и должна как бы подчеркнуть, что заболевание вызвано именно ею, и тем самым вызвать к себе сочувствие и «оправдать» бо­лезнь. Лечение таких больных проводится в соответст­вии с общими принципами терапии истерии.

Лечение катарзисом очень широко применялось во время второй мировой войны под названием наркосинте­за в английской и американской армиях и являлось офи­циально признанным и рекомендованным методом лече­ния «военных неврозов». И в мирное время метод этот может быть использован в сочетании с лечением убеж­дением, внушением и каузальной терапией при истерии, неврозе навязчивых состояний, неврозе страха, а также неврастенических нарушениях функции внутренних ор­ганов, т. е. в тех случаях, когда в генезе заболевания иг­рают роль «неотреагированные» переживания.

Метод «интенсивного перевоспитания» по Венсану,

«внезапного нападения врасплох» по Кауфману

и «насильственных упражнений» по Кереру.

Протрептика

В начале первой мировой войны во всех воевавших стра­нах для лечения больных с истерическими симптомами широко применялись «мягкие», «щадящие» физиотера­певтические процедуры. Больных с истерическими пара­личами лечили так же, как больных с органически обусловленными параличами — «нежными» физиотерапевти­ческими процедурами, сочетая их с уговариванием боль­ного, что ему «лучше», что болезнь его «проходит». Од­нако тысячи этих больных месяцами лечились без эф­фекта. Неуспех этих методов привел к поискам других способов лечения.

В 1916 г. во Франции Vincent предложил метод купи­рования истерических симптомов за один сеанс — при помощи внушения в сочетании с действием сильной, бо­левой дозы электрического тока и насильственными уп­ражнениями. Он назвал его методом «интенсивного пе­ревоспитания» (reeducation intensive) и полагал, что та­ким путем можно заставить больного «отказаться» от своего истерического симптома.

В том же году аналогичный метод предложил Kaufmann в Германии и назвал его методом «внезапного на­падения врасплох» (Überrümfelungmethode). При этом методе больному предварительно внушалось, что выздо­ровление у него наступит сразу же, как только на него окажет «лечебное действие» электрический ток. Далее больного с истерическим симптомом (обычно истеричес­ким параличом) укладывали на стол и внезапно ударя­ли сильным электрическим током, вызывающим резкое болевое ощущение. В тот момент, когда больной был потрясен неожиданным ударом тока, повелительным то­пом требовали, чтобы он начал двигать парализованной конечностью под команду врача, одновременно внушая, что он может это делать.

Первоначально для лечения Kaufmann применял си­нусоидальный ток, однако после того, как в литературе появились сообщения о 10 смертельных исходах при ле­чении по этому методу, синусоидальный ток был заме­нен фарадическим. Смертельные исходы от применения его в литературе не описаны. Kaufmann считал свой ме­тод противопоказанным по отношению к свежезаболевшим больным, поддающимся другим методам лечения, а также к истощенным и больным с вазомоторными рас­стройствами.

Kehrer модифицировал метод Кауфмана, начиная се­анс лечения не с вызывания «психического шока» боле­выми дозами тока, а с выполнения активных движений подкоманду («насильственных упражнений» — Gewaltoder Zwangsexerzieren). И только в случае крайней не­обходимости, подобно наезднику, прибегающему к шпорам, применялся болезненный гальванический ток. Основу лечения Kehrer усматривал во внушении, от­нося за его счет действие электрического тока и «насильственных упражнений».

Фактически Vincent, Kaufmann и Kehrer исходили из ошибочной предпосылки, согласно которой больного с истерическим симптомом нужно «заставить отказаться от болезненных симптомов», сломив его «злую волю». Вся предлагаемая ими процедура нередко создавала у больных представление о том, что их болезнь рассмат­ривается врачами как проявление недостаточного жела­ния выздороветь. Мучительные болевые дозы электриче­ского тока и «насильственные упражнения» при этом иногда расценивались больными как наказание и по­рождали внутреннее сопротивление лечению, что в зна­чительной мере снижало ценность указанных методов. Эффективность не всегда высока. Так, И. М. Фейгин из 8 больных с упорными истерическими моносимптомами, лечившихся по Кауфману—Кереру, достиг положитель­ных результатов лишь у трех.

Горячими сторонниками указанных методов являются Е. Kretschmer (1949) и W. Kretschmer (1959). Первый предложил называть их протрептикой (от греч. protreро — вести вперед коня под уздцы) и отнести к ней все методы лечения, основанные на сильных сенсорных и словесных раздражениях, вызывающих у больного не­приятный аффект и сразу же купирующих невротиче­ский симптом.

В основе действия, по Е. Kretschmer, лежит прими­тивная реакция, которая избавляет от невротического симптома и переводит «онтогенетически древнюю гипобулическую» реакцию в волевую. Отсюда, по его мнению, для лечения истерических моносимптомов («конверсионной истерии») рекомендуются методы, на­поминающие дрессировку животных — резкое болевое воздействие, команда, насильственные упражнения по Кауфману — Кереру. Возможно, что возникающий при этих методах лечебный эффект объясняется возникнове­нием «сильной волны возбуждения», идущей из подкор­ки и ведущей, по И. П. Павлову, к «смыванию тормоз­ных пунктов», лежащих в основе истерических симпто­мов.

ДИЕТОТЕРАПИЯ

При неврозах какой-либо специальной диеты не требует­ся. Рекомендуется пища, соответствующая вкусу боль­ного. Очень важно, чтобы больные получали достаточное количество полноценной пищи, богатой витаминами. Усиленное питание, если оно не противопоказано по ка­ким-либо причинам, например из-за нарушения обмена веществ, обычно улучшает физическое состояние боль­ного и благотворно сказывается на состоянии его нерв­ной системы.

Это дало основание некоторым авторам, например Weir-Mitschell, рекомендовать усиленное питание (от­кармливание) в качестве важного элемента терапии. Однако при этом лечение давало эффект лишь в соче­тании с терапией убеждением и внушением, а также изо­ляцией больного от домашней среды.

Dubois при лечении больных убеждением также широ­ко применял диетотерапию, в частности молочную диету. Она входила как элемент в систему лечения убеждени­ем и внушением (см. приведенные выше примеры Dubois). Dejerine и Gaukler при этом назначали больному первоначально по стакану молока каждый час 12 раз в день, постепенно повышая дозу, и через неделю дохо­дили до 4—5 л молока в день, удерживаясь на этом ко­личестве в течение нескольких недель. Больные быстро значительно прибавляли в весе. Некоторые авторы ши­роко пользовались назначением молочной диеты в тече­ние лишь первых 6 дней лечения. Усиленное питание особенно показано при лечении истощенных больных с неврозами.

Диетотерапия играет важную вспомогательную роль при лечении больных неврозами. Она может являться существенным элементом в системе лечения больного психотерапией и сочетаться с соответствующим косвен­ным внушением и убеждением. Так, например, назначая истощенному больному курс усиленного потребления фруктов (винограда, яблок, апельсинов и лимонов), очень важно убеждать больного и внушать ему, что именно данный курс для него полезен, подробно описать его лечебное действие, детально указать, как должна проводиться диета. Назначая лечение виноградом, нуж­но описать его действие и указать: «Есть первый раз по 100 г винограда 8 раз в день, начиная с 8 часов утра, каждые 2 часа и увеличивать дозу каждый день на 25 г на прием, дойдя до 400 г на прием и т. д. При этом указывают больному, что тревожащие его нарушения со стороны нервной системы полностью прекратятся».

Откармливание в качестве основного метода лечения рекомендуется Leonhard (1963) при anorexia nervosa, в частности при юношеском исхудании. Больного помеща­ют в стационар и указывают, что в течение первой неде­ли ему дадут возможность постепенно привыкнуть к упо­треблению нормальных количеств пищи, после чего ему будут давать есть столько, сколько здоровым людям. Медицинской сестре поручается в случае отказа боль­ного съесть необходимое количество кормить его с ло­жечки, насильно и в крайнем случае прибегать к угрозе кормления через зонд. Разрешается есть не спеша. Иног­да одно кормление длится до 2 часов и пищу за это время подогревают. Не разрешается оставлять что-либо несъеденным на тарелке. Со 2—3-го дня обычно доста­точно одного присутствия сестры, чтобы больной ел. Со 2-й недели лечения больной начинает съедать обычную порцию здорового человека. Тогда контроль за едой ос­лабляется и через 2—3 недели пребывания в стационаре больной выписывается. Ему разрешается есть, сколько он захочет, но предлагается следить за весом и каждые 2 недели показываться врачу. Одна из больных Leon-hard, девочка 14 лет, весившая при росте 160 см 31 кг, после 3 месяцев лечения стала весить 49 кг. Проведен­ное до того лечение преднизоном, инсулином, витамина­ми, пепсином и т. п. эффекта не давало.

Сочетание диетотерапии с лечением внушением и убе­ждением в той или иной мере с успехом может быть при­менено при лечении всех форм неврозов, особенно исте­рии и неврастении, в частности в тех случаях, когда у больных имеются диспепсические нарушения условно-рефлекторного генеза.

ЛЕЧЕНИЕ  ОТДЫХОМ   И   ПОКОЕМ.  САНАТОРНО-КУРОРТНОЕ   И   ФИЗИО-­ТЕРАПЕВТИЧЕСКОЕ   ЛЕЧЕНИЕ.  ЛЕЧЕБНАЯ   ФИЗИЧЕСКАЯ   КУЛЬТУРА

Отдых и покой наряду с достаточным естественным сном являются ценными терапевтическими средствами при ле­чении неврозов, ведут к восстановлению силы нервных процессов и являются одним из основных методов при лечении неврастении и шоковых неврозов. При других неврозах отдых и покой представляют собой ценные вспомогательные средства. Они улучшают общее состо­яние больного, однако часто оказываются недостаточны­ми для наступления выздоровления, если не сочетаются с теми или иными видами психотерапии.

Лечение отдыхом и покоем нередко ведет к ухудшению состояния больных неврозами, так как привычная обста­новка труда отвлекает их от болезненных переживаний. Некоторые больные отмечают, что, когда им предостав­ляют отдых и покой и они остаются «наедине со своими мыслями», состояние их ухудшается.

Сказанное по поводу лечения отдыхом и покоем от­носится и к санаторно-курортному лечению. В тех слу­чаях, когда пребывание на курорте или в санатории вре­менно удаляет больного от действия психотравмирующих раздражителей (например, выводит из тяжелой семейной обстановки), а также порождает у больного новые интересы в связи с пребыванием в новой обста­новке, может наступить значительное улучшение или полное прекращение болезненных симптомов. Однако они обычно возобновляются, как только больной воз­вращается в старую психотравмирующую ситуацию. Са­наторно-курортное лечение приносит особенно большую пользу больным неврозами, если до него эффективно применялись другие методы, главным образом психоте­рапия и достигнуто либо устранение болезненных симп­томов, либо прекращение действия психотравмирующих раздражителей, либо изменение отношения больного к этим раздражителям. Тогда пребывание в санатории или на курорте для улучшения общего состояния больного и закрепления достигнутых терапевтических результатов весьма эффективно.

Больные неврозами (включая астенические состояния соматогенного генеза — А. С), судя по отчетным дан­ным некоторых курортов, составляют до 30—40% обще­го числа больных (Н. С. Четвериков), пользующихся са­наторным лечением. По Л. Н. Канавец, процент больных с ведущим диагнозом невроза на некоторых курортах даже превышает 40.

Однако санаторно-курортное лечение дает эффект не при всех формах неврозов в равной мере. Оно не пока­зано, как мы увидим, при истерических моносимптомах, например истерических параличах. При неврозе навяз­чивых состояний, психастении и неврозе страха оно, с одной стороны, может устранять сопутствующую основ­ному заболеванию астению, тем самым способствуя улуч­шению общего самочувствия и некоторому уменьшению навязчивости и страхов, с другой — иногда приводить к их усилению, если больной ничем не занят, ничем не от­влечен от болезненных переживаний. К полной ликвида­ции навязчивости или страха оно обычно не ведет.

В основном на курортах лечатся больные неврастени­ей, включая так называемые неврозы внутренних орга­нов и половой сферы, а также больные с астеническими состояниями соматогенного генеза. Главную роль тут иг­рают отдых и общеукрепляющее действие достаточного сна, регулярного питания, климатических и бальнеоло­гических факторов, а также психотерапевтическое воз­действие новой ситуации и различных процедур. Поэто­му оказалось, что лечение неврозов может быть с успе­хом проведено в домах отдыха и санаториях как на ме­стных, так и на южных курортах.

Приходится учитывать, что в жаркое время года на юг нельзя посылать больных неврозами, которые плохо переносят жару.

При посылке больных на отдаленные от места житель­ства курорты нельзя игнорировать, как отмечает П. М. Поспелов, и возможное отрицательное влияние на их ор­ганизм разницы поясов времени, влажности и баромет­рического давления. «Больной организм, вырванный из привычных для него климатических условий,— пишет он,— вынужден в течение ряда дней адаптироваться к новым условиям, что часто приводит к обострению пато­логического процесса. По возвращении с курорта орга­низм вынужден приспосабливаться к прежним, ставши­ми для него новыми, условиям внешней среды. Все это может значительно снизить эффективность лечения на курортах, отдаленных от места жительства».

В достижении терапевтического эффекта большое зна­чение имеет сама организация санаторно-курортного ле­чения, а также отношения, складывающиеся на курорте между больным и окружающими. Переживания, порож­дающие положительные эмоции (например, чувство ра­дости, интереса) оказывают благотворное действие и, наоборот, порождающие чувство досады, скуки — небла­готворное влияние на течение болезни. Пребывание в санатории или на курорте открывает широкие возмож­ности проведения психотерапии.

В первые дни пребывания на курорте обычно реко­мендуется предоставлять больному максимальный отдых и лишь после этого вовлекать его в активную жизнь са­натория.

Из климатотерапевтических процедур широко приме­няются воздушные и солнечные ванны.

Благоприятное влияние на больных неврастенией оказывает сон на берегу моря на открытом воздухе. В ле­чебном действии при этом играет роль вдыхание чистого морского воздуха, содержащего кальций, магний, бром, йод, фосфор и другие элементы, а также ионизация воз­духа в результате распыления морской воды и повышен­ное содержание озона, особенно ночью (Б. В. Лихтерман и Б. Ф. Зимовский). Чем более резко выражена ас­тения, тем менее интенсивными должны быть применяе­мые климатические факторы. Так, по Л. И. Канавец, при гипертонической форме неврастении рекомендуются сол­нечные (от 5 до 30—40 калорий) и воздушные ванны при температуре не ниже 18° продолжительностью от 20 ми­нут до 1 ½ часов, купания в море или пресных водоемах от 5 до 15 минут при температуре не менее 17°. При ги-постенической форме неврастении солнечные ванны не рекомендуются: показаны только воздушные ванны (же­лательно с рассеянной солнечной радиацией) 5—30 ми­нут при температуре воздуха не ниже 20°, морские ван­ны с переходом от окунания к купанию в море до 5—7 минут при температуре воды не ниже 20°.

При назначении бальнеологических процедур больным неврозами важно учитывать, что сероводородные и ра­доновые ванны оказывают в основном успокаивающее действие на высшую нервную деятельность, снижают нервную возбудимость, углекислые же ванны (напри­мер, нарзанные), наоборот, обладают свойством усили­вать процессы возбуждения, оказывают тонизирующее влияние.

По Л. Н. Канавец, при гиперстенической форме невра­стении, особенно при наличии сопутствующих невроло­гических болей, рекомендуются радоновые ванны кон­центрации 100—150 единиц Махе, температуры 37—35° и продолжительностью от 10 до 15—20 минут 3—4 раза в неделю, 14—16 на курс лечения, а при наличии сопут­ствующих вегетативно-сосудистых нарушений — сероводородные ванны (концентрация H2S 100 мг/л, на курс 12—14 процедур).

При переходной форме неврастении и невротических реакциях после 2—3 вступительных пресных ванн назна­чают ванны: хвойные (10—12 процедур на курс лече­ния), радоновые (концентрация 100 единиц Махе при со­путствующих болях, на курс 10—12 процедур), сероводо­родные (концентрация H2S 50—100 мг/л при сопутству­ющих вегетативно-сосудистых нарушениях).

При гипостенической форме неврастении показаны хвойные ванны, при сопутствующих невралгических бо­лях— радоновые (концентрация до 100 единиц Махе, на курс не более 10 процедур), преобладании вегетативно-сосудистых нарушений — сероводородные (концентрация H2S не выше 50 мг/л, на курс 8—10 процедур), вялым, несколько заторможенным больным — углекислые (на курс 8—10 процедур). Максимальный терапевтический эффект нередко наступает не сразу, а лишь через 1 — 1 ½ месяца после лечения.

Учитывая, что радоновые ванны оказывают, хотя и весьма слабое, кратковременное, но все же радиоактив­ное действие, назначать их следует с осторожностью, особенно при соматогенных астенических состояниях. Беременным женщинам, детям, лицам с лейкопенией, а также больным стенокардией они противопоказаны.

При санаторно-курортном лечении больных гиперстенической формой неврастении наилучший эффект дает сочетание воздушных ванн, солнечных облучений и ак­тивных движений (гребля, прогулки, физические упраж­нения), у больных гипостенической формой — «верандное лечение», т. е. длительное, спокойное лежание на открытых верандах в одежде, а зимой в мешках. А. В. Гервер при лечении углекислыми (нарзанными) ваннами в Кисловодске больных возбудимой — «эретической» — формой невроза наблюдал ухудшение у 32%, состояние без перемен — у 39% и улучшение — лишь у 29% больных. При лечении тормозной («торпидной») формой улучшение наступило у 86%.

Больным неврастенией показано пребывание в домах отдыха и на курортах не только в теплый сезон, но и в зимнее время года, особенно в средней полосе России (Подмосковье, Карельский перешеек, Прибалтика и др.). Пребывание на зимних горных курортах у больных нев­розами нередко вызывает обострение симптоматики в течение первых 2—3 недель (Königstein), поэтому направ­лять их на лечение на эти курорты менее чем на 3—4 не­дели нецелесообразно.

Различные «мягкие» электропроцедуры при лечении неврозов не имеют самостоятельного значения. Они мо­гут быть использованы при лечении косвенным внуше­нием или другими видами психотерапии в качестве вспо­могательного средства или как симптоматические сред­ства. Так, при астенических и депрессивных состояниях могут быть рекомендованы и общие световые ванны, об­щая дарсонвализация. В качестве электросуггестивных процедур при лечении истерии могут быть применены статический душ и гальванизация воротниковой зоны.

Лечебная физическая культура — лечебная гимнасти­ка, утренняя гигиеническая гимнастика, пешеходные прогулки, плаванье, игры могут найти широкое приме­нение при неврозах. Особенно в комплексе психотера­певтического воздействия.

НЕКОТОРЫЕ ВИДЫ МЕДИКАМЕНТОЗНОЙ ТЕРАПИИ. ЛЕЧЕНИЕ ПСИХОТРОПНЫМИ СРЕДСТВАМИ

Медикаментозные вещества являются важным вспомо­гательным средством при лечении неврозов психотера­пией и всегда применяются в сочетании с ней. Большое значение они имеют при лечении астении и эмоциональ­ных расстройств (страх, тревога) соматогенного генеза, способствующих возникновению невроза.

Оценка эффективности фармакологического действия медикаментозных веществ при неврозах иногда весьма затруднительна, так как применение плацебо даже по двойному слепому методу (когда ни врач, ни больной не знает, дается больному лекарственное вещество или пла­цебо), как указывалось, дает хороший терапевтический эффект у 20—40% больных неврозами благодаря сопут­ствующему внушению, спонтанно наступившему во вре­мя лечения изменению отношения больного к психотравмирующей ситуации или ее разрядке и тому подобным причинам.

При лечении больных неврозами следует учитывать возможность возникновения привычки к употреблению тех или иных медикаментов,  например  анальгетиков, снотворных, нейролептиков, стимуляторов, а иногда и развития токсикомании, т. е. патологического влечения к их применению (привыкания). Некоторым больным с ипохондрической установкой, а также страдающим ис­терией в то время, когда выход из психотравмирующей ситуации ими не найден, нередко «не помогают» любые медикаментозные средства и лечебные мероприятия. Последние либо кратковременно и незначительно улуч­шают самочувствие больного, либо совсем не дают по­ложительного эффекта, а лишь ухудшают самочувствие. При лечении больных неврозами в этих случаях решаю­щая роль принадлежит психотерапии.

Исследования И. П. Павлова и его учеников показали, что мощными средствами лечения экспериментальных неврозов у животных, помимо отдыха и тренировки, мо­гут являться лекарственные вещества и в первую оче­редь препараты брома и кофеина. «Бром,— писал И. П. Павлов,— имеет специальное отношение не к раз­дражительному процессу, его снижая, как обычно при­нималось, а к тормозному, его усиливая, его тонизируя. Он оказался могущественным регулятором и восстано­вителем нарушений нервной деятельности, но при непре­менном и существеннейшем условии соответственной и точной дозировки его по типам и состояниям нервной си­стемы. При сильном типе и при достаточно еще сильном состоянии надо употреблять на собаках большие дозы, до 2—5 г в сутки, а при слабых обязательно спускаться до сантиграммов и даже миллиграммов. Такое бромирование в течение недели—двух иногда уже бывало до­статочно для радикального излечения хронического экс­периментального невроза». Однако в случаях изолиро­ванного заболевания пунктов, как указывал И. П. Пав­лов, бром оказывался недействительным.

Работы М. К. Петровой и многих других исследовате­лей показали, что бром способствует концентрации тор­мозного процесса. В связи с этим он вторично, по меха­низму положительной индукции, способствует усилению и концентрации возбудительного процесса. Действие брома зависит от концентрации его в крови. После пре­кращения приема брома он первоначально, как показа­ли исследования М. А. Усиевича и Л. М. Георгиевой, выделяется из организма довольно быстро; далее выде­ление его растягивается на несколько недель. Выделе­ние брома зависит от имеющегося в организме количества хлористого натрия. Если количество его в организ­ме увеличивается, усиливается выделение с мочой вме­сте с поваренной солью и брома, и наоборот. Поэтому малосолевая или бессолевая диета способствует замед­лению выделения брома из организма.

При лечении больных неврастенией хорошие резуль­таты наблюдали Б. Н. Бирман и В. А. Зигель при строго индивидуализированном подборе дозировки брома: для некоторых больных оказались оптимальными малые до­зы брома (0,25—0,5% растворы), для других — сред­ние дозы (1—2% растворы). С. Н. Доценко и Б. Я. Первомайский рекомендуют назначать больным гипер-стенической формой неврастении бромистый натрий при­мерно от 0,5 до I г в сутки. Оптимальной считается та доза, которая снижает количество многословных речевых реакций при словесном эксперименте. Б. Н. Бирман при лечении больных неврастенией с успехом применял так­же комбинированное лечение бромом и кофеином.

В. М. Шпак предлагает для подбора индивидуальной дозы на­значать бром и кофеин в виде микстуры по 1 столовой ложке 4 раза в день, при этом первые 5 дней давать малые дозы брома и кофеина и далее каждые 5 дней дозу увеличивать. Оптимальной следует считать дозу, которая вызовет улучшение состояния, и да­вать ее 1—2 месяца. Дозировка: бромистого натрия 0,2 г, далее 0,4, 1, 2, 3, 4, 5 и 20 г, кофеин-безоат натрия 0,02 г, далее 0,1, 0,5, 1, 2, 3, 4 и 8 г, воды дистиллированной 300 мл. Таким образом, пер­вую пятидневку больной получает на прием брома 0,01 г, и кофеи­на 0,001 г; далее доза может быть постепенно увеличена до 0,5 г брома и 0,4 г кофеина на прием.

Много ценного для лечения неврозов дало открытие психотропных фармакологических средств. В настоящее время число их превышает 500 и все продолжает увели­чиваться. Почти все они в той или иной мере использо­вались для лечения неврозов, поэтому число работ на данную тему чрезвычайно возросло (часть этих работ носит рекламный характер).

Из психотропных медикаментов в терапии неврозов шире всего стали применяться транквилизаторы, нейро­лептики, антидепрессанты и стимуляторы.

Транквилизаторы («успокоители»), или атарактики (от лат. ataraxia — невозмутимость духа, душевный покой), характеризуются тем, что уменьшают эмоциональную напряженность, чувство тревоги, страха. Тем самым они не только устраняют тягостные симптомы, но и делают больного более доступным психотерапии. Обладают эти средства также легким гипотензивным свойством и уси­ливают действие снотворных, а также облегчают наступ­ление сна и делают его более глубоким и продолжитель­ным, способствуя восстановлению сил больного.

К транквилизаторам относятся мепротан (он же андаксин — Венгрия, мепробамат, экванил, мильтаун), триоксазин (Венгрия), либриум (Англия, США, ФРГ, он же элиниум—Польша), френквел (США, Франция, Ита­лия), амизил (СССР), он же суватил (США, Англия), паразан (Бельгия, Франция), ковантин (Австрия, Фран­ция), суврен (США), костин (США), валиум (Франция, он же седуксен — Венгрия), эзукос и др. По химическо­му строению они отличаются друг от друга, однако по своему действию весьма близки. Противопоказаний к применению не имеют и почти не вызывают побочных явлений, за исключением мепротана, френквела и либ-риума, при которых изредка наблюдаются аллергичес­кие реакции, и обливона, вызывающего снижение коли­чества сахара в крови.

В больших дозах транквилизаторы могут первое время вызывать чувство сонливости, вялости, разбитости, лег­кой тошноты. В дальнейшем явления эти проходят. В некоторых случаях отмечается появление сухости во рту, которая исчезает с уменьшением дозы. В общем препараты эти не нарушают работоспособности. В лите­ратуре имеются указания на то, что лишь к андаксину и либриуму возможно привыкание. Применение психотроп­ных средств, в том числе транквилизаторов, в первые 3 месяца беременности нежелательно ввиду еще недоста­точной их изученности и возможного влияния на заро­дыш. Поскольку транквилизаторы снижают активность внимания и замедляют время реакции, назначать их во­дителям транспорта следует с большой осторожностью.

Мы в нашей практике чаще всего применяли андаксин, триоксазин, либриум и эзукос. Первый назначается / в таблетках по 0,2 г 1—-2 таблетки 3—4 раза в день, обычно в течение нескольких недель. В случае необхо­димости доза может быть увеличена до 2—3 г, т. е. 10—-15 таблеток в сутки. Препарат хорошо переносится и может даваться под наблюдением врача в течение не­скольких месяцев. При прекращении лечения дозу умень­шают постепенно. Триоксазин назначается аналогичным образом в таблетках по 0,3 г; максимальная суточная доза 3 г. Большинство наших больных, применявших оба препарата, отдавало предпочтение андаксину, отме­чая, что он оказывает более сильное успокаивающее и снотворное действие, чем триоксазин, не вызывая при этом никаких неприятных ощущений.

Андаксин в отличие от триоксазина является миорелаксантом центрального действия. Он вызывает легкое расслабление поперечнополосатых мышц, блокируя вставочные нейроны спинного мозга, таламуса и гипота­ламуса. Полагают, что андаксин снижает возбудимость зрительного бугра, в который поступают экстеро- и интероцептивные импульсы, и благодаря этому оказывает влияние на эмоциональную сферу; угнетает лимбическую систему (миндалины); на вегетативные центры и ретикулярную формацию заметного действия не ока­зывает.

Близкое к андаксину, но более выраженное седативное действие оказывает либриум (элениум) и валиум (се­дуксен). Они назначаются, начиная от 1 таблетки ли­бриума (10 мг) или валиума (5 мг). Ежедневно дозу по­вышают на 1—2 таблетки и дают в среднем 30—100 мг либриума или 15—50 мг валиума. Описано применение либриума в дозах до 800 мг в сутки, однако при лечении неврозов нередко достаточно 10—30 мг в сутки. Оба препарата оказывают, помимо всего, противосудорожное действие и в дозе 1 мг/кг (для либриума) снижают ча­стоту припадков, в том числе малых, примерно у 50% больных эпилепсией. Хронические заболевания печени не являются противопоказанием к применению этих препа­ратов. Либриум плохо сочетается с барбитуратами (лю­миналом и др.), а также алкоголем. Иногда, по данным М. Ш. Вольфа, он вызывает, особенно у женщин старше 45 лет, астению с адинамией, дизартрию, нарушения сна и дизурические явления в первые дни приема даже в до­зах 5—20 мг в сутки, поэтому перед сном желательно его не назначать. Осложнения эти держатся до 5—15 дней после отмены препарата. Изредка нарушается менструальный цикл.

Эзукос (Бельгия, Dixysazine) по действию лежит меж­ду мепробаматом (андаксином) и нозинаном. Сомати­ческих противопоказаний не имеет. Экстрапирамидные расстройства возникают редко и бывают слабо выраже­ны. Суточная доза для взрослого 25—75 мг (при дозе свыше 50 мг применять с осторожностью, хотя некото­рые авторы давали до 300 мг препарата в сутки). При первом приеме для выяснения индивидуальной чувстви­тельности желательно назначение малой дозы (12,5 мг) один раз в сутки. Детям от 1 года до 5 лет рекомендует­ся 5—15 мг, от 5 до 12 лет— 10—30 мг в сутки (1 мг на 1 кг веса), старше 12 лет — доза взрослого. Как показа­ли наблюдения, сделанные в нашей клинике (М. Г. Шиналиев), препарат уменьшает чувство тревоги и улучша­ет сон. Побочных явлений нами не наблюдалось.

Суточные дозы: френквела 20—300 мг, амизила 1 — 10 мг, ковантина 50—400 мг, ностина 450—1200 мг, обливона 250—500 мг, листика 200—800 мг.

Применение транквилизаторов в качестве симптомати­ческого средства показано в тех случаях, когда неврозы протекают с чувством тревоги, эмоциональной напря­женности, нарушением сна или легкой депрессией. Эти препараты с успехом могут быть применены при невра­стении (гиперстенической форме), истерии, шоковом не­врозе (неврозе испуга), неврозе ожидания страха (боль­шие дозы), фобиях. Надо сказать, что при неврозе стра­ха и тяжелых криптогенных фобиях они обычно полно­стью не устраняют страх, а лишь уменьшают его и дела­ют больного более доступным психотерапии.

Ряд зарубежных авторов отмечают, что при лечении навязчивых состояний, в том числе фобий, особенно эффективен либриум. Некоторыми авторами это не под­тверждается. По нашим наблюдениям, либриум эффек­тивен при состояниях тревоги, навязчивостях и невроти­ческих депрессиях. Л. И. Головань наблюдал хорошие результаты от его применения при лечении явлений на­вязчивости у больных шизофренией. Больные получали курс лечения либриумом перорально, начиная с 10 мг 2—3 раза в день с постепенным наращиванием суточной дозы в течение 7—12 дней до 80—120 мг (в некоторых случаях до 150—200 мг). Лечение максимальными доза­ми проводилось от 4 до 6 недель с последующим посте­пенным снижением. Полный курс лечения продолжался от 4 до 12 недель. По окончании курса большинство больных находилось на поддерживающей терапии либ­риумом (20—40 мг в сутки).

Триоксазин показан при ангионеврозах, либриум — при диэнцефальных кризах и ejaculatio praecox (10— 30 мг в сутки), амизил — при навязчивых состояниях.

Навряд ли найдется медикамент из группы транкви­лизаторов, о котором бы не писалось, что он якобы излечивает чуть ли не 70—80% больных неврозами, в том числе страдающих тяжелыми фобиями. Однако одно применение этих медикаментов при всей их ценности са­мо по себе в огромном большинстве случаев недостаточ­но для достижения выздоровления, если при этом не применяется психотерапия. В качестве вспомогательного средства, облегчающего ее проведение, во многих слу­чаях роль их неоценима. Высока их эффективность так­же при лечении неврозоподобных состояний соматоген­ного генеза, сочетающемся с терапией основного заболе­вания.

Более сильное успокаивающее действие, чем транкви­лизаторы, оказывают нейролептики. Из них чаще всего для лечения неврозов применяются производные фенотиазина — аминазин (он же хлорпромазин, ларгактил, мегафен, плегомазин) и, реже, стелазин (Англия, США), нозинан (Франция, Бельгия, Италия), алкалоид раувольфии, резерпин (он же серпазил), тиоридазин (мелерил — Латинская Америка, меллерил — Швейцария, меллериал — Бельгия, мелларил — Канада, сонапакс — Польша). В основном они используются в психиатриче­ской практике для лечения шизофрении и других психо­зов (длительное курсовое лечение большими дозами).

Аминазин является сильным седативным средством. Он оказывает тормозящее влияние на ретикулярную формацию и обладает адренолитическими свойствами. Ослабляет силу раздражительного процесса и усиливает различные виды торможения, потенцирует действие сно-1ворных, понижает артериальное давление и температу­ру тела, дает противорвотный эффект. Однако после его приема нередко отмечаются побочные явления — сердце­биение, сухость во рту, ощущение физической слабости, вялости. Это может привести к ухудшению самочувствия и при недостаточном знакомстве с действием препара­та — к отказу от лечения. Кроме того, он имеет ряд про­тивопоказаний к применению (болезни печени, почек, выраженная гипотония, склонность к тромбоэмболическим заболеваниям). При длительном приеме больших доз могут возникнуть явления общей скованности — паркинсонизма (исчезают с уменьшением дозы), а так­же изредка депрессия (аминазиновая), аменорея.

В психиатрической практике при лечении, например, шизофрении аминазин применяется месяцами по 300— 800 мг в сутки и выше. При этом у больных в первую очередь исчезает двигательное возбуждение, далее эмо­циональная напряженность, в последнюю очередь нару­шения мышления, в частности бредовые идеи. Приме­нять аминазин в таких больших дозах можно лишь пос­ле тщательного знакомства с инструкцией.

Для общеуспокаивающего действия при лечении нев­розов аминазин чаще всего применяют в малых дозах — 25—50 мг 2 раза в день (после еды) в течение 10—15 дней. Одновременно с аминазином могут назначаться препараты брома, глюкозы, витамины. При упорной не­врастенической бессоннице, не поддающейся другим ме­тодам лечения, показано применение на ночь малых доз аминазина (50—100 мг) в сочетании с барбитуратами (амитал-натрием, мединалом в дозе 0,2—0,3 мг). Т. А. Невзорова рекомендует в этих случаях сочетание аминазина (25—50 мг) внутрь с димедролом по 0,05— 0,1 г на ночь (димедрол предотвращает развитие аллер­гических реакций).

При астенических, ипохондрических и депрессивных состояниях у больных неврозами аминазин не показан, так как усиливает мышечную слабость, вызывает непри­ятные ощущения и не улучшает настроения. Дачей ами­назина (в течение 1—4 недель внутримышечно), особен­но в сочетании с внушением, иногда удается устранить истерические гиперкинезы, припадки, рвоту; при этом большую роль играет сопутствующая лечению психоте­рапия.

После купирования истерического симптома, особен­но если больной не нашел выхода из психотравмирующей ситуации, нередко возникает чувство тревоги, напряженности, а иногда рецидив старого или новое проявление болезни. Это, как показывают наши наблю­дения, может быть предотвращено дачей аминазина или транквилизаторов за несколько дней до, либо сразу же после устранения истерического симптома.

Курсовое лечение аминазином (2—3 недели по 200— 300 мг в сутки) в сочетании с психотерапевтическим воздействием может быть рекомендовано при лечении истерических психозов. Г. В. Морозов наблюдал поло­жительные результаты курсового лечения аминазином истерического ступора, протекающего с явлениями симпатикотонии и частыми десинхронизированными колеба­ниями на электроэнцефалограмме. При ступоре же с медленной фоновой электрической активностью мозга и выраженной ваготонией курсовое лечение аминазином оказывалось менее эффективным.

Фобии физиогенного генеза, в частности, являющиеся симптомом гипертонической болезни, неплохо поддают­ся лечению аминазином (резерпином), а также транк­вилизаторами. Тяжелые навязчивые состояния, включая криптогенные фобии и затяжные неврозы страха, в боль­шинстве случаев не исчезают даже при даче больших доз аминазина (300—800 мг в сутки в течение 2—4 ме­сяцев). Отмечается лишь временное уменьшение чувства напряженности и в связи с этим ослабление явлений на­вязчивости. Иногда фобия, не поддавшаяся действию одних нейролептиков, может значительно ослабеть или совсем исчезнуть под влиянием других нейролептических средств. Так, тяжелый страх загрязнения, державшийся на протяжении ряда лет и вызвавший в последнее вре­мя полную потерю трудоспособности, не поддавался массивному курсу лечения аминазином, однако значи­тельно ослабился (больная смогла выписаться из психи­атрической больницы и приступить к работе) после 2-ме­сячного лечения стелазином (20—30 мг в сутки).

Стелазин применяется в дозе, приблизительно в 10 раз меньшей, чем аминазин, т. е. по действию 10 мг стелазина примерно равны 100 мг аминазина. При лечении неврозов чаще всего применяют в сутки 3—10 мг стелазина, для купирования истерического возбуждения и при частых истерических припадках — 20—30 мг в сутки с последующим снижением суточной дозы до 10—15 мг. В отличие от аминазина стелазин не снижает половой активности и нередко вызывает легкую эйфорию. Про­тивопоказания и возможные осложнения те же, что и при лечении аминазином. В психиатрической практике стелазин особенно показан при лечении затяжных форм шизофрении.

В отличие от аминазина нозинан оказывает не только седативное, но и антидепрессивное действие. В связи с этим он стал применяться при лечении хронических меланхолических и тревожно-депрессивных состояний (среднесуточные дозы 200—400 мг). Некоторые авторы предлагают начинать лечение прямо с этих доз и в осо­бо резистентных случаях повышать суточную дозу до 600—800 мг, другие — начинать лечение с маленьких доз (25 мг). Первые 2 дня при лечении важно соблюдать постельный режим во избежание ортостатического коллапса. По нашим наблюдениям, препарат нередко дает положительный эффект при неврозах страха и фобиях (суточная доза 50—100 мг) даже тогда, когда другие нейролептики и транквилизаторы не снимают тревогу.

Резерпин широко применяется в качестве гипотензив­ного средства при лечении гипертонической болезни. Вместе с тем он оказывает седативное действие, умень­шая чувство тревоги и эмоциональной напряженности. Резерпин дает ваготонический эффект, вероятно, благо­даря стимуляции подкорковых парасимпатических цент­ров, тогда как аминазин способствует центральному торможению симпатической активности. Количество серотонина, норадреналина и адреналина в мозгу и других тканях уменьшается под влиянием резерпина, в то время как выделение с мочой продуктов их распада увеличивается.

В качестве общеуспокаивающего средства при лече­нии неврозов применяют малые дозы резерпина — начи­ная с 0,25 мг 2—3 раза в день и до 0,5—1 мг 3—4 раза в день. Они обычно не вызывают побочных явлений (скованности, депрессии). В отличие от аминазина дей­ствие резерпина наступает медленно (через 7—8 дней). Мы при лечении неврозов резерпин предпочитали ами­назину лишь при наличии сопутствующей гипертонии, в остальных же случаях обычно применяли аминазин.

Тиоридазин (меллерил) влияет на психопатологиче­скую симптоматику подобно аминазину, но в более сла­бой степени. В психиатрической практике применяется в дозах от 25 до 600 мг в сутки в течение ряда месяцев и считается малотоксичным препаратом. Он обладает рез­ко выраженным влиянием на сексуальные функции. Так, 300 мг меллерила, по наблюдениям Kamm, купиро­вали явлением нимфомании у 2 больных и назначение в течение 4 лет доз в 100 мг в сутки позволило удержи­вать половое влечение на нормальном уровне. Меллерил действует аналогично тораколюмбальной ганглиоэктомии. Поперечнополосатая мускулатура полового члена иннервируется спинальными нервами, так что при ма­лых дозах эрекция, как правило, не страдает. Таким образом, оказалось, что меллерил в драже уже в малых дозах (25—100 мг), принятых за 1—3 часа до полового акта, обладает способностью тормозить наступление эякуляции у мужчины, в связи с чем может быть исполь­зован для лечения преждевременной эякуляции.

Doepfmer лечил меллерилом 5 больных с преждевременной эяку­ляцией. Первому было назначено 50 мг меллерила (2 драже) за 2 часа до полового акта Эякуляция стала нормальной. Больной вместо 50 мг стал принимать по 25 мг меллерила в течение ряда не­дель. Эякуляция оставалась нормальной все это время, а также после прекращения приема лекарства. У 4 других больных прием за 1¹/₂—2 часа до половой близости 50—100 мг меллерила позволил избавиться от преждевременной эякуляции.

Дальнейшие наблюдения показали, что меллерил за­медляет наступление эякуляции только в период приема и последействием не обладает. Положительные резуль­таты наблюдаются примерно у двух третей больных преждевременной эякуляцией. У одной четверти боль­ных отмечаются те или иные побочные эффекты — су­хость во рту, вялость, сонливость, адинамия, свето­боязнь, нарушение аккомодации зрения. Со стороны по­ловой сферы — исчезновение оргазма, ослабление либи­до и эрекции. С уменьшением приема лекарства явле­ния эти проходят. Во избежание этих эффектов Р. А. Зачепицкий назначал препарат по 25 мг 2—3 раза в день (последний раз за 30—40 мин. до предполагаемого по­лового акта) в течение 1—2 месяцев. Повышение по­следней дозы до 50 мг в его наблюдениях часто вызы­вало общую вялость и ослабление эрекции. Очевидно доза должна быть индивидуализирована. В упорных слу­чаях преждевременной эякуляции получение с помощью этого препарата хотя бы временного эффекта имеет большое психотерапевтическое значение.

Антидепрессивные (тимолептические) вещества обла­дают свойством устранять пониженное настроение. Из них наиболее эффективен и безвреден имизин (он же тофранил — Франция, США; мелипрамин — Венгрия, имипрамин). Имизин усиливает процессы возбуждения и в нервной системе (энергизатор), в том числе пищевые реакции и половое влечение (изредка, наоборот, угне­тает его), вызывает тахикардию, оказывает легкое атропиноподобное действие, вероятно вследствие сенсибили­зации адренергических синапсов ретикулярной форма­ции. При приеме имизина иногда отмечается сухость во рту и повышенная потливость, бессонница (легко устраня­ется уменьшением или отменой вечерней дозы, а также снотворными). В редких случаях при передозировке мо­гут возникать гипоманиакальные и маниакальные сос­тояния. Они исчезают при снижении дозы или отмене препарата. Противопоказаниями являются сердечно-сосудистая декомпенсация, инфекционные болезни, болез­ни печени, почек, глаукома и расстройство мозгового кровообращения. Имизин не показан возбужденным больным (если возбуждение не представляет собой про­явление легкой ажитации, связанной с депрессией). У здоровых людей этот препарат часто вызывает чувство слабости, разбитости.

Некоторые авторы считают, что имизин может устра­нять депрессию любой этиологии. Нам это кажется ма­ловероятным. Бесспорно, что чем ближе депрессия к ти­пичной циркулярной, тем эффективнее действие имизина. Лучше всего с его помощью устраняется тоска, яв­ляющаяся симптомом маниакально-депрессивного пси­хоза, которая иногда протекает с жалобами на чувство лени, пустоты в голове, повышенной утомляемости и со­провождается ипохондрическими идеями или явлениями навязчивости. Она может быть ошибочно принята за неврастению, невроз страха или навязчивых состояний. Лечение таких заболеваний имизином весьма эффектив­но. При истинном же неврозе навязчивых состояний, а также неврозе страха оно в большинстве случаев мало­успешно, Роль эндогенного компонента в генезе тоски, даже наступившей после действия психической травмы, иногда определить трудно. Во всяком случае, примене­ние имизина при невротических симптомах, связанных с чувством тоски (особенно одновременно с психотера­пией) показано.

Имизин можно назначать в таблетках по 25 мг на прием, начиная с 75 мг в первые сутки, увеличивают дозу на 25 мг в сутки, доходя до 150—200 мг, а в не­которых случаях до 300 мг в сутки. Стараются по­добрать минимальную дозу, которая устраняет тоску, и на ней держат больного примерно неделю, после чего дозу начинают постепенно снижать до 50—100 мг в сут­ки. Поддерживающую дозу можно давать ряд недель или месяцев. Действие имизина не всегда сказывается в первые дни приема — иногда лишь после 1—2 недель от начала лечения. Депрессивную фазу маниакально-деп­рессивного психоза имизин не укорачивает, а лишь устраняет ее симптомы, пока его принимают. При пре­кращении приема лекарства (выделяются из организма через сутки) или уменьшении дозы, если фаза не кон­чилась, депрессия может возобновиться и привести к суицидальной попытке. Как долго в действительности длится фаза,— сказать трудно (чаще всего не меньше предыдущей), поэтому отменять препарат следует по­степенно, наблюдая за больным, и если при снижении дозы вновь наметятся признаки депрессии, нужно про­должить лечение хотя бы еще в течение нескольких не­доль, и так до предполагаемого окончания фазы.

При лечении невротических депрессий мы назначали имизин, начиная с 25 мг в сутки. Часто достаточно было 50—75 мг для достижения терапевтического эффекта. Тревожным или плохо спящим больным целесообразно проводить комбинированное лечение — утром и днем имизин, вечером аминазин или транквилизаторы.

Помимо имизина, из антидепрессантов могут быть применены ингибиторы моноаминоксидазы (МАО). Они угнетают активность этого фермента, тем самым тормо­зят расщепление в мозгу серотонина, адреналина, норадреналина и допамина, благодаря чему повышают на­строение. К ним относятся катрон (Дания), ипразид (СССР), ниамид (он же нуредал — Венгрия), трансамин и др. Первые два имеют ряд противопоказаний и могут давать тяжелые осложнения. Оба последних ме­нее токсичны, оказывают мягкое антидепрессивное и стимулирующее действие и поэтому могут найти приме­нение в терапии неврозов. Ценно то, что нуредал, поми­мо того, оказывает еще и анальгезирующее действие — прекращает или смягчает даже очень сильные боли (при стенокардии, невралгиях, неоперабельном раке) в тече­ние первых, иногда 2—3, суток. Суточная доза — от 25 до 100 мг (при эндогенных депрессиях — до 200—300 мг). Ингибиторы МАО несовместимы с симпатомиметическими веществами (эфедрин, амфетамин и др.) и с имизином (тофранилом). Их можно назначать не раньше чем через 1—2 недели после прекращения приема имизина. Во время лечения из пищи нужно исключить сыр, бобы и алкоголь. Трансамин не следует сочетать со стелазином.

К стимуляторам относятся вещества, способные уси­ливать процессы возбуждения в центральной нервной системе и ослаблять действие снотворных и нейролепти­ков. Они уменьшают чувство утомления и вызывают ощущение бодрости, прилива сил, временно повышают умственную и физическую работоспособность и препят­ствуют наступлению сна, поэтому принимать их во второй половине дня не рекомендуется. Назначать указанные вещества следует с осторожностью, так как они используют как бы резервные возможности организма, не устраняя потребность в нормальном отдыхе и сне. Кроме того, может наступить привыкание, особенно у неустойчивых психопатических личностей.

Физиологическое действие их во многом сходно с та­ковыми кофеина и отчасти адреналина, также обладаю­щих стимулирующими свойствами. Из стимуляторов шире других применяется фенамин (он же бензедрин — США, амфетамин, симпатин, всего более 50 названий) по 5—10 мг 1—2 раза в день, первитин по 3 мг 1—2 раза в день, пиридрол (он же мератран) по 1—2,5 мг 2—3 ра­за в день, меридрил, он же риталин (США, Англия, Франция, ФРГ), центедрин (Венгрия) по 3 мг 1—2 раза в день. Последний нередко используется в психиатриче­ской практике для уменьшения вялости при депрессии, вызванной нейролептическими средствами. В некоторых зарубежных странах свободная продажа этих веществ и широкая коммерческая реклама, восхваляющая их действие, привели к появлению большого числа лиц, страдающих привыканием к этим медикаментам. В СССР отпуск их в аптеках проводится с такими же ограничениями, как наркотиков.

Мы сравнительно редко пользуемся ими при лечении неврозов и применяем их главным образом для времен­ной активации больных с астеноипохондрическими жа­лобами, а также при неврологических депрессиях и ас­тениях, не вызванных истощением; при этом сочетаем их назначение с активирующей психотерапией. Предпочи­таем при астенических состояниях, помимо общеукреп­ляющих средств (глюкоза, фитин, гематоген, витамины), назначать такие тонизирующие препараты, как жень­шень (T-rae Ginsengi) по 15—20 капель 3 раза в день, или Radici Gisengi 0,15 по 1 таблетке 3 раза в день, ли­монник китайский (Schizandrae chinensis) no 20—30 ка­пель 2 раза в день, левзея (Т-rae Leuzeae carthamoides) по 20—30 капель 2 раза в день до еды, настойка зама­нихи (T-rae Echinopanicis elati) по 30—40 капель 2—3 раза в день, настойка стеркулии (T-rae Sterculiae) по 15—20 капель 2—3 раза в день, настойка аралии (Т-гае Araliae) по 30—40 капель 2—3 раза в день, пантокрин (Pantocrini) по 30 капель 2—3 раза в день до еды и т. п., а также гормональные препараты недлительно, в уме­ренных дозах,  например метилтестостерон по 0,005 г 2—3 раза в день в течение 1—2 недель. Они не облада­ют отрицательными свойствами указанных выше стиму­ляторов и привыкания к ним не наблюдается.

Надо сказать, что улучшение общего состояния боль­ного, поднятие тонуса нервной системы облегчает до­стижение терапевтического эффекта от применения других видов терапии, а также делает больного более резистентным в отношении психотравмирующих воздей­ствий.

В качестве симптоматического средства для улучше­ния сна, а также уменьшения аффективной напряжен­ности у больных неврозами могут быть применены не­большие дозы снотворных.

ЛЕЧЕНИЕ   ДЛИТЕЛЬНЫМ   СНОМ

Сон как лечебное средство эмпирически применяется с давних времен. По мнению И. П. Павлова, в основе ле­чебного действия сна лежит как использование охрани­тельной, защитной роли торможения, так и восстановле­ние энергетических ресурсов клеток вследствие преобла­дания во время сна процессов ассимиляции над дисси­миляцией.

Для лечения сном неврозов применяются следующие терапевтические методы: 1) длительный прерывистый медикаментозный сон; 2) удлиненный наркотический сон; 3) гипнотический сон (гипноз-отдых); 4) электросон.

При лечении длительным прерывистым сном, вызы­ваемым с помощью амитал-натрия и других снотвор­ных, больные проводят в состоянии сна по 18—20 часов в сутки, в течение 10—15 (в среднем 12) дней.

При лечении удлиненным медикаментозным сном (фи­зиологическим сном, удлиненным действием небольших доз снотворных), как его называют некоторые авторы, больные проводят в состоянии сна несколько меньшее время (10—15 часов в сутки в течение того же количе­ства дней). При этом в одних клиниках больным назна­чают постельный режим, предоставляют полный покой, в других — распорядок дня больных не нарушают, боль­ные не лишаются прогулок на свежем воздухе и в те­чение курса лечения сном им продолжают психотерапию. Для усиления действия снотворных могут быть приме­нены небольшие дозы аминазина (50—200 мг в сутки).

Wendt из клиники Muller-Hegeman разработал мето­дику лечения сном, при которой в первые дни сон вызы­вался снотворными (вводились в клизме) и далее по­степенно, все в большей и большей мере условнорефлекторными воздействиями (звукозаписью, заменой снот­ворного нейтральными веществами и т. п.). Таким об­разом Wendt удавалось удлинить сон на 8—14 часов в сутки. Лечение сном сочеталось с психотерапией и рас­сматривалось лишь в качестве вспомогательного средст­ва при лечении неврозов. В той или иной степени по­ложительный результат наблюдался этим автором у 2/3 больных неврозами.

Лечение длительным прерывистым сном, а также уд­линенным медикаментозным сном нередко дает хороший эффект у больных с неврастеническими нарушениями функции внутренних органов, реактивной депрессией и психогенными параноидами. Лечение длительным фар­макологическим сном неврастении, истерии и невроза навязчивых состояний, по нашим данным, малоэффек­тивно, хотя некоторые авторы и наблюдали в этих слу­чаях хорошие результаты.

Недостатком лечения всеми видами длительного фармакологического сна является то, что при них в той или иной мере наступает интоксикация организма снот­ворными и подавляется быстрый сон. Этих недостатков лишено лечение длительным гипнотическим сном (гипно­зом-отдыхом).

Гипнотический сон, удлиняющий суточную продолжи­тельность сна больного (гипноз-отдых), является эффек­тивным средством лечения больных неврозами и пока­зан во всех случаях этого заболевания. Достигнутый при этом сон не сопровождается интоксикацией организма снотворными, а также депревацией быстрого сна и яв­ляется физиологическим. Для вызывания внушенного (условнорефлекторного) сна в отсутствие врача-гипно­тизера при этом обычно прибегают к косвенному пост­гипнотическому внушению, например внушают, что те­перь после отдыха больной будет спать 1—2 часа или что он уснет, когда на него подействует какой-либо до того нейтральный раздражитель, например надетая на руку манжетка. Для вызывания гипнотического сна в этих случаях может быть также применена, как указы­валось, звукозапись (А. М. Свядощ и С. Г. Файнберг, 1936).

Горячим сторонником лечения гипнозом-отдыхом яв­ляется К. И. Платонов. Метод обычно сочетается с ле­чением внушением в состоянии гипнотического сна. Так, В. Е. Рожнов, погружая больных в гипнотический сон на 1 — 1 ½ часа, вместе с тем производил им 4—6 лечеб­ных внушений. Недостатком метода является то, что далеко не всех больных удается погрузить в гипнотиче­ский сон, причем особенно трудно достигнуть этого у больных неврозом навязчивых состояний и психастенией. В связи с этим Б. Н. Бирман прибегал для облегчения вызывания, а также удлинения гипнотического сна к даче небольших доз снотворного и во время наступав­шего сна-отдыха проводил лечение внушением. Хорошие терапевтические результаты от применения своего мето­да он наблюдал у больных неврастенией, истерией и психастенией.

Поскольку наркотический сон связан с интоксикацией организма снотворными, а гипнотический—удается вы­звать далеко не у всех больных, это толкало исследова­телей на поиски новых методов вызывания сна, макси­мально приближающегося к физиологическому. С этой целью были предприняты попытки вызывания сна и нар­коза при помощи электрического тока (Leduc, Г. С. Календаров, И. Ф. Случевский и др.). Однако до наступле­ния сна часто возникало состояние резкого возбужде­ния, тягостное для больного; сон же наступал далеко не всегда. В наблюдениях, описанных рядом зарубежных авторов под названием электронаркоза, по существу вы­зывался не электронаркоз, а пролонгированный электро­шок.

К числу попыток вызывания сна при помощи электри­ческого тока относится так называемый электросон, опи­санный В. А. Гиляровским, Н. М. Ливенцевым, Ю. Е. Се­галь, 3. А. Кирилловой и др. При этом методе один электрод накладывают на веки, другой — на затылок больного и пропускают импульсный ток разной частоты (от 12—16 до 1—2 импульсов в секунду). Средняя сила тока 10—12 ма, длительность импульса 0,2 м/сек. Дли­тельность сеанса от 15—20 минут до 2—3 часов; полный курс 16—20 сеансов. Больные при пропускании тока ис­пытывали сначала легкое покалывание в глазах, вскоре перестававшее ощущаться, и нередко засыпали. Из 15 больных «неврозами, астеническими, астенодепрессивными и реактивными состояниями» у 13 авторы наб­людали положительные результаты.

В то время как электронаркоз вызван действием электрического тока на головной мозг, «электросон» яв­ляется, по всей вероятности, внушенным сном, т. е. электросуггестивной процедурой. При этом извест­ную роль в возникновении сна может играть монотонное раздражение кожи электрическим током. Во всяком слу­чае, то, что в этих случаях сон действительно вызывает­ся непосредственным действием электрического тока на головной мозг больного, еще нуждается в доказатель­стве.

ЛЕЧЕНИЕ ЭФИРНЫМ И АЛКОГОЛЬНЫМ ОПЬЯНЕНИЕМ. АМИТАЛ-НАТРИЕВОЕ РАСТОРМАЖИВАНИЕ

Эфирный наркоз для купирования истерических симпто­мов используется давно. С аналогичной целью еще в 1880 г. его применял Haviland. Для лечения военных неврозов этот метод был впервые предложен в 1916 г. Rothmann, в дальнейшем рекомендовавшим для усиле­ния психотерапевтического эффекта указывать больно­му, что он будет якобы подвергнут хирургическому ле­чению, и производить инъекции физиологического рас­твора вблизи болезненного участка.

Наступление терапевтического эффекта Rothmann объяснял сочетанием ряда факторов: фармакологиче­ским действием эфира (стадия возбуждения), косвен­ным внушением («ложные операции») и повышением внушаемости в период пробуждения от наркотического сна. Широкого распространения метод Rothmann в пер­вую мировую войну не получил. В возражениях против применения лечения эфиром (без ложных операций) ука­зывалось на неиндифферентность эфира и хлорэтила для организма, а против идеи «ложных операций» — то, что она приводит, с одной стороны, к ложному положению (сестры, санитарки должны быть посвящены в «обман» больного), а с другой — что необходимость «хирургиче­ского лечения» создает у больного впечатление о тяже­сти его заболевания. Эфирное опьянение без «ложных операций» для купирования истерических симптомов нашло широкое распространение во время Великой Отечественной войны.

Техника лечения. Больному говорят, что сей­час ему дадут лекарство, после приема которого на­рушенная функция сразу же восстановится. Укладыва­ют его на стол, лицо смазывают вазелином, глаза при­крывают сухими ватными тампонами с тем, чтобы пары эфира меньше раздражали слизистую оболочку глаз. В маску для наркоза наливают сразу 20—30 мл эфира и предлагают больному вдыхать его. Маску накладывают не очень плотно, чтобы немного воздуха могло посту­пать, или, как это делал, например, Д. М. Кулик, дают эфир мелкими порциями, наливая по 5—8 мл в маску с интервалами для психотерапевтического воздействия. Большинство авторов считают необходимым достигнуть стадии возбуждения, вызванной фармакологическим действием эфира, во время которой и наступает устра­нение истерического симптома.

Исходя из того, что алкоголь действует подобно эфи­ру, но более растянуто во времени и что при алкоголь­ном опьянении в состоянии возбуждения сопротивление, на которое врач нередко наталкивается при лечении больных неврозами, ослабевает, несколько врачей од­новременно в разных концах Советского Союза в кон­це 1941 г. и начале 1942 г. стали применять внутривен­ное введение алкоголя, давно используемое в лечебной практике гинекологами и терапевтами для лечения сеп­сиса.

При лечении алкогольным опьянением лежащему или сидящему больному вводят внутривенно от 20 до 100 мл 33% алкоголя, который вызывает резкое жжение по ходу вены. По мере введения следят за состо­янием больного, делая интервалы в 2—3 минуты после введения каждых 20—30 мл. Стараются достигнуть со­стояния выраженного алкогольного опьянения с эйфо­рией и многоречивостью. Затем начинают внушать больному, что нарушенная функция у него восстано­вилась и выздоровление наступило. Внушение прово­дится резким, энергичным тоном и сочетается с понуж­дением, например, больного с блефароспазмом — от­крыть глаза, с мутизмом — отвечать на вопросы, с па­раличом— начать двигать парализованной конеч­ностью.

Лечение, таким образом, является в значительной степени наркосуггестивным. Положительный эффект лечения свежих истерических моносимптомов мы наблюдали лишь в ¹/₃ случаев, несмотря на сочетание это­го метода с внушением. Лечение внутривенным влива­нием алкоголя менее эффективно, чем лечение эфиром.

Лечение эфирным и алкогольным опьянением широ­ко применялось в годы Великой Отечественной войны для купирования истерических симптомов. Достоинст­вом метода является его простота и возможность в ря­де случаев одномоментного устранения истерических симптомов, недостатком — то, что наркотические веще­ства не индифферентны для организма (особенно в случаях перенесения свежих воздушных коммоций) и что нередко истерический симптом, устранившись на высо­те опьянения, вновь появляется при пробуждении боль­ного от наркотического сна.

Так, например, один из наших больных с истериче­ской глухонемотой начал громко петь во время эфир­ного опьянения и отвечать на задаваемые ему вопросы. Однако, когда опьянение прекратилось и сознание про­яснилось, он вновь стал обнаруживать явления глухо­немоты. Больной не помнил о том, что пел в состоянии опьянения, и недоумевал по этому поводу. Попытка все время поддерживать с ним речевой контакт в период прояснения у него сознания не увенчалась успехом — больной переставал отвечать на вопросы и реагировать на обращенную к нему речь по мере пробуждения.

При купировании истерических симптомов по этому методу очень важно в период прояснения сознания все время демонстрировать больному восстановление функ­ции, наступившее во время опьянения, с тем, чтобы он осознал факт выздоровления. Если это удается, а уда­ется далеко не всегда, то рецидива истерического симп­тома после прекращения опьяняющего действия эфи­ра или алкоголя обычно не наступает.

С 1937 г. в США, а затем в других странах стало применяться введение амитал-натрия с кофеином для вызывания опьянения, сопровождающегося эйфорией. При этом заторможенные больные становятся более доступными контакту, растормаживаются, уменьшают­ся явления негативизма (удается, например, накор­мить больного шизофренией, до того упорно отказы­вавшегося от еды). Временно устраняются тоска, страх, тревога, явления навязчивости, вселяя больному надеж­ду на выздоровление. Вводят подкожно 1 мл 20% (2 мл 10%)   раствора   кофеина,   затем   через   4—5 минут внутривенно медленно (со скоростью 1 мл в секунду) вливают в среднем 3—6 мл свежеприготовлен­ного 5% раствора амитал-натрия. На высоте опья­нения, в чем мы могли убедиться, нередко удается уст­ранить истерические моносимптомы, оказать суггестив­ное воздействие на больных с истерическими психозами, повлиять на фобии. А. А. Меграбян и Г. А. Сафарян, вводя 2—5 мл 10% раствора амитал-натрия внутри­венно и 1—2 мл 10% раствора кофеина подкожно, нередко устраняли истерические сумеречные состоя­ния, псевдодеменцию, псевдокататонический ступор; вы­здоровление удавалось достигнуть после 1—6 сеансов. П. Н. Ягодка с сотрудниками, применяя курсовое лече­ние (10—15 вливаний через день) 1725 больным невро­зами, наблюдал выздоровление в 24,5% и значительное улучшение — в 43,8% случаев. Курсовое лечение можно сочетать с нейролептическими средствами (нозинан, ре­зерпин, аминазин, антидепрессанты и др.).

ЛЕЧЕНИЕ ЭФИРНОЙ МАСКОЙ ПО СВЯДОЩУ

Проводя лечение больных истерическим мутизмом эфирным раушем, мы в 1941 г. обратили внимание на то, что некоторые из них при наложении маски с эфи­ром задерживали на некоторое время дыхание и пы­тались сбросить с себя маску. При этом они издавали громкий крик и делали выдох, т. е. истерический мутизм снимался до того, как больные вдыхали эфир, до того, как наступали явления опьянения.

При лечении больных эфирным наркозом по обще­принятой методике эта задержка дыхания в ответ на раздражающее действие паров эфира была слабо вы­ражена. Таким образом, и при обычном эфирном нар­козе больной часто сначала проходит стадию задерж­ки дыхания и лишь затем начинает вдыхать пары эфира.

Оказалось, что истерический симптом может сни­маться в стадии задержки дыхания, если сделать ее достаточно выраженной, и что нецелесообразно стремить­ся пройти ее и достигнуть эфирного опьянения. Устра­нение истерического симптома в этой стадии не сопро­вождается амнезией, в связи с чем рецидива его обыч­но не наступает. В отличие от этого при устранении истерического симптома в состоянии опьянения по про­буждении от наркотического сна наступает амнезия периода опьянения — больной не помнит, что во время опьянения истерический симптом у него был устранен, и рецидив заболевания нередко наступает после прояс­нения сознания. Кроме того, избегают вдыхания паров эфира, обладающих токсическим влиянием, особенно по отношению к паренхиматозным органам.

Исходя из всего изложенного, мы разработали и в 1943 г. предложили метод эфирной маски для купиро­вания истерических симптомов. Первоначально он был назван методом острой гипоксемии. Однако в дальней­шем (1952) мы убедились, что острой гипоксемии при этом не наступает, а возникает лишь задержка дыха­ния с острой реакцией страха.

Техника лечения. Больному указывают, что в основе его болезни лежит торможение — «частичный сон» определенного участка коры — и что ему будет да­но лекарственное вещество, которое сразу же устранит это состояние торможения, в связи с чем нарушенная функция тут же полностью восстановится. Больного крепко фиксируют в горизонтальном положении (при истерических парезах и параличах парализованная часть тела остается свободной). Важно, чтобы больной при фиксации почувствовал, что он не может двигать­ся. Для этого лучше всего крепко фиксировать его несколькими простынями и предложить 3—4 физически здоровым лицам его удерживать.

Лицо больного смазывают вазелином. Искусственные зубы вынимают. Маску для наркоза берут достаточных размеров, чтобы прикрыть рот и нос при любых дви­жениях челюстями (она может быть легко изготовлена из упругой проволоки; маски Эсмарха обычно малы). Ее обкладывают более толстым слоем ваты и марли, чем обычно, и наливают в нее 40—80 мл эфира для нар­коза с тем, чтобы все слои ваты и марли в маске были густо пропитаны эфиром. Маску встряхивают, чтобы с нее стек избыток эфира, и внезапно плотно накладывают на лицо больного на время от нескольких десятков се­кунд до l ½ минут. Маску снимают, как только у боль­ного наблюдается устранение истерических симптомов, например крик при истерическом мутизме, восстанов­ление движения в бывшей парализованной конечности. В тех случаях, когда трудно судить, снялась ли истерическая реакция, пока маска находится на лице боль­ного и контакт с ним затруднен (например, при исте­рической глухоте), маску снимают через 10—15 секунд от начала психомоторного возбуждения, являющегося одним из ранних и постоянных признаков задержки дыхания. В случае неполного устранения истерической реакции вызывание задержки дыхания тут же повто­ряют с паузами в 2—3 минуты до 3—4 раз.

При задержке дыхания наблюдается расширение зрачков, учащение пульса, некоторое повышение кро­вяного давления, сдвиг лейкоцитарной формулы, рез­кое кратковременное увеличение числа лимфоцитов, чаще уменьшение, реже увеличение числа нейтрофилов и резкое психомоторное возбуждение.

Противопоказаниями к лечению являются гиперто­ния, выраженный артериосклероз, органические забо­левания сердца и резкое общее истощение. Приводим наблюдение.

Больной Ж., 26 лет. После контузии, сопровождающейся ушибом поясницы, развился вялый истерический паралич обеих ног, кото­рый держался в течение 6 месяцев. Лечение электросуггестивными и тепловыми процедурами, косвенным внушением в сочетании с вливанием глюкозы и витаминов, а также алкогольным опьянением в сочетании с внушением и гипнотическим внушением эффекта не дало. Во время лечения внушением в сочетании с болезненными дозами тока больной дал бурную двигательную реакцию, тяжело дышал, но движения в парализованных ногах не появлялись.

Больному указано, что паралич его носит обратимый характер — в основе его лежит торможение участка коры, «частичный сон» — и что ему будет дано лекарство, которое снимет это торможение и паралич сразу же полностью пройдет. После этого больной сказал товарищам по палате, что не верит в успех лечения.

Больного уложили на диван и завернули в три простыни. Кро­ме того, одной простыней его фиксировали к дивану на уровне груди, другой — на уровне костей таза. Один помощник крепко держал его голову, второй — правую, третий — левую кисть (через простыни). Ноги больного остались свободными. Лицо больного смазали вазелином. В маску налили 60 мл эфира для наркоза, пос­ле чего ее внезапно плотно наложили на лицо больного. Больной задержал дыхание и 35 секунд лежал неподвижно, не дыша. Далее началось резкое психомоторное возбуждение, во время которого он пытался сбросить маску, однако это ему не удавалось. На 45-й секунде он издал резкий крик и на 55-й секунде стал отчаянно стучать ногами по дивану, совершая ими размашистые движения с большой силой. После этого маска была снята и больного стали поздравлять с выздоровлением, говоря ему, что теперь мышечная сила в его ногах полностью восстановилась.

Однако, когда больному предложили двигать ногами, он стал это делать медленно, обнаруживая слабую мышечную силу в ногах. Тогда помощнику было предложено попытаться крепко держать ноги больного, чтобы убедиться в том, что мышечная сила в них полностью восстановится после того, как еще раз проведут лечение, и тут же вновь наложена маска на лицо больного. Через 20 секунд наступило резкое психомоторное возбуждение, во время которого больной с силой отбросил ногами помощника, пытавшегося удер­жать его ноги неподвижными. Больному сказано «Теперь вы види­те, что сила в ногах полностью восстановилась. Вы можете ими свободно двигать. Двигайте!» и больной стал свободно двигать но­гами, обнаруживая хорошую мышечную силу. Ему сказано: «Те­перь вы здоровы и можете идти в палату». После этого его осво­бодили от простыни и он пошел самостоятельно, благодаря врачей за лечение. Рецидива не наступило.

Во время лечения больной ни разу эфир не вдыхал и признаков эфирного опьянения не обнаруживал.

Один из больных, леченных этим способом в психи­атрической клинике Военно-медицинской академии имени С. М. Кирова в Ленинграде, следующим образом описал проф. В. П. Осипову на конференции врачей клиники свое лечение. «...Мне сказали, что сейчас мне слух сразу полностью восстановят, но что именно со мной собирались делать, я не знал. Я не поверил, что меня смогут вылечить, так как полная глухота у меня держалась в течение месяца и лечение не помогало. Меня привели в кабинет, уложили на диван и заверну­ли в простыню так, что я не мог двинуться. Вдруг мне надели на лицо маску так плотно, что мне и рта от­крыть нельзя было. В нос ударил очень резкий запах лекарства (в маску было налито 80 мл эфира для нар­коза.— А. С). Я сразу задержал дыхание. Потом чувст­вую, что задыхаюсь. Страх охватил. Ни одного вдоха я не сделал и тут маску сняли и я стал сразу слышать и речь стала нормальной. Стал благодарить врачей за ле­чение. Затем сам прошел в палату. Чувствовал себя хо­рошо, слух полностью восстановился».

Первые 40 секунд от момента наложения маски больной лежал спокойно, неподвижно. Затем издал громкий крик и началось резкое психомоторное возбуж­дение с попыткой сорвать маску, после чего через 10 се­кунд маска была снята. Всего маска была наложена на 50 секунд. Дыхательных движений больной в это время не делал, выдыхаемый им воздух, после того как маска была снята, был без запаха эфира. Признаков эфирного опьянения не обнаруживалось.

Как показали наблюдения при лечении 300 больных, из которых у 81% была так называемая постконтузионная (по нашему мнению, истерическая) глухонемота, возникшая после контузии, и у 19%—истерические па­раличи, глухота, амавроз, блефароспазм, ступор, как правило, по описанному методу удается немедленно, од­номоментно купировать истерические симптомы, не только свежие, но и затяжные, даже при большом внутреннем сопротивлении больного лечению. Каких-ли­бо осложнений ни в одном из 300 случаев не наблюда­лось.

Описанный метод применим при лечении истерии с наличием симптомов выпадения функции (истерические ступор, параличи, глухонемота, слепота и т. п.) и в этих случаях высокоэффективен, причем особенно при лече­нии истерических параличей, мутизма, глухонемоты и ступора. При лечении по этому методу косвенное внуше­ние и «эмоциональное потрясение, связанное с внезап­ностью процедуры, существенной роли не играют. Основ­ное значение имеет задержка дыхания, вызывающая эффект страха с психомоторным возбуждением. При этом наступает устранение истерического симптома пу­тем «смывания тормозных пунктов в коре волной воз­буждения».

ЛЕЧЕНИЕ   КАЛЬЦИЕВЫМ   УДАРОМ

Лечение кальциевым ударом было предложено А. М. Свядощем в 1943 г. для одномоментного купирования исте­рических симптомов и в дальнейшем применено при эпи­лептических сумеречных состояниях и кататоническом ступоре.

На протяжении ряда лет М. К. Петровой в лаборато­рии И. П. Павлова разрабатывалось лечение экспери­ментальных неврозов у животных не только бромом и кофеином, но и хлористым кальцием. Исследования М. К. Петровой показали, что в то время как примене­нием малых доз хлористого кальция (0,005—0,5 г) не только не удавалось получить положительный терапев­тический результат при попытке лечения собак, страдав­ших экспериментальными неврозами, но и в ряде слу­чаев их состояние ухудшалось, большие дозы хлористо­го кальция (2—5 г) давали терапевтический эффект и восстанавливали условнорефлекторную деятельность животного. При этом хлористый кальций, по мнению М. К. Петровой, влияет как непосредственно на корко­вые элементы, так и на вегетативную нервную систему - снижает возбудимость вегетативной нервной системы и оказывает неравномерное влияние на процессы возбуж­дения и торможения в коре, вызывая восстановление условнорефлекторной деятельности.

Хотя лечение бромом и сочетанием брома с кофеином нашло широкое применение в медицине, данные иссле­дований, проведенных в лаборатории И. П. Павлова по лечению экспериментальных неврозов у животных боль­шими дозами хлористого кальция, оставались неисполь­зованными в медицинской практике. Хлористый каль­ций по-прежнему применялся лишь в стандартных, срав­нительно небольших, дозах (внутривенно медленно вво­дили обычно от 2 до 10 мл 10% раствора хлористого кальция).

При лечении кальциевым ударом раствор хлористого кальция вводят внутривенно сравнительно быстро (со скоростью около 1 мл 10% раствора в секунду). В зависимости от веса, возраста и состояния больного вводят однократно до 30 мл, в среднем при весе больно­го свыше 50 кг и отсутствии соматических противопока­заний— 20 мл 10% раствора.

При выборе дозы следует руководствоваться принци­пом, установленным И. П. Павловым, что доза должна быть тем меньше, чем слабее нервная система больного. Количество однократно вводимого хлористого кальция не должно превышать 0,05 г на 1 кг веса. Вливания сле­дует проводить по одному в день, ежедневно или через день, до 6—8 вливаний, причем в случае быстрого рег­ресса патологических явлений доза при повторных вли­ваниях значительно уменьшается (до 6—10 мл 10% раствора). Противопоказаниями к лечению кальциевым ударом являются выраженная гипертония, артериоскле­роз и органические заболевания сердца.

При кальциевом ударе через 5—10 секунд от начала вливания появляется ощущение жара, первоначально локализующееся в области рта и далее быстро распрост­раняющееся по всему телу. С нарастанием чувства жара наступает гиперемия или, реже, побледнение лица, суже­ние зрачков и падение мышечного тонуса: при этом появляется резкое чувство слабости и, в редких случа­ях, сонливость или длящийся в течение нескольких ми­нут сон.

В течение первой минуты по окончании вливания ощущение жара прекращается, чувство слабости начинает постепенно проходить (в это время у больных с моносимптоматическими истерическими расстройствами и постконтузионной глухонемотой обнаруживается вос­становление утраченных функций). Быстрое введение большой дозы хлористого кальция вызывает резкие ве­гетативные изменения, выражающиеся в учащении, ре­же замедлении пульса, некотором повышении кровяно­го давления и обычно резком увеличении числа лимфо­цитов (в 1 ½ — 2 раза) и уменьшении числа сегментиро­ванных лейкоцитов. Эти изменения наступают в первую же минуту после введения кальция и держатся в тече­ние 3—5 минут.

При купировании истерических симптомов кальцие­вым ударом перед введением хлористого кальция боль­ному указывается, что имеющийся у него истерический симптом обратим и что он исчезнет сразу же после то­го, как лекарство будет введено (после того, как возник­нет ощущение жара). При лечении истерических моно­симптомов (параличи, мутизм, сурдомутизм, блефаро-спазм и т. п.) через несколько секунд после вливания больному резким повелительным тоном предлагается убедиться, что утраченная им функция восстановилась: при параличах — произвести движения бывшей парали­зованной частью тела, при мутизме или сурдомутизме — ответить на те или иные вопросы или выполнить те или иные действия, например назвать свою фамилию, отве­тить, хочется ли пить, открыть рот, показать язык и т. п. Далее в течение нескольких минут больной побуждается к упражнению утраченной функции. Если же в случае истерических моносимптомов в течение первых 5 минут после вливания терапевтический эффект оказывается не­достаточным, вводится аналогичным образом еще 10 мл 10% раствора хлористого кальция.

При лечении истерических гиперкинезов, рвоты, нару­шений функции внутренних органов проводится курс из 6—10 вливаний через день. В наступлении терапевтиче­ского эффекта у больных неврозами, помимо фармако­логического действия хлористого кальция на нервную систему и сильного сенсорного раздражения интероцептивной сферы, большую роль играет прямое и косвенное внушение наяву (связано с ощущением жара во время вливания), ведущее к возникновению «волны возбужде­ния, смывающей тормозные пункты в коре» (протрептика).

Лечение кальциевым ударом истерических реакций, аффективно-шокового ступора и так называемой постконтузионной глухонемоты было с успехом применено в годы Великой Отечественной войны в ряде медсанбатов и госпиталей. Во многих случаях удавалось одномомент­но купировать моносимптоматические истерические рас­стройства и постконтузионную глухонемоту1 путем од­нократного внутривенного введения большой дозы хло­ристого кальция.

Полное устранение истерических симптомов наступало у 88% больных со свежими истерическими моносимпто­мами (глухонемотой, мутизмом, глухотой, ступором, па­раличами, блефароспазмом и амаврозом), причем в большинстве случаев — непосредственно или в течение первых часов после кальциевого удара. Среди больных со свежей, постконтузионной глухонемотой и мутизмом полное устранение глухонемоты и мутизма после каль­циевого удара наступили у 83%, причем у 43% сразу же после первого вливания кальция. Особенно эффектив­ным лечение было в тех случаях, когда оно проводилось в первые 4 дня от начала заболевания. Положительные результаты в некоторых случаях наблюдались при лече­нии истерических гиперкинезов, припадков и сумеречных состояний. При лечении истерических моносимнтомов, таких, как сурдомутизм, мутизм, параличи, амавроз и блефароспазм, метод эфирной маски, по нашим наблю­дениям, является более эффективным, чем применение кальциевого удара.

Мы не считаем, что в медицинской практике следует отказаться от применения небольших (обычных) доз хлористого кальция и применять вместо них лишь боль­шие дозы. Дозу хлористого кальция нужно индиви­дуализировать в зависимости от состояния больного и характера патологического процесса, наряду с неболь­шими (обычными) дозами хлористого кальция в некото­рых случаях целесообразно применять и большие его дозы — лечение кальциевым ударом.

ИНСУЛИНОВАЯ И СУДОРОЖНАЯ ТЕРАПИЯ

Инсулиновая терапия широко применяется для лечения больных шизофренией. Лечение инсулиновыми комами состояний депрессии и тревоги психогенного генеза, а также истерических симптомов было предпринято во время второй мировой войны рядом английских и аме­риканских авторов (Sargant, Creske, Sands и др.), од­нако без особого успеха. Вследствие малой эффективно­сти его при терапии указанных выше состояний, а также в результате данных ряда авторов, свидетельствующих о том, что инсулиновые комы могут привести к органи­ческим изменениям в мозгу больного, указанный метод для лечения больных неврозами и реактивными психоза­ми мало применим.

Судорожная терапия, предложенная в 1935 г. венгер­ским психиатром Meduna для лечения больных шизофре­нией, вскоре стала применяться и для лечения затяж­ных неврозов. Особенно широко метразоловая, камфар­ная и электросудорожная терапия использовалась для лечения затяжных форм неврозов, не поддававшихся другим видам терапии, во время второй мировой войны (Ю. А. Поворинский, 1941; И. М. Фейгин, 1944; Good, Torrie, Kenton и др.)- Так, И. М. Фейгин применял су­дорожную терапию в 8 случаях затяжных истерических моносимптоматических расстройств, не поддававшихся другим методам терапии, из них в 5 — с эффектом и в 3 — безуспешно. Для успеха лечения, как указывает ав­тор, не всегда было достаточно одного припадка, иногда требовалось вызывать его 4—5 раз. Во всех случаях, ко­гда лечение было проведено до конца, наблюдались хо­рошие результаты. В случаях неуспеха лечение было прервано из-за резкого сопротивления больных терапии. Russel и Straus на основании собственного опыта при­шли к выводу, что «конверсионная истерия» обычно не поддается электросудорожной терапии. Электросудо­рожная терапия не дает также положительного эффекта и при лечении больных неврозом навязчивых состояний и психастенией.

Механизм терапевтического действия судорожной те­рапии остается еще недостаточно ясным. Ряд авторов придают большое значение наступающей при этом ост­рой аноксемии Himvich, Alexander, Gellhorn и др.) и развивающемуся сильнейшему страху (Good и др.). Повтор­ные гипоксемии ведут, по Gellhorn, к повышению реак­тивности вегетативных центров и длительному преобла­данию симпатической нервной системы над парасимпа­тической; аноксемия является сильнейшим стимулятором нервной системы. Судорожная терапия, по данным Gell­horn, стимулирует гипоталамическую область, в то вре­мя как при инсулиновой гипогликемии и барбитуратовом длительном сне повышение активности гипоталаму­са и продолговатого мозга является следствием растормаживания — освобождения этих областей от кортикаль­ного контроля. При судорожной (метразоловой и элект­росудорожной) терапии оно возникает еще и в резуль­тате прямого возбуждающего действия электрического тока на подкорку. Повышение тонуса подкорки ведет к повышению тонуса коры, чем, возможно, и объясняется терапевтический эффект судорожной терапии, а также наблюдаемое при ней восстановление угасших условных рефлексов у экспериментальных животных (Gellhorn). По мнению Е. С. Авербуха, при электросудорожной те­рапии происходит стимуляция подкорковых образова­ний и отсюда нейро-вегетативная перестройка организ­ма. А. С. Чистович полагает, что первично электрический ток воздействует на кору мозга, вызывая в ней сверх­сильное возбуждение, и как следствие,— развитие за­предельного торможения. Основная локализация дейст­вия связывается все же с подкоркой. Очевидно, при электросудорожной терапии, как указывал А. О. Долин, возникает волна возбуждения. Последняя, вероятно, мо­жет «смывать тормозные пункты» в коре, приводя к устранению патологических симптомов.

Ким Ен Бом в Институте физиологии имени И. П. Пав­лова (Ленинград) применил камфарно-судорожную те­рапию для лечения экспериментальных неврозов у собак. После троекратного вызова судорожных припадков нев­ротические явления у собаки исчезли. «По литератур­ным данным и нашей трактовке,— пишет Ким Ен Бом,— можно предполагать, что судорожная терапия укрепляет функциональную систему, затормаживая деятельность клеток коры, устраняя застойную невротическую реак­цию».

Недостатком судорожной терапии является тягостный для больного характер лечения и его небезопасность — в 0,8% случаев мелкоточечные кровоизлияния в мозговое вещество и другие осложнения. Поэтому применение указанного метода для лечения неврозов и, в частности, купирования истерических симптомов нецелесообразно. Лишь в исключительных случаях, при тяжелом и очень затяжном течении истерических психозов (псевдокататонического ступора, пуэрилизма, псевдодеменции), не поддающихся другим видам терапии, возможно приме­нение нескольких электрошоков.

ЛЕЧЕНИЕ ОТДЕЛЬНЫХ КЛИНИЧЕСКИХ ФОРМ

НЕВРАСТЕНИЯ

Основным патогенетическим методом при неврастении является лечение, направленное на устранение астении. Этого можно достигнуть предоставлением больному от­дыха, достаточного сна и усиленного питания, назначе­нием глюкозы, витаминов, глицерофосфата кальция, фи­тина, гематогена и других общеукрепляющих веществ. В отношении полного освобождения больного от рабо­ты для предоставления ему отдыха нужна большая на­стороженность и строго индивидуализированный подход. Лишь при выраженном истощении целесообразно на не­которое время полное освобождение больного от работы и даже назначение ему постельного режима с усиленным питанием. В большинстве же случаев бывает достаточно освободить его от чрезмерной нагрузки, сверхурочной и дополнительной работы и помочь установить правиль­ный распорядок дня, обеспечивающий достаточный от­дых. Для усиления ослабленного тормозного процесса показаны индивидуализированные дозы брома, а также сочетание его с кофеином. При повышенной возбудимо­сти, раздражительности показаны транквилизаторы (андаксин, либриум и др.). При затяжных астенических со­стояниях, а также нарушениях сна может быть рекомен­дована аутогенная тренировка. При бессоннице у боль­ных неврастенией желательно избегать снотворных и стараться нормализовать сон другими способами, напри­мер назначением получасовой прогулки перед сном, теплых ножных или общих гигиенических ванн, исклю­чив употребление перед сном крепкого чая или кофе. При упорных нарушениях сна больному можно рекомендовать ложиться спать в строго определенное время, например, в 11 часов вечера, и вставать в 7 часов утра, лежать в постели спокойно, с закрытыми глазами, не стараясь заснуть и не думая о сне, днем не ложиться отдыхать и так в течение месяца. Сон сам по себе вос­становится. Если в нарушении сна большую роль играет тревожное ожидание его ненаступления (невроз ожида­ния), то, помимо аутогенной тренировки, можно приме­нить внушение наяву или в гипнотическом сне, рацио­нальную психотерапию, а также метод негативного воз­действия (вариант 2).

В тех случаях, когда во время лечения больного не­врастенией на него продолжает действовать психотравмировавшая обстановка, породившая заболевание, важ­но попытаться ее устранить. Если это невозможно, нуж­но постараться путем убеждения или внушения изменить отношение к ней больного и тем самым лишить ее пато­генных свойств. Пока это не будет достигнуто, нередко отдых, общеукрепляющая терапия, лечение бромом и т. п. оказываются малоэффективными.

В процессе психотерапии уделяется внимание выясне­нию и коррекции характерологических особенностей, делающих больного особенно чувствительным к тем или иным психотравмирующим воздействиям или порожда­ющих неуживчивость в коллективе. В тех случаях, когда в основе патогенного конфликта лежит несоответствие между уровнем притязаний личности и ее возможностя­ми, психотерапия направляется на его устранение.

Элементы ипохондричности нередко встречаются у больных неврастенией. При этом иногда астения отходит на задний план, а на передний выступает ипохондриче­ская установка, препятствующая восстановлению рабо­тоспособности. В этих случаях больному можно указать, что для его здоровья необходима тренировка, в связи с чем назначается режим (форсированный режим.— А. С), который он должен выполнять (желательно, чтобы это назначение делалось врачом, пользующимся авторите­том). Далее больному предлагается заниматься деятель­ностью, выполнение которой должно убедить в отсутст­вии у него астении и показать, что он обладает доста­точной силой и выносливостью.

Больному с жалобами на интеллектуальную астению в клинике Leonhard отменяются всякие лекарства и пред­лагается заниматься по 6 часов в день умственным трудом, например с 9 до 11 часов и с 15 часов 30 минут до 16 часов 30 минут — изучением иностранного языка, с 11 часов 30 минут до 12 часов 30 минут — писать дик­тант, с 13 часов 30 минут до 15 часов 30 минут — само­образованием. При жалобах на физическую астению с 9 до 11 часов назначается прогулка (быстрая ходьба на расстояние до 10 км), с 11 до 12 часов и с 13 часов 30 ми­нут до 15 часов 30 минут — спорт (30 минут — воллейбол, 1 час — гимнастические упражнения, вызывающие боли в мышцах и резкое учащение сердечной деятельно­сти, 30 минут — теннис, занятия на гимнастических сна­рядах или плавание). Курс лечения 17з месяца. В это время говорить о здоровье запрещается.

Лечение неврастении может проводиться как в мест­ных домах отдыха и санаториях, так и на многих курор­тах, в частности при неврастении с синдромом гиперстении и раздражительной слабости — на климатических, приморских, лесных курортах с углекислыми и радоно­выми ваннами (Ахали-Афони, Сочи, Гагра, Кисловодск, Боржоми, Южный берег Крыма, Одесса, Прибалтика, Карельский перешеек, Боровое и др.)» при гипостенической форме неврастении — преимущественно в местных неврологических санаториях.

При пребывании в домах отдыха или санаториях боль­ные подвергаются воздействию климатических факторов, которые могут вести к общему укреплению организма и тем самым способствовать выздоровлению. Так, рядом исследователей было показано благотворное влияние климата Черноморского побережья на терморегуляцию (Н. М. Воронин и др.), сосудистую реактивность (Е. С. Волков), активность щитовидной железы (А. А. Шат­ров), вегетативно-вазомоторные нарушения (Л. А. Куницына) у больных неврастенией. Благотворное влия­ние на этих больных оказывало и климатическое лече­ние в условиях средней полосы России.

Лечебный эффект особенно высок и стоек, когда дейст­вие психотравмировавшей ситуации устранено, но явле­ния астении еще остаются значительными или когда в этиологии неврастенического синдрома играют роль, по­мимо психогенных, соматогенные факторы (инфекция, интоксикация; нарушение питания и т. п.). Эффектив­ность лечения больных неврастенией на различных ку­рортах Южного берега Крыма и средней полосы России колеблется, по данным разных авторов, между 90 и 97%.

Нарушения функций внутренних органов

При лечении нарушений функций внутренних органов, ранее относившихся к неврозам внутренних органов1, во всех случаях показана терапия убеждением, внушением и самовнушением, в частности аутогенная тренировка. В зависимости от патогенеза этих неврозов лечение их имеет свои особенности

В случаях когда нарушения функции внутренних орга­нов представляют проявление общих расстройств нерв­ной деятельности, вызванных действием психотравмирующих раздражителей, следует прежде всего постараться их устранить. Если это невозможно, нужно попытаться путем внушения или убеждения изменить отношение больного к этим раздражителям и таким образом устра­нить возникший конфликт. Далее применяют лечебные мероприятия, направленные на устранение имеющихся общих нарушений высшей нервной деятельности, о кото­рых говорилось при рассмотрении неврастении, в част­ности предоставление больному отдыха и покоя наряду с общеукрепляющим и седативным медикаментозным лечением (препараты брома, хлористый кальций, вита­мины, глюкоза, транквилизаторы) Целебное влияние может оказать трудотерапия, занятия спортом, меропри­ятия, ведущие к отвлечению внимания больного от бо­лезненных нарушений и созданию у него новых интере­сов. Показаны физиотерапия и санаторно-курортное ле­чение, особенно на тех курортах, где лечат нарушения функции соответствующих внутренних органов (напри­мер, Кисловодск, Ессентуки, Железноводск). Положи­тельный результат может дать лечение внушением, на­правленное на непосредственное устранение болезненно­го симптома; если же причина, вызвавшая заболевание, не осознается больным,— каузальная психотерапия.

В тех случаях, когда нарушения функции внутренних органов вызваны внушением (например, внушающим действием слова при иатрогениях) или самовнушением, основным методом лечения является убеждение и вну­шение как наяву, так и в состоянии гипнотического или наркотического сна, направленные на устранение болез­ненного симптома.

В тех случаях, когда расстройства функции внутрен­них органов возникают по механизму воспроизведения патологического состояния действием до того индиффе­рентного раздражителя, ставшего патогенным условно-рефлекторным раздражителем, выбор метода лечения будет зависеть от того, является ли причина болезни скрытой или очевидной, т. е. осознана ли больным пато­генная условнорефлекторная связь. Если причина забо­левания очевидна, то лучшие результаты дает внушение в гипнотическом сне или наяву, если же она скрыта, не осознана, то показана каузальная психотерапия. Поло­жительные результаты в обоих случаях может дать ле­чение убеждением.

Отдаленные результаты лечения «неврозов внутрен­них органов» еще мало изучены. Они прослежены глав­ным образом в отношении «неврозов сердца», возник­ших во время войны. Так, по Wegelius (1951), через 7 лет из 105 больных, лечившихся в финском госпитале в 1941 —1944 гг. по поводу «неврозов сердца», у 66 наступи­ло выздоровление или значительное улучшение состоя­ния, у 32 — состояние осталось без перемен и у 7 — ухуд­шилось. По Grant (1940), через 5—7 лет среди больных, снятых с воинского учета по поводу «нейроциркулярной астении», полное выздоровление или значительное улуч­шение наступило у 27 %, незначительное улучшение у 17,8% и состояние осталось без перемен у 56,2% боль­ных. Оба автора не указывают, получали ли больные военные пенсии по поводу «невроза сердца», возникшего во время службы в армии, и не отграничивают истериче­ские, в частности рентные, формы от других форм забо­левания, что затрудняет оценку их данных. Wishow (1939), а также Bishop и Kimbro (1943), обследовав че­рез 20 лет больных, у которых в 1918 и 1919 гг. был об­наружен «невроз сердца», не нашли у них органических заболеваний сердечно-сосудистой системы. Тем не менее все же нельзя отрицать возможность развития органи­ческого процесса на почве длительных функциональных нарушений деятельности внутренних органов.

Прогноз «неврозов внутренних органов» в основном зависит от того, устранено ли действие психотравмирующей ситуации, вызвавшей заболевание. При своевре­менном распознавании и правильном лечении заболева­ния они полностью обратимы, хотя нередко протекают длительно и нелегко поддаются терапии.

НАРУШЕНИЯ ПОЛОВОЙ ФУНКЦИИ

При лечении нарушений половой сферы важно устано­вить контакт с больным, создать атмосферу искренности и доверия, позволяющую выявить и обсудить наиболее интимные стороны человеческих отношений. Во многих случаях это не представляет затруднений. Больной ищет помощи, охотно делится своими переживаниями, испы­тывая облегчение при одной возможности поделиться ими. Иногда, однако, чувство стеснения, естественного смущения препятствует этому и требуется ряд повтор­ных бесед с больным наедине для того, чтобы контакт в этом отношении установился.

В первую очередь выясняется, имеется ли болезненное нарушение половых функций или оба супруга в половом отношении здоровы, однако жена не получает полового удовлетворения из-за дисгармонии. В последнем случае очень важно выявить не только духовные отношения ме­жду супругами, но и интимные подробности половой жизни, которые могут играть роль в возникновении дис­гармонии и дать советы, направленные на ее преодоле­ние. Так, например, выясняется, испытывала ли жена раньше когда-либо оргазм и при каких обстоятельствах. Начинает она половой акт возбужденной или нет. Сухие ли ее половые органы к моменту имиссии, возникает ли половое возбуждение (появляется ли интерес) ко вре­мени окончания полового акта мужем, активна ли она во время полового акта или пассивна, понимает ли она, чего ей не хватает для получения полового удовлетворе­ния, каковы применяемые позы, какова предварительная подготовка, каковы условия реализации сближения (спят ли они одни в комнате и т. п. ). Выясняется «диа­пазон приемлемости» (Н. В. Иванов) предварительных ласк для каждого из супругов — какие каждый из них считает допустимыми, какие — недопустимыми, «амо­ральными», запретными.

Если муж заканчивает половой акт раньше жены и она остается неудовлетворенной, можно сообщить приве­денные в клинической части данные о возможных при­чинах этого, в частности, подчеркнуть, что часто женщи­на начинает половой акт менее возбужденной, чем муж­чина, и нуждается в предварительной подготовке. Далее пытаются расширить «диапазон приемлемости» этой под­готовки. Говорят о том, что если супруги любят друг друга, то в любви все дозволено, приемлемо все, что может привести к половой гармонии. Могут быть приведены данные литературы о различных применяемых ме­тодах подготовки. Можно привести слова Kinsey о том, что многие женщины в США до начала половой близо­сти нуждаются в ласках всего тела, затем ласках, обес­печивающих ритмичные раздражения области клитора и малых губ, и лишь после этого готовы к половому акту.

Указывается, что половой акт является нормальным (независимо от того, как длительно и в каком ритме была проведена подготовка к нему, а также какую сте­пень полового возбуждения она успела вызвать), если имиссия произошла до наступления оргазма и он возник во время фрикций, хотя бы и кратковременных. Супру­гов наводят на мысль о целесообразности расширить «диапазон приемлемости» и усилить предварительную сексуальную подготовку с тем, чтобы жена успевала по­лучить половое удовлетворение во время половой бли­зости.

Надо сказать, что беседа на эту тему ведется обычно с каждым из супругов в отдельности или с одним из них. Она требует большого такта и деликатности и не­редко возможна лишь после ряда встреч с больным, ког­да контакт уже установлен. Во время бесед обращается внимание мужа на то, что когда оргазм гармонично на­ступает одновременно у обоих супругов, то все же у жен­щины обычно он длится дольше, чем у мужчины, и она вследствие как физических, так и психических особенно­стей нуждается еще в заключительных ласках. Некото­рые жены чувствуют себя разочарованными и неудов­летворенными, когда их мужья сразу же по окончании полового акта отворачиваются от них и засыпают, не проявляя к ним больше нежности и внимания.

При наличии «ножниц» между временем окончания полового акта мужчиной и женщиной можно рекомендо­вать, кроме того, варьировать позы во время половой близости. У некоторых женщин оргазм намного быстрее наступает при положении на боку или сверху, над муж­чиной. Мужчине может быть рекомендовано совершать половой акт не непрерывно, а с паузами — устраивать их, когда половая возбудимость его чрезмерно возросла. Во время пауз делать лишь ритмичные движения туло­вищем и таким образом, оказывая ими давление на лоб­ковую область женщины (ограничив движения половым органом). Первую, небольшую, паузу сделать сразу пос­ле введения полового члена во влагалище. В это время на область клитора и малых губ женщины положить ру­ку и далее, на протяжении всего полового акта, оказы­вать пальцами более или менее интенсивное, но не гру­бое, ритмичное давление или легкое тактильное раздра­жение этой области, в ритме фрикций Оно суммируется с раздражением гениталий женщины мужским половым органом и ведет к ускорению наступления у нее оргаз­ма. Это особенно важно в тех случаях, когда, как уже указывалось, клитор расположен сравнительно высоко и при обычной технике полового акта женщина не испы­тывает достаточного раздражения, вследствие чего ока­зывается неудовлетворенной.

Если женщина весьма сдержана в своих сексуальных проявлениях, многие мужчины не чувствуют, насколько велико ее половое возбуждение во время половой близо­сти и скоро ли у нее может наступить оргазм (в отличие от этого большинство женщин чувствуют приближение оргазма у мужчины). Иногда мужчине бывает трудно судить также о том, какой ритм и амплитуда фрикций для женщины в тот или иной период половой близости являются оптимальными. В таких случаях иногда реко­мендуют женщине взять на себя инициативу в регули­ровании полового акта и дать понять мужу, что от него требуется. Положить, например, руку на его талию и легкими движениями регулировать его активность, то тормозить ее, если возбуждение мужа слишком возрос­ло, а женщина еще мало возбуждена, то легким движе­нием руки придать желательный темп фрикциям, дав понять мужу, что теперь ему не следует себя больше сдерживать.

При сухости половых органов женщины, помимо бо­лее длительной подготовки ее предварительными ласка­ми, рекомендуют одному из партнеров слегка смазать свои половые органы жиром с тем, чтобы женщине не было больно в начале полового акта, а также чтобы уменьшить силу трения, так как иначе это может при­вести к более быстрому наступлению эякуляции у муж­чины и сделать его неспособным к длительному полово­му акту. Это же иногда рекомендуется и молодоженам при возникновении трудностей с дефлорацией. Для того чтобы мужчина стал способен к более длительному со­вершению полового акта, могут быть рекомендованы и средства, на которых мы остановимся при рассмотрении лечения преждевременной эякуляции

Надо сказать, что даже, казалось бы, очень резкое расхождение между временем наступления оргазма у мужа и жены преодолимо при доброй воле с обеих сто­рон, взаимной искренности и терпении Возможность адаптации в этом отношении очень велика. Не случайно некоторые женщины, может быть немного утрируя, го­ворят, что нет такого мужчины, который не смог бы им доставить полового удовлетворения

В тех случаях, когда причиной дисгармонии является прерванное половое сношение, рекомендуется отказаться от этого и заменить его другими способами предохране­ния от беременности.

Врачи, работающие в США в консультациях по вопро­сам брака, отмечают, что очень частой причиной половой дисгармонии супругов является поразительная неосве­домленность их в вопросах половой жизни. Одной из ча­стых причин затруднений у неопытного новобрачного яв­ляются неправильные представления о топографии жен­ских половых органов, помощь новобрачной своему му­жу в этом отношении может быть незаменимой Изредка одной из причин затруднения является недостаточная обнаженность женщины перед началом полового акта, затрудняющая имиссию

При всех психогенных нарушениях половой функции с успехом может быть применено гипнотическое внушение и аутогенная тренировка с вышеприведенными специаль­ными формулами самовнушения.

Лечение мужской импотенции, являющейся сопутству­ющим симптомом неврастении (астении), сводится к ее терапии. При этом важно подчеркнуть больному, что по­ловые органы его здоровы, что нарушения носят времен­ный характер, вызваны лишь переутомлением или эмо­циональным напряжением и что отдых, покой и общеук­репляющая терапия приведут к быстрому восстановле­нию их функции. Помимо обычной общеукрепляющей терапии больному рекомендуется пища, богатая витами­ном Е (яйца, икра любой рыбы) Эмпирически установ­лено, что в этих случаях благотворно влияет на половую способность и пища, богатая сахаром. В связи с этим рекомендуют больному ежедневно съедать по 2 столовые ложки варенья или меда в течение 2—3 недель. Жела­тельно сохранение обычного ритма половой жизни. Лишь при значительном ослаблении эрекций или резко выра­женной астении показано воздержание от половой жиз­ни в течение 2—3 недель при разрешении спать с женой в одной постели. После 2—3-недельного отдыха назна­чается легкая стимулирующая медикаментозная тера­пия— пантокрин (вытяжка из рогов пятнистого оленя), женьшень. Хорошее стимулирующее действие оказывает аутогемотерапия (кровь берут из вены больного и вво­дят обычно внутримышечно по 2, 4, 6, 8, 6, 4 мл один раз в 3 дня). При понижении полового влечения с ослаб­лением эрекций положительное действие оказывают на­туральные или искусственные углекислые ванны (Кисло­водск, нарзанные ванны, курорт Арзни в Армении, Дарасун в Восточной Сибири и др.)- Углекислые ванны противопоказаны больным с повышенной нервной возбу­димостью.

С целью профилактики рецидивов больному рекомен­дуют стремиться удовлетворять жену при первом же по­ловом акте и избегать повторных сношений, а также установить режим, при котором эрекция наступала бы естественно, без особой стимуляции извне.

При лечении импотенции, вызванной психотравмирующим поведением женщины или фиксацией ранее воз­никшего стереотипа половых отношений, рекомендуется психотерапия с обсуждением причины, породившей забо­левание, и изменение отношения к психотравмирующему событию. Обычно важно при этом врачу встретиться с женой больного, в мягкой, деликатной форме указать ей на роль их отношений в возникновении болезни Мужа и постараться достигнуть ее участия в улучшении этих отношений.

Для устранения психической задержки может быть применено и лечение внушением, в частности гипнотера­пия и самовнушение. В общем комплексе психотерапии облегчить преодоление этих задержек могут и фармако­логические средства, стимулирующие половую деятель­ность и оказывающие, помимо того, и суггестивное воз­действие. К ним относятся эндокринные препараты — метилтестостерон (2—3 раза в день по 10 мг на прием в течение 2—4 недель; таблетки кладут под язык) и более сильно действующий 2,5% раствор тестостерон-пропионата (по 1 мл через день внутри­мышечно). Половые гормоны противопоказаны пожилым людям с выраженными явлениями атеросклероза и гипертонии. Длительное применение чрезмерно больших доз половых гормонов может привести к подавлению функции гипофиза, атрофии яичек и азооспермии.

Для временной стимуляции половой деятельности мо­жет быть применен иохимбин в таблетках (Johimbini muriatici 0,005 по 1 таблетке 3—4 раза в день) или в ви­де 1% раствора (Sol. Johimbini hydrochlorici 1% по 15—20 капель 3 раза в день), настойка корня женьшеня (T-rae Ginsengi по 15—25 капель 3 раза в день), пользу­ющаяся на Востоке славой сильного афродизиака, пан­токрин, а также препараты стрихнина и др. Из физиоте­рапевтических средств применяют фарадизацию про­межности (10—12 сеансов по 8—10 минут каждый), крестцово-промежностную гальванизацию, дарсонвали­зацию промежности или нисходящую гальванизацию позвоночника (сеанс 15 минут). Оказывают ли они ка­кое-либо специфическое действие на половые функции или все дело сводится к суггестивному эффекту,— яв­ляется спорным.

При психической импотенции, особенно возникающей после неудачной попытки совершения полового акта, обычно всегда в той или иной мере играет роль и тре­вожное ожидание неудачи и чрезмерная фиксация вни­мания на сексуальной функции, что может тормозить ее и вести к нарушению ее автоматизма. В связи с этим рекомендуется прибегнуть к методу, который мож­но назвать мнимым запретом половой жизни. Больному назначается 2—3-недельный курс какого-либо медика­ментозного лечения (желательно сложная пропись раз­личных лекарств) и указывается, что на все время при­ема лекарства ему запрещается половая жизнь. Предла­гается спать с женой в одной постели и предупредить ее о характере назначенного лечения. Запрет приводит к устранению тревожного ожидания неудачи и повышению либидо, в связи с чем вскоре больной его нарушает и на­чинает нормальную половую жизнь. Н. В. Иванов (1959) предлагает таким больным просто запретить на несколь­ко недель половую близость, разрешая спать в одной постели с женой и допускать взаимную нежность.

Основываясь на том же принципе, Leonhard (1963) больным психической импотенцией рекомендует говорить следующее: «Ваши половые органы здоровы. Никакого лекарственного лечения не требуется. Половой член дол­жен вновь научиться удерживать напряжение. Временно вам запрещается половая жизнь. Однако одно половое воздержание само по себе не помогает, поэтому вам сле­дует спать с женой в одной постели и взаимными ласка­ми вызывать половое возбуждение. Надо научиться 15— 20 минут удерживать его, не доводя себя до состояния эякуляции. Через 3 недели явитесь на прием к врачу». Жене предлагается пойти «на жертву» ради здоровья мужа и испытывать половое возбуждение без наступле­ния оргазма. Запрет половой жизни дается для избавле­ния больного от тревожного ожидания неудачи.

Обычно, не дожидаясь разрешения врача, больной че­рез 2—3 недели начинает половую жизнь. Если же он строго придерживается данного запрета, то еще через 1—2 недели запрет отменяется. «Некоторые мужчины,— пишет Leonhard,— хотели бы раньше излечиться от по­ловой слабости, а потом найти себе партнершу. Я им го­ворю, что такая последовательность неосуществима: сна­чала надо найти партнершу, потом проводить данное психотерапевтическое лечение».

Этот метод терапии психогенной импотенции осущест­вим только в амбулаторных условиях и является высо­коэффективным. Leonhard советует применять его и для лечения психогенной преждевременной эякуляции. Боль­ному указывается, что в случае приближения эякуля­ции ласки следует приостановить и вновь возобновить их, как только половое напряжение снизится, и так не­сколько раз. Semans1, рекомендуя «тренировку половой выдержки» путем взаимных ласк в качестве метода ле­чения преждевременной эякуляции, предлагает предва­рительно слегка смазывать половые органы кремом во избежание раздражения слизистых оболочек. В достиже­нии терапевтического эффекта, помимо «тренировки вы­держки», имеет значение и то, что больной обычно сам убеждается в своей способности длительно сохранять эрекцию.

Обычно половое воздержание при преждевременной эякуляции приводит к укорочению времени наступления оргазма. В связи с этим Г. С. Васильченко справедливо советует этим больным вообще сохранять свой привыч­ный ритм половой жизни и воздерживаться начинать ле­чение, пока они не начнут регулярной половой жизни.

При лечении преждевременной эякуляции может быть использован ряд вспомогательных средств: для снижения общей нервной возбудимости — бромиды с валериа­ной и хлористым кальцием, введение магнезии (Sol. Magnesii sulfurici 25%) 5 мл внутримышечно или 5—10 мл внутривенно через день 15—20 раз, либо, как предлагает Г. Г. Корик, в виде клизмы из 30 мл 15% раствора через день (иногда магнезия, а также монобромистая камфора могут вызывать ослабление эрекций). Внутри­венные вливания 0,5% раствора новокаина (Е. П. Панченко) по 10 мл ежедневно 10—15 раз (вводить очень медленно), а также внутримышечно 2% раствора ново­каина, начиная с 2 мл и до 5 мл 3 раза в неделю, всего 12 инъекций. И. М. Порудоминский рекомендует в этих случаях препараты спорыньи (Extr. Secalis cornuti fluidum) по 20—25 капель 3 раза в день в сочетании с приемами малых доз люминала (0,2) или люминала (0,03 г), кодеина фосфорнокислого (0,03 г) и пира­мидона (0,3 г) по 1—2 порошка в день предполагаемого сношения; Г. В. Васильченко — местную блокаду, кото­рая достигается опрыскиванием хлористым этилом ром­бовидного участка кожи площадью 60—80 см2 в пояснично-крестцовой области. Опрыскивание производится до появления белой корочки затвердения. После этого блокированный участок кожи согревают ладонью (иначе может наступить отморожение второй степени). Появле­ние признаков отморожения первой степени не служит препятствием к продолжению лечения. На сеанс уходит 20—30 мл хлористого этила. Частота сеансов от 1 до 10 через день. В дни блокады назначаются вышеуказанные прописи люминала с кодеином. При отсутствии положи­тельного эффекта после 1—2-месячного перерыва повто­ряется курс блокад на этот раз на фоне приема меллирила.

Для снижения чувствительности головки полового чле­на можно рекомендовать смазывание ее за 2—3 часа до сношения 5—10% мазью совкаина или кокаина [Sovcaini 0,5—1,0 (!), Vaselini 10,0], а также применение кон­дома (презерватива). Процедура надевания его на эрегированный орган у некоторых больных с повы­шенной половой возбудимостью может ускорить наступ­ление эякуляции. Им советуют надевать презерватив за­благовременно— незадолго до сношения, в то время, ког­да эрекция еще не наступила или является неполной. Тем больным, у которых головка члена обычно закрыта препуциальным мешком, в качестве вспомогательного средства рекомендуется обнажать ее и вне сношений (с целью вызвать огрубение слизистой оболочки).

Как симптоматическое средство для лечения прежде­временной эякуляции может быть рекомендовано произ­водное фенотиазина — тиоридазин (меллерил), действие которого на половую сферу мы описывали при рассмотре­нии психотропных средств, и в меньшей мере либриум (элениум). Прием 25—100 мг, реже 200 мг, меллирила в драже за 1—3 часа до половой близости нередко ведет к тому, что мужчина приобретает способность более дли­тельно совершать половой акт и тем самым хотя бы вре­менно избавляется от преждевременной эякуляции.

Некоторые авторы рекомендуют массаж предстатель­ной железы назначать в качестве суггестивной процеду­ры. Однако, исходя из вышеприведенных взглядов на роль ее в генезе сексуальных расстройств, Г. С. Васильченко предлагает применить несколько пробных сеансов массажа во всех случаях относительно быстро развив­шейся преждевременной эякуляции, вне зависимости от того, удается или не удается обнаружить местные изме­нения урогенительного аппарата.

Из физиотерапевтических процедур при преждевре­менной эякуляции могут быть назначены нисходящие гальванизации позвоночника, гальванический воротник, диатермия спинальных центров [15—20 сеансов ежеднев­но или через день по 20—15 минут; один электрод на­кладывают на позвоночник (D₁₂—L₁), другой — на про­межность]. По мнению авторов, эти электропроцедуры не только оказывают суггестивное действие, но и снижают возбудимости эякуляторного центра. При психически обусловленной преждевременной эякуляции недостатком местных процедур является то, что они могут иногда соз­дать у больного впечатление о наличии у него местного заболевания, положительной стороной — их суггестивное действие.

При лечении больных мужчин со всеми видами психо­генных нарушений половой функции полное выздоровле­ние достигается, по данным Л. Я. Мильмана, Traikoff и др., а также по нашим наблюдениям, примерно в 70% случаев.

При лечении половой холодности в первую очередь выясняются породившие ее причины, затем ре­комендуются методы, которые, исходя из этих конкрет­ных причин, могут помочь ее устранению. Так, во время бесед с больной непосредственно рассказывается в до­ступной форме о приведенных выше физиологических особенностях половой жизни и различных причинах дисгамии и половой холодности. Все более и более деталь­но выясняются особенности ее половой жизни и даются советы, которые могли бы помочь достижению ею оргаз­ма. Так, например, выясняется «диапазон приемлемости» ею предварительной сексуальной подготовки и в процес­се бесед достигается приемлемость расширения этого диапазона с тем, чтобы любым путем во время полового акта вызвать оргазм. Если он возникнет хотя бы один раз, то в дальнейшем легче достигнуть его повторений. В тех случаях, когда нарушение половой функции вызва­но непосредственно психотравмирующим воздействием, может быть применено также лечение внушением.

У некоторых женщин наступление оргазма возможно, лишь, если они во время половой близости ни о чем не думают и не наблюдают за поведением партнера. Чрез­мерная фиксация внимания на половом акте и возникаю­щих ощущениях, а также тревожное ожидание наступле­ния оргазма могут затормозить его наступление. Пред­ложение ни о чем не думать в это время, как мы не думаем о сне, когда хотим, чтобы он наступил, может привести к излечению. В особо упорных случаях может помочь овладение техникой аутогенной тренировки (вы­зывание состояния покоя и мышечной релаксации, тепла).

Медикаментозные и физиотерапевтические средства при психогенно обусловленной фригидности действуют главным образом путем косвенного внушения. Могут быть рекомендованы общеукрепляющие и стимулирую­щие вещества (китайский лимонник, женьшень). Гормо­ны женских половых желез (фолликулин, синэстрол, эстрадиолдипропионат) целесообразно назначать, если есть те или иные признаки полового инфантилизма (гипопла­зии полового аппарата). Сами по себе при фригидности эти средства неэффективны и вообще, как указывалось, женские половые гормоны в обычных терапевтических дозах не усиливают полового влечения у женщины (у мужчин ослабляют его), в то время как мужские гормо­ны ведут к его усилению не только у мужчины, но и у женщины. Stourzh наблюдала положительные результа­ты при лечении фригидных женщин мужскими половыми гормонами. Мы назначали больным метилтестостерон по 5 мг 1—2 раза в день в течение 1 — 1 ½ месяцев. В случае появления признаков верилизации или нарушении менструального цикла препарат подлежал отмене. При фригидности он особенно показан женщинам женствен­ным, с резко выраженными вторичными половыми при­знаками, тонкой кожей, у которых можно предположить некоторый избыток женских половых гормонов.

Нередко назначаются процедуры, вызывающие гипер­емию половых органов и тем самым способствующие эротизации. Сюда относятся горячие влагалищные души или орошения минеральными водами, особенно нарза­ном, грязелечение («трусики» + влагалищные тампоны), диатермия тазовых органов (15—20 сеансов по 20 ми­нут, фарадизация и дарсонвализация наружных поло­вых органов. Применение гинекологического массажа, а также вибромассажа области входа во влагалище для вызывания оргазма таит в себе угрозу возникновения влечения к этим процедурам, поэтому от их назначения при аноргазмии лучше воздержаться.

При назначении местных процедур следует считаться с чувством стыдливости некоторых женщин, особенно ни­когда не лечившихся у гинеколога. Отрицательная уста­новка их к процедурам может свести на нет лечебный эффект. Широко могут быть рекомендованы такие про­цедуры, как теплые сидячие ванны перед сном и гигие­нические обмывания слегка подогретой водой, которые также способны вызывать гиперемию половых органов. Все эти процедуры играют лишь второстепенную роль при лечении. Иногда много ценного для выяснения при­чин отсутствия полового удовлетворения у женщины может дать беседа с мужем, осмотр его и совмест­ное обсуждение путей достижения половой гармонии супругов.

При терапии вагинизма в первую очередь надо выя­вить его причину. Больные нуждаются в гинекологиче­ском обследовании, чтобы врач убедился в отсутствии местных изменений половых органов, делающих половой акт болезненным. Если попытка гинекологического об­следования больной наталкивается на резкое сопротив­ление с ее стороны, иногда приходится проводить иссле­дование под наркозом (эфирный рауш или 5—10 мл 10% раствора амитал-натрия внутривенно). При обна­ружении местных изменений, делающих половой акт болезненным (трещины, вульвовагиниты), показано со­ответствующее лечение.

Лечение истерического вагинизма проводится в соот­ветствии с общими принципами лечения истерии. При остальных же формах психогенного вагинизма пытают­ся угасить возникшую условнорефлекторную связь. Сна­чала стараются завоевать доверие больной. Обещают ей прекратить исследование при малейшем ощущении бо­ли. Стараются отвлечь внимание больной от ее страха. Предлагают ей напрягать мышцы брюшного пресса, что ведет к ослаблению напряжения мышц таза, являющих­ся их антагонистами. Далее переходят к самой проце­дуре угашения условнорефлекторной связи. Прикасают­ся к разным частям половых органов больной, убеждая ее в том, что они безболезненны. Постепенно начинают все дальше вводить один палец во влагалище, затем (иногда на следующий сеанс) два пальца или вводят ей во влагалище сначала самый тонкий расширитель Гегара, при этом беседуя с больной и отвлекая ее внимание, затем все более и более толстые расширители (№ 22— 24) и, наконец, небольшое влагалищное зеркало. Затем показывают больной зеркало, которое у нее вынимают из влагалища, и убеждают ее таким образом в том, что вход во влагалище у нее свободен и вместимость боль­шая.

Steg дает больным на дом после первого сеанса у вра­ча расширитель Гегара и рекомендует им самим по не­скольку раз вводить его во влагалище, с каждым днем увеличивая номер расширителя — у особо боязливых больных до № 32—34, специально изготовленного по его заказу. Может быть также рекомендовано больной вводить во влагалище вместо расширителя сначала один, потом два пальца и делать ими вращательные движе­ния. Из 124 леченых Steg больных половина страдала вагинизмом от 1 года до 5 лет и 12 женщин — свыше 10 лет. Выздоровели (начали жить половой жизнью) 80% больных. Для этого потребовалось в большинстве слу­чаев 3—5, максимум 10 врачебных сеансов. Для лечения вагинизма с успехом могут быть применены гипнотера­пия и аутогенная тренировка.

НЕВРОЗ НАВЯЗЧИВЫХ СОСТОЯНИЙ И ПСИХАСТЕНИЯ

При лечении больных психастенией важно направить психотерапевтическое воздействие на преодоление свой­ственной этим больным нерешительности, мнительности, недооценки своих возможностей, неуверенности в своих силах. При неврозе навязчивых состояний и психастении в тех случаях, когда причина, вызвавшая навязчивое со­стояние, больным не осознается, в связи с чем оказыва­ется скрытой, основным методом лечения является кау­зальная психотерапия. Если генез заболевания ясен, применяют описанные выше методы внушения и само­внушения, в том числе гипнотическое внушение и ауто­генную тренировку. Иногда они дают положительные ре­зультаты и при лечении навязчивых состояний невыяс­ненного происхождения. Кроме того, хороший эффект могут дать лечение по методу угашения условной связи, безусловнорефлекторная терапия, а также релаксация по Джекобсону и метод негативного воздействия.

Опыт, полученный во время Великой Отечественной войны, свидетельствует о том, что возникновение нового очага возбуждения в коре у этих больных может приве­сти по механизму индукции к торможению (или растормаживанию) очагов инертного возбуждения (или тор­можения), лежащих в основе навязчивых явлений. От­сюда попытки лечения этих больных, направленные на создание у них «новых устойчивых интересов», лечение «отвлечением внимания», включением в трудовые про­цессы, увлекающие больного, отправкой его в походы или экспедиции, которые могут его увлечь. При этом ча­ще всего результат оказывается лишь временным, не­полным и навязчивые состояния вскоре возобновляются (более стойкий эффект дает трудовая терапия).

Отдых, как известно, является мощным лечебным фак­тором при всевозможных заболеваниях нервной систе­мы. При лечении описываемых неврозов отдых, веду­щий к поднятию тонуса коры, должен был бы дать по­ложительный эффект. Однако практика показывает, что отдых, часто сочетаясь с безделием (в санаториях, до­мах отдыха, на даче), ведет к уменьшению индукцион­ных влияний со стороны очагов возбуждения, связанных с работой, и приводит к ухудшению явлений навязчиво­сти.

Из нейролептических средств для лечения навязчивых состояний, как указывалось, особенно показан либриум, который нередко с успехом сочетают с нозинаном (25— 100 мг в сутки). Курсовое лечение большими дозами ней­ролептических средств (аминазин, стелазин, нозинан и др.) временно уменьшает эмоциональную напряженность при навязчивых состояниях, однако чаще всего не ведет к полному их устранению. Малые дозы нейролептиков, а также транквилизаторы ослабляют чувство страха, тревоги и делают больных более доступными психотерапии. Антидепрессанты (тофранил) иногда да­ют блестящий лечебный эффект при навязчивых состоя­ниях, однако, на наш взгляд, лишь тогда, когда навязчи­вость является симптомом эндогенной депрессии (цикло­тимии). Так как невроз навязчивых состояний в ряде случаев бывает трудно отграничить от легких циклотимических депрессий, протекающих с явлениями навязчи­вости, проведения лечения антидепрессантами ex juvantibus в сомнительных случаях показано. Инсулиновая и электросудорожная терапия обычно не ведет к снятию навязчивости, в связи с чем применение ее при неврозе навязчивых состояний и психастении нецелесообразно

В литературе имеются указания на то, что тяжелые явления навязчивости удается иногда устранить опера­цией лейкотомии. Авторы английского и французского руководств по психиатрии Mayer-Gross, Slater, Roth, Ey, Bernard, Brisset, а также ряд других считают эту опе­рацию показанной при тяжелых формах невроза навяз­чивых состояний, не поддающихся другим методам ле­чения. Однако, как отмечают Sperling, Baroffka, у боль­ных неврозом навязчивых состояний, в генезе которого, по их мнению, большую роль играли психические трав­мы и сексуальные конфликты, с помощью лейкотомии все же не удавалось достигнуть положительного резуль­тата. Применение ее для лечения даже тяжелых форм невроза навязчивых состояний мы считаем нецелесооб­разным.

Катамнезы больных «неврозом навязчивых состояний», собранные Miller, показали, что из 84 больных, страдав­ших этим заболеванием (74 из них лечились только амбулаторно), более половины через 25 лет выздоровели. При этом выздоровление наступило либо в результате психотерапии, либо спонтанно.

НЕВРОЗ ОЖИДАНИЯ

Невроз ожидания в основном лечат методом убеждения и внушения. С больным проводят беседы, во время ко­торых ему указывают, что заболевание его вызвано тре­вожным ожиданием неудачи выполнения функции, первоначально вызванной той или иной причиной. Сейчас причина, вызвавшая первоначальное расстройство функ­ции, устранена. Нарушение же теперь вызывается само­внушением, представление о том, что эта функция нару­шена. Указывают, что в закреплении первоначального нарушения функции играет роль механизм условного рефлекса. Далее стараются внушить больному уверен­ность в том, что он сможет теперь начать совершать на­рушенное действие, и рекомендуют постепенно выпол­нять его во все большем и большем объеме, например  проходить с каждым днем все большие и большие рас­стояния. Наилучшие результаты дает лечение внушени­ем наяву или в состоянии гипнотического сна. Учитывая, что у этих больных неудача погружения в гипнотический сон легко вызывает представление о том, что раз они не уснули, то не смогут и излечиться, и что погрузить их в глубокий гипнотический сон часто не удается, целесооб­разно заранее указать им, что основным в лечении бу­дет внушение, степень же глубины гипнотического сна не будет играть роли. Может быть применен также нарко­гипноз. Лечение убеждением и внушением можно соче­тать с самовнушением по Куэ или аутогенной трениров­кой, а также прогрессивной мышечной релаксацией по Джекобсону. Иногда положительные результаты дает лечение по методу негативного воздействия. Kraepelin отмечает, что попытки лечения этих больных психоана­лизом оказывались безуспешными. При лечении импо­тенции и вагинизма, в основе которых лежит тревожное ожидание неудачи, весьма эффективен, как указывалось, метод мнимого временного запрета половой жизни.

ИСТЕРИЯ

Основным методом лечения истерии является психоте­рапия во всех ее разновидностях. При лечении истерии с первых дней следует всячески укреплять соматическое состояние больного. Для этого обеспечивают ему отдых, покой, усиленное питание, а если требуется — общеук­репляющее лечение в виде глюкозы и витаминов. Если больной взволнован, тревожен, легко возбудим, назнача­ют препараты валерианы и брома, транквилизаторы или малые дозы нейролептиков, в случае упорной бессонни­цы (обычно лишь в первые дни лечения) перед сном дают снотворные.

Предоставление больным истерией отдыха и покоя, отправка их на курорты и в санатории, лечение бромидами, вливаниями глюкозы и витаминами, ваннами, «мягкими» физиотерапевтическими процедурами давно применялись врачами, причем особенно широко в нача­ле первой мировой войны. Практика показала, что эти методы в огромном большинстве случаев не ведут сами по себе к устранению истерических симптомов, хотя и сказываются благотворно на общем состоянии больного, создавая благоприятные предпосылки для устранения этих симптомов и предупреждения их рецидива в даль­нейшем.

При лечении истерии необходимо как можно раньше выяснить, почему истерический симптом стал для боль­ного «условно приятным или желательным», затем попы­таться устранить эти причины, если возможно, или по­мочь больному найти рациональный выход из возникшей для него неблагоприятной обстановки, по возможности удовлетворив его желания и стремления. Если это уда­ется, то истерический симптом либо быстро исчезает, ли­бо для его устранения рациональнее всего прибегнуть к помощи косвенного внушения, например назначением какой-либо индифферентной электропроцедуры или вли­ваний глюкозы с витаминами и т. п. Эти средства облег­чают устранение истерических симптомов, позволяя больному считать, что его излечение вызвано лекарства­ми, что врач, считает его больным и помогает избежать травмирования его чувства собственного достоинства. Целесообразно в мягкой, деликатной форме указать больному на связь его заболевания с вызвавшими его психотравмирующими раздражителями.

При попытке объяснить больному истерией механизм возникновения у него заболевания важно учесть, что в огромном большинстве случаев эти больные не отдают себе отчета в том, что болезненный симптом является для них «условно приятным или желательным». Попыт­ки некоторых врачей объяснить больным, что их состоя­ние обусловлено «бегством в болезнь», стремлением извлечь выгоду из своей болезни, обычно приводят к тому, что больные с негодованием отвергают подобные объяснения. Принятие таких «объяснений» больным дол­жно было бы привести не только к «отказу» с его сто­роны от болезненного симптома, являющегося якобы продуктом его «злой воли», но и необходимости признать себя виноватым в использовании болезни для достиже­ния выгоды. Больной, естественно, не может чувствовать себя виноватым, ответственным за появление истериче­ского симптома, так как в действительности он является не продуктом «злой воли», а результатом «роковых фи­зиологических отношений» (И. П. Павлов). Механизм возникновения заболевания часто остается для больного скрытым. К тому же больной убеждается, что попытка устранить истерический симптом, например поднять па­рализованную ногу или приостановить истерический ги­перкинез, ему не удается. Последнее еще больше убеж­дает его в том, что нарушение функции вызвано не «злой волей», а болезнью. Лишь в исключительных слу­чаях при затяжных истерических моносимптомах, кото­рые упорно не поддаются лечению различными мето­дами и протекают с резко выраженным сопротивлени­ем больного терапии, приходится говорить ему о зави­симости болезненного симптома от его воли и о том, что каких-либо признаков тяжелого заболевания у него не имеется. Надо сказать, что в этих случаях больные и са­ми нередко смутно сознают правоту врача.

Само понятие «условной приятности или желательно­сти» болезненного симптома говорит о том, что одновре­менно с представлениями о приятности этого симптома у больного существует и представление противополож­ного характера. При терапии убеждением пытаются пу­тем словесного воздействия укрепить эти противополож­ные представления с тем, чтобы они противоборствовали представлениям об «условной приятности или желатель­ности» болезненного симптома.

Как указывают Wollenberg и Rosenfeld на основании наблюдений, сделанных во время первой мировой войны в германской армии, Dombovitz — при лечении солдат западноафриканских войск, служивших в Индии в пери­од второй мировой войны, а также на основании опыта Debenham, Sargant, Hill и Slater, полученного при лече­нии 1500 солдат, поступивших после эвакуации Дюнкер­ка в военный госпиталь Англии, и при лечении больных «военными неврозами» методом убеждения терапевтиче­ского эффекта достигнуть не удается. На это же по су­ществу указывает и Kretschmer, когда пишет, что на та­ких больных «невозможно воздействовать убеждением или различными доводами — они их даже не слушают, они для них пустое место! Зато воздействуют совсем другие методы...». Mira, лечивший больных неврозами во время гражданской войны в Испании, пришел к выводу, что «систематическая психотерапия скорее приносит вред, чем пользу солдатам».

Большую роль здесь играет то, как строится эта терапия. Если при терапии убеждением больного, у которого истерический мутизм или параплегия возник­ли после контузии, пытаться убедить, что этот мутизм или параплегия не связаны с контузией, а являются лишь следствием «испуга» и потому больной сейчас «должен» разговаривать или двигать ногами, то это обычно не дос­тигает цели. Если же указать больному, что в связи с контузией у него наступил «частичный сон», «временное торможение» участка коры, которое само скоро восста­новится, то при лечении таким путем в ряде случаев можно добиться положительного эффекта. В процессе лечения убеждением правильное разъяснение больному характера имеющихся у него нарушений облегчает дос­тижение их устранения и предупреждение их рецидивов.

В случае, если вызвавшие заболевание причины не могут быть устранены, следует попытаться перестроить отношение к ним больного и тем самым ослабить их па­тогенное действие. Иногда положительных терапевтиче­ских результатов удается достигнуть полным игнориро­ванием или неглижированием истерического симптома. Это особенно эффективно при лечении истерической рво­ты и других истерических симптомов у детей. При лече­нии по этому методу взрослых врач обычно старается найти у больного какой-либо болезненный неистериче­ский симптом, пусть даже незначительный, не привле­кавший внимания больного. На этом симптоме он фик­сирует внимание больного, назначая соответствующее лечение, а истерический симптом, вызывающий более грубые, массивные нарушения функции, старается обой­ти, указав, что «это неважно, это скоро само пройдет!». Если этот метод не дает эффекта или почему-либо не­применим, целесообразно прибегнуть к тем или иным видам психотерапии — лечению прямым или косвенным внушением наяву, в гипнотическом или наркотическом сне, а в некоторых случаях, особенно при наличии исте­рических нарушений вегетативных функций,— к каузаль­ной психотерапии. При лечении косвенным внушением могут быть применены те или иные электропроцедуры, массаж, вливания и т. п. Для лечения истерических моносимптомов, выражающихся в явлениях выпадения функции (например, параличи, мутизм, глухота) и не поддающихся другим видам терапии, применимы мето­ды протрептики. Мы рекомендуем в этих случаях лече­ние по методу эфирной маски, являющееся эффективным и позволяющее быстро купировать истерические симпто­мы. Как метод выбора, может быть также применено лечение эфирным и алкогольным опьянением, кальцие­вым ударом, а также внушением в состоянии гипнотиче­ского или наркотического сна. Эти истерические моно­симптомы могут быть, как указывалось, одномоментно купированы «волной возбуждения, смывающей тормоз­ные пункты». При лечении истерической глухоты и глу­хонемоты, кроме того, может быть применен прием, пред­ложенный Л. Б. Перельманом, а также прием, предло­женный нами (см. стр. 198).

Исходя из взглядов на истерические симптомы как на проявление «злой воли», «бегства в болезнь», некоторые авторы стали применять по отношению к больным исте­рическим неврозом репрессивные методы. Во время пер­вой мировой войны во французской, а затем в англий­ской и американской армиях (Grasset, Roussy, Lhermitte, Salmon) широко применяли целую систему репрессив­ных мер. Она заключалась в последовательном примене­нии следующих четырех этапов, причем если на одном из них наступало излечение, дальнейшие мероприятия не проводились: первый этап — «психотерапия» — упре­ки в нежелании выздороветь в сочетании с убеждением и внушением; второй этап — репрессии — угроза ареста и передачи в военный трибунал, строгая изоляция на не­сколько дней с «молочной» и даже «водяной» диетой и запрещение читать, писать, курить; третий этап — фара­дизация с применением сначала токов небольшой силы, затем болевых доз тока; четвертый этап — «перевоспи­тание» — мучительной для больного системой военных упражнений.

Этот же взгляд на истерические симптомы как на про­дукт «злой воли», «бегства в болезнь» привел к тому, что при лечении больных с этими симптомами некоторые военные врачи во время первой мировой войны стали применять методы, основанные на создании для больно­го невыносимых условий в госпитале с тем, чтобы заста­вить его «бежать из болезни», «бежать из госпиталя на фронт». Для этого Kretschmer применил (по его словам, без особого успеха) изоляцию больных в темное поме­щение с запрещением общения и чтения, Rieder и Wollenberg — в деревянные изолированные ящики с запре­щением с кем бы то ни было разговаривать, Jendrassik и Binswander — голодную молочную диету, Stier — по­мещение больных без психических расстройств в беспо­койное психиатрическое отделение, Alt и Weichbrodt — длительные ванны в качестве метода изоляции, Roussy и Lhermitte — болезненные подкожные введения эфира и т. п. По существу к этим же репрессивным методам относится создание больным невыносимых условий для пребывания в больнице при помощи упреков в нежела­нии выздороветь и третирования их как «ненастоящих больных». Это обычно приводит к оскорблению чувства собственного достоинства больного, утрате с его сторо­ны доверия к врачу, нарушению контакта между ними и усилению истерических симптомов.

Применение репрессивных методов мы считаем недо­пустимым. Непозволительно также лечение судорожной терапией больных моносимптоматическими истерически­ми расстройствами.

В 1916 г. Podmaniszky предложил применять люмбальные пункции как терапевтическое средство для ле­чения больных с затяжными истерическими симптомами и отметил положительный результат, полученный им в ряде случаев. Последнее подтвердил и М. А. Эскин, при­менивший этот метод во время второй мировой войны. В основе терапевтического действия при этом методе ле­жит, помимо внушения, возникновение волны раздраже­ния, смывающей тормозные пункты и вызванной резким болевым раздражением, возникающим во время пунк­ции. Возможно, что известную роль при этом методе мо­жет играть воздействие на анимальную и вегетативную нервную систему, связанное с изменением внутричереп­ного давления при взятии ликвора.

Спинномозговая пункция является небезопасной для больного процедурой и производство ее без специальных к тому показаний (симптомы повышения внутричереп­ного давления, диагностические цели и т. п.), т. е. только как способа устранения истерических симптомов, явля­ется нецелесообразным. Пункции, вызывая ряд тягост­ных ощущений, нередко дают материал для их истериче­ской переработки и фиксации. Кроме того, спинномозго­вые пункции создают у больного представление о том, что его истерический симптом является якобы «тяже­лым заболеванием», если оно требует таких серьезных мероприятий.

Многим авторам, как уже указывалось, удалось до­стигнуть устранения истерических симптомов наркопси­хотерапией — внушением в состоянии легкого наркотиче­ского сна, а также путем катарзиса («наркосинтеза»). Это лечение может быть с успехом применено в случаях моносимптоматических истерических расстройств и ино­гда истерических психозов (затяжных истерических су­меречных состояний, картин пуэрилизма).

Длительный сон, как указывалось, малоэффективен при лечении больных истерией, особенно при моносимп­томатических истерических расстройствах. В последних случаях, если и удается достигнуть положительного эф­фекта, то обычно лишь тогда, когда больному предвари­тельно внушают, что он выздоровеет после лечения сном, особенно если предварительно удается добиться ослаб­ления или устранения «условной приятности или жела­тельности» болезненного симптома.

Большие трудности представляет лечение истериче­ских припадков и гиперкинезов. В основном здесь при­ходится рассчитывать на психотерапию во всех ее ви­дах, в частности на лечение косвенным внушением и вну­шением во время гипнотического сна. В особо упорных случаях можно применить кальциевый удар. Использо­вание при лечении истерических гиперкинезов и контр­актур гипсовых повязок, как это делают Schanz, Weber и др., вредно для больного, так как укрепляет у него уверенность в тяжести его болезни, чем способствует фиксации истерического симптома.

При лечении истерических вегетативных нарушений основными методами являются каузальная психотерапия и лечение внушением наяву и в состоянии гипнотическо­го сна. Положительные результаты может также дать лечение убеждением и самовнушением, в частности ауто­генной тренировкой, и кальциевый удар.

При лечении истерических психозов в первую очередь показана терапия убеждением и внушением наяву, так как больные лишь внешне не реагируют или реагируют неадекватно (при псевдодеменции, истерических суме­речных состояниях) на обращенную к ним речь. При ис­терических психозах может быть также испытана нарко­психотерапия — лечение внушением в состоянии легкого наркотического сна. Иногда положительный результат может дать лечение эфирным опьянением и кальциевым ударом, а также длительным сном. При затяжных исте­рических психозах показано курсовое лечение аминази­ном, а в особо тяжелых, упорных случаях — применение нескольких электрошоков.

Отдаленные результаты лечения больных истеричес­ким неврозом показывают, что у психопатизированных личностей и истероидных психопатов рецидивы невроза встречаются часто. При этом нередко наблюдается сме­на одних истерических симптомов другими. У лиц, не яв­ляющихся истероидными психопатами и не обнаружи­вавших явлений психопатизации, рецидивы истеричес­ких симптомов могут не возникать даже при попадании в обстановку, аналогичную той, которая первый раз привела к возникновению заболевания.

Наиболее изучены отдаленные результаты лечения за­болеваний, возникших в военное время. На основании опыта, полученного в германской армии во время первой мировой войны, Bickel указывает, что из 54 больных ис­терией, успешно излеченных, лишь у 28% не наблюда­лось более симптомов, у 37% наступило улучшение и у 35% возникли рецидивы. Часто рецидивировали моно­симптоматическое дрожание, расстройства слуха и речи.

Lange из больных истерической формой, леченных им в германском лазарете гипнозом и выписанных из гос­питаля с полным устранением симптомов, отметил через l ½—2 года после выписки полное отсутствие рециди­вов истерических симптомов у 50%; указание на реци­дивы было у 50% больных, причем у 29% имелся один или несколько серьезных рецидивов.

Как указывал Nonne, в германской армии во время первой мировой войны случаи, когда больные после уст­ранения у них массивных истерических моносимптомов оказывались боеспособными и не давали рецидивов при возвращении на фронт, хотя и известны, но являются ис­ключениями. Обычно эти больные даже после полного устранения у них истерических симптомов вновь дава­ли рецидивы, как только появлялась угроза попасть в неприятную военную обстановку. Ухудшение начиналось при попытке отправить их в часть или по прибытии туда, так что войсковые врачи вынуждены были отсылать их из части в госпиталь. Поэтому, как указывал Nonne, германское военное министерство было вынуждено дать указание, чтобы по устранении истерических симптомов эти лица не направлялись на строевую службу (на фронт), а использовались для несения военной службы в тылу или на работе в промышленности.

Ludwig на основании опыта, полученного в американ­ской армии во время второй мировой войны, отмечает, что из 316 больных, лечившихся в полевом госпитале по поводу «конверсионной истерии», после выписки могли нести службу в своих частях лишь 68,8%, а из 119 боль­ных, находившихся с диагнозом «острое состояние тре­воги», — лишь 38,6%. Marren на основании наблюдений, сделанных в американских частях, участвовавших в вой­не в Корее, приходит к выводу, что лиц, перенесших «во­енные неврозы», не следует возвращать в строй после выздоровления, так как у них возникают рецидивы.

Во время Великой Отечественной войны среди наших воинов господствовали представления, согласно которым оставить поле боя под влиянием испуга или других пе­реживаний было недопустимо и что моральное право на это могли дать только физическая травма — ранение или контузия, ведущие к утрате боеспособности. По нашим данным, истерические симптомы среди 62 изле­ченных от них и повторно контуженных наблюдались только у 23, причем средняя продолжительность истери­ческих нарушений (2,7 дня) оказалась значительно мень­ше, чем после первой контузии1. Они свидетельствовали о целесообразности возвращения в строй контуженных, перенесших истерические реакции.

Ранняя, активно проведенная терапия больных исте­рией позволяет купировать истерические симптомы до того, как они успевают зафиксироваться, что имеет важ­ное значение для профилактики их затяжного течения и психопатизации личности.

НЕВРОЗ   СТРАХА

Применяется лечение убеждением, внушением главным образом в состоянии гипнотического или наркотического сна, каузальная психотерапия, аутогенная тренировка, метод прогрессивной мышечной релаксации по Джекобсону.

Большое значение имеет применение транквилизато­ров (андаксин, триоксазин и др.) и нейролептических средств (аминазин, стелазин, нозинан и др.). Последние могут применяться как в малых дозах, так и в особо упорных, затяжных случаях в средних дозах (350 мг аминазина и выше) в виде курсового лечения с последу­ющей дачей небольших поддерживающих доз в течение ряда месяцев. Как транквилизаторы, так и нейролеп­тики в большинстве случаев уменьшают чувство страха, тревоги и делают больных более доступными психоте­рапевтическому воздействию, однако иногда эти препа­раты оказываются малоэффективными.

При неврозах страха важно устранить ненормально­сти в половой жизни, если таковые имелись, в частности coitus interruptus, ejaculatio praecox, вызывающие сос­тояние фрустрации.

ШОКОВЫЙ НЕВРОЗ, НЕВРОЗ ИСПУГА

Отдых, покой, индивидуализированные дозы брома, как показали наши наблюдения, дают положительный эф­фект при лечении шокового невроза. Помимо того, при ажитированной и ступорозной разновидности этой фор­мы положительный результат мы наблюдали от внутри­венного введения больших доз хлористого кальция (ле­чение кальциевым ударом). Состояние ступора удава­лось быстро купировать и по методу эфирной маски. Для купирования психомоторного возбуждения можно прибегнуть к внутримышечному введению аминазина (2—4 мл 2,5% раствора) в чистом виде или в соче­тании с сернокислой магнезией (4—8 мл 25% рас­твора) и димедрола (2—4 мл 2% раствора). Для уменьшения тревоги назначают препараты брома с вале­рианой, транквилизаторы, малые дозы нейролептиков. Психотерапия убеждением направлена при лечении больных этой формой на предупреждение развития ис­терических симптомов и перехода шокового невроза в истерический.

При лечении невроза испуга у детей большое значение имеет спокойное поведение взрослых. Применяются убеждение, внушение, а также препараты брома с вале­рианой, небольшие дозы транквилизаторов. При возник­новении фобий — лечение по методу угашения условной связи, гипнотическое внушение.

содержание   ..  1  2  3  4  5  ..